Когда Тянь Яо пришел в себя, он обнаружил, что лежит на мягкой постели.
Он уже так давно не спал на столь мягкой и теплой кровати, что пробыл в оцепенении до тех пор, пока доносившийся из-за двери голос Янь Хуэй не вернул его к реальности.
— Мне три порции тушеного мяса на ребрах, и чтобы мяса было побольше, побольше, побольше!
— Будет сделано!
— Уважаемый гость, желаете еще какого-нибудь супа или овощей?
— Нет. Если есть хорошее вино, принеси мне кувшин.
Младший слуга ответил согласием и заторопился вниз по лестнице.
Тянь Яо попытался приподняться, опираясь на локти, но при первом же движении в груди вспыхнула резкая боль, и он был вынужден снова лечь.услышав его движение, Янь Хуэй уже подошла к нему.
Она бросила на Тянь Яо взгляд:
— Не геройствуй. Я проверила, у тебя внутренние повреждения от сильного удара. Полежи пока спокойно пару дней.
Тянь Яо и без слов Янь Хуэй прекрасно это понимал. Когда тот крепкий демон впечатал его в дерево, Тянь Яо сразу почувствовал, что ранен тяжело, настолько, что у него даже не осталось сил сопротивляться. Однако он привык терпеть боль, и лишь когда он бросился в реку и муки превысили предел выносливости тела, он потерял сознание.
Он не стал продолжать слова Янь Хуэй, а лишь сменил тему:
— Культиваторы бессмертия и последователи Дао ни в чем не отказывают себе ни в вине, ни в мясе. Разве ты не боишься помешать своей практике?
Янь Хуэй закатила глаза:
— Еще смеешь перебирать! — фыркнула она. — Если бы не моя привычка хорошо питаться, думаешь, я смогла бы дотащить тебя, похожего на покойника, до этого городка?
Тянь Яо слегка шевельнул головой и почувствовал в плечах тянущую ломоту — последствия долгой волокиты. Он спросил Янь Хуэй:
— Ты и впрямь волокла меня?
В его тоне не было сомнения — лишь утверждение.
Она действительно волокла его и чуть было не протерла насквозь штаны Тянь Яо...
Янь Хуэй откашлялась, отвернулась, села за столик и принялась пить чай.
В комнате воцарилось молчание, которое наконец нарушил Тянь Яо:
— Ты же говорила, что не хочешь иметь со мной дела.
— Я и не хотела возиться с тобой, — скривила губы Янь Хуэй. — Но что поделать, раз уж я такая справедливая и добрая девушка, как я могла позволить кому-то погибнуть от рук демона на моих глазах...
Тянь Яо нахмурился и перебил ее:
— Ты видела меня?
— Моя Чешуя Защиты Сердца позволила мне увидеть тебя.
— Вот как. — Тянь Яо слегка опустил ресницы, и в его потемневших зрачках отразилось какое-то раздумье.
Янь Хуэй не придала значения тому, что он ее перебил, и продолжила говорить сама с собой:
— Поскольку я увидела, а как человек, столько лет отдавший культивации бессмертия, я просто не могла переступить через собственную совесть, мне оставалось только спасти тебя.
Она говорила легко и беззаботно, словно шутила, но каждый знал: в той вчерашней ситуации, появись она там, был огромный риск погибнуть вместе с ним.
И тем не менее она пришла.
Тянь Яо закрыл глаза, и перед его мысленным взором все еще стоял ее силуэт, отброшенный лунным светом.
— Раз уж ты вернулась и спасла меня, теперь тебе отсюда не уйти.
Янь Хуэй отставила чашку:
— Кто сказал, что не уйти? Мои ноги при мне: хочу — иду, куда угодно пойду. Просто сейчас мне тебя жалко... — Янь Хуэй замолчала на мгновение. — Тебя преследуют культиваторы бессмертия и адепты Дао, и в это я вмешиваться не собираюсь, но смотреть, как ты попадаешь в лапы демонов, я не стану. Слушай сюда: моя совесть сейчас распространяется только на то, чтобы защитить тебя от демонических обидчиков.
Тянь Яо повернулся к ней и уцепился лишь за половину ее слов:
— И как же ты собираешься меня защищать?
— У меня есть знакомая, у нее хранится немало диковинных сокровищ. Возможно, найдется вещица, способная скрыть твою ауру, чтобы демоны больше не чуяли твой манящий запах.
Тянь Яо кивнул:
— Это действительно необходимо. Как далеко отсюда живет твоя знакомая?
— В городе Юнчжоу, совсем недалеко от этого городка.
— Завтра же отправимся в город.
Янь Хуэй бросила на него косой взгляд:
— Губы раскатал! С твоим-то чахлым тельцем посиди для начала смирно в этом постоялом дворе пару дней да залечи раны, не хватало еще по дороге растрясти швы до тяжелых увечий — возиться с твоим лечением я не буду.
С этими словами Янь Хуэй вдруг словно что-то вспомнила, достала из-за пазухи бумагу с кистью и вывела на листе два иероглифа: счет.
— Знакомство знакомством, а расчеты по счетам никто не отменял. Все расходы с вчерашнего дня и до сего момента — за мое лечение, за твое проживание, за отвары и прочее — должны быть записаны на твой счет...
— Ничего страшного, если у тебя сейчас нет денег, но мало ли, вдруг ты когда-нибудь разбогатеешь? Я не прошу многого, верни копеечка в копеечку, ну и, конечно, с учетом процентов...
Она продолжала говорить, загибая пальцы и начиная подсчеты.
Ее вид был еще более серьезным и сосредоточенным, чем вчера, когда она пришла его спасать.
Тянь Яо посмотрел на нее пару секунд, после чего с тяжелым сердцем отвернулся и закрыл глаза, притворившись спящим.
Ночью Янь Хуэй постелила себе на полу в углу комнаты — и причина была проста: исключительно ради экономии.
Она не шумела и не скандалила, так что Тянь Яо оставил все как есть.
Однако посреди ночи Тянь Яо проснулся от сильной жажды. Потерпев некоторое время, он все же разомкнул уста:
— Янь Хуэй.
Никто не отозвался. Подумав, что она заснула, он позвал еще пару раз. Но Янь Хуэй так и не проснулась. Тянь Яо невольно вспомнил то, что произошло с ней в разрушенном храме, когда ее придавил дух. Слегка нахмурившись, он превозмог боль в груди, поднялся на ноги и медленно доковылял до угла, где спала Янь Хуэй.
Взглянув на нее, он убедился: та снова была вся в поту, а закрытые глаза метались под веками. Тянь Яо слегка потряс ее за плечо.
Янь Хуэй резко распахнула глаза. На этот раз она вела себя гораздо спокойнее, чем в прошлый: не стала сразу садиться, а просто лежала, тяжело и долго переводя дыхание, после чего ударила ладонью по полу и возмущенно проговорила:
— Это что теперь, каждый день повторяться будет?! Когда-нибудь это закончится?!
Она перевела взгляд на Тянь Яо:
— У тебя найдется какой-нибудь внутренний метод против злых духов? Передай мне один, тот метод, что ты учил меня в прошлый раз, оказался на редкость полезным.
— У тебя есть моя Чешуя Защиты Сердца, и обучить тебя моему внутреннему методу — дело самое подходящее, — ответил Тянь Яо. — Только вот я не владею заклинаниями против духов и никогда не сталкивался с подобной напастью.
Янь Хуэй оставалось лишь беспомощно вздохнуть:
— Ладно уж, иди ложись.
Оставшуюся часть ночи Янь Хуэй просидела с открытыми глазами до самого рассвета.
На следующий день Янь Хуэй валилась с ног от усталости и лишь чудом смогла вздремнуть в полдень, да и то не решаясь погружаться в сон слишком глубоко. Но с наступлением ночи она уже не могла бороться с дремотой и, прислонившись спиной к стене, снова заснула.
Без сомнений, как и прошлой ночью, Янь Хуэй вновь столкнулась с призрачным гнетом.
Когда Тянь Яо снова разбудил ее, Янь Хуэй была вне себя от ярости и громко отчитала его:
— Не я же принимаю решения за тебя, какого черта ты целыми днями давишь на меня!
Услышав это, Тянь Яо чуть приподнял брови:
— Ты с этим призраком еще и старая знакомая?
Лицо Янь Хуэй на мгновение помрачнело. Она стерла пот со лба и лишь после долгой паузы промолвила:
— Раньше не знала, но нынче ночью она без устали зудела мне на ухо, так что теперь я в курсе...
Тянь Яо пристально смотрел на нее, ожидая, пока она продолжит.
Янь Хуэй бросила на Тянь Яо взгляд, решив про себя, что история эта долгая и рассказывать ее не стоит. Но, взглянув на лунный свет за окном, она подумала: если с кем-нибудь не поговорить, она снова мгновенно уснет.
Тяжело вздохнув, она заговорила:
— Вообще-то, она и раньше на меня давила...
Строго говоря, та злая женщина-призрак действительно была старой знакомой Янь Хуэй. Ее изгнание с горы Чэньсин было тесно связано с этим призраком.
Если вспомнить, прошло чуть меньше двух месяцев. Тогда Большое собрание практикующих на горе Чэньсин только-только завершилось, ученики вернулись к привычному распорядку, и Янь Хуэй, как обычно, посещала утренние занятия, тренировала навыки, медитировала, а изредка пикировалась со старшими соученицами, отравляя друг другу жизнь. Дни текли спокойно и безмятежно.
Пока однажды ночью ее неожиданно не придавил призрак.
По правде говоря, в полном смысле слова призрачным гнетом это назвать было нельзя, ведь женщина-призрак не прижала ее к постели так, что нельзя пошевелиться, как в этот раз. Она просто появилась во сне Янь Хуэй и принялась без конца и краю твердить одно и то же:
— Спаси мою дочь, спаси мою дочь, спаси мою дочь.
Янь Хуэй терпела два дня и не обращала на нее внимания.
Но ее житейский принцип гласил: терпеть можно лишь дважды, а на третий раз наступает предел. К третьим суткам она была вне себя от гнева.
Проснувшись от назойливого гудения, она с трудом сдержала нрав, вышла из комнаты в безлюдное место, начертила круг и выманила этого призрака наружу.
Она сказала призраку:
— Я не знаю, кто ты и кто твоя дочь. Ты не имеешь права являться в мои сновидения и портить мне жизнь только потому, что я способна видеть духов. Это неправильно.
На призраке были белые одежды, а за спиной покачивались три белых лисьих хвоста. Судя по исходившей от нее ауре, это была треххвостая лиса-демон, погибшая совсем недавно.
У лисиц-демонов чем больше хвостов, тем они сильнее. Нынешним главой расы демонов, обосновавшейся в Цинцю и охраняющей земли своего народа, являлся клан Девятихвостых лисов. Возглавлял их, по слухам, могущественный Девятихвостый лис, стоявший на пороге бессмертия. Янь Хуэй никогда его не видела и интереса к ним не испытывала. Она сказала лисице:
— Ты демон, пусть даже мертвый, но раз посмела своевольничать на горе Чэньсин, значит, у тебя есть характер. Я не стану уничтожать тебя, ступай скорее на перерождение.
Треххвостая лисица не уходила, лишь жалобно смотрела на Янь Хуэй и принялась сама собой рассказывать о своей беде:
— Мою дочь схватили люди с вашей горы Чэньсин и заперли на Пике Синьсю. Пожалуйста, помоги мне спасти ее, спаси ее, она ведь еще совсем крошка.
— Звучит жалостливо, — вставил тут слово Тянь Яо. — Но судя по твоей философии «спасение — это проявление благородства, а отказ — дело само собой разумеющееся», тебя это вряд ли тронуло.
Янь Хуэй бросила на Тянь Яо уничтожающий взгляд:
— Ты знаешь, сколько раз я выслушивала подобные нелепые просьбы от этих блуждающих душ? Иные звучат жалостливо, но на деле оказываются ложью, а некоторые и вовсе придумывают целые истории, чтобы втереться в доверие, а когда поможешь — выясняется, что их истинная цель состояла в том, чтобы убить тебя и занять твое тело.
— ...
— Вот почему каждый раз, слыша подобное, я, разумеется, преисполнялась сомнений, — скривила губы Янь Хуэй. — К тому же тогда не помогать ей был еще один повод...
Тянь Яо смотрел на нее. Янь Хуэй уселась по-турецки и, словно старшие соученицы, шептавшиеся о сплетнях, обратилась к Тянь Яо:
— Ты ведь знаешь, что на горе Чэньсин двадцать восемь вершин?
— Угу, вершины названы в честь двадцати восьми созвездий небесного свода. Сама по себе природная формация делает гору Чэньсин гораздо богаче духовной энергией, чем прочие благодатные места.
Янь Хуэй кивнула:
— Верно. За порядок на каждой вершине отвечает кто-то из младших братьев или сестер моего наставника. А та самая Синьсю, о которой говорила треххвостая лисица, принадлежит Лин Фэй... — Янь Хуэй замолчала, и в ее выражении лица промелькнуло пренебрежение. — Лин Фэй на горе Чэньсин — известная всем холодная красавица. О том, что она питает страсть к моему учителю, знает вся гора Чэньсин, — добавила Янь Хуэй. — Поэтому она мне не нравится.
Тянь Яо смотрел на Янь Хуэй, слушая ее нарочито безразличный тон:
— Причина проста: я просто завидую.
Тянь Яо смолчал.
То, что Янь Хуэй неравнодушна к своему учителю, Тянь Яо уже успел примерно понять во время их прежнего общения, но услышать это столь прямо из уст самой девушки все же было несколько неожиданно.
И вместе с этим удивлением он неожиданно обнаружил, что ему претит слышать подобные признания. Самое странное заключалось в том, что он даже не понимал, почему испытывает отвращение.
Может быть, потому, что в глазах адептов культивации бессмертия и Дао подобные отношения между учителем и учеником считались греховными, да и среди некоторых демонических племен подобное не допускалось — они полагали это нарушением извечных устоев и норм морали.
Тянь Яо молчал, не говоря ни слова.
Янь Хуэй продолжала:
— Впрочем, я ей тоже не нравлюсь... Наверное, тоже из-за зависти. Ах да, кстати говоря, эту Лин Фэй ты, пожалуй, даже можешь знать, — Янь Хуэй подняла глаза на Тянь Яо. — До того как вступить в секту горы Чэньсин, ее звали Су Э. Она родная младшая сестра Мастера Су Ин из секты Гуанхань.
Тянь Яо замер. Помолчав добрую минуту, он издал холодный, сдавленный смешок:
— Я не знал.
Потому что Су Ин никогда не рассказывала ему о том, кто именно из близких людей окружал ее.
— Говорят, суровая аскеза в секте Гуанхань невыносима, а родители их давно скончались. Сама Су Ин должна была ведать делами всей секты и не могла присматривать за младшей сестрой, поэтому она и отправила Су Э на гору Чэньсин, где та стала ученицей Мастера Цингуана... — продолжала Янь Хуэй рассказывать о Лин Фэй, но сидевший рядом Тянь Яо с бесстрастным лицом оборвал ее на полуслове:
— Так что же с той лисицей?
Янь Хуэй поняла, что Тянь Яо больше не желает это слушать, и не стала продолжать, послушно свернув разговор на тему лисы-демона.
— Ты действительно оказался прав: в ту ночь я отказала лисице в ее просьбе. Только вот она не ушла и в следующие дни продолжала каждую ночь являться в мои сновидения — то плакала, то умоляла. В конце концов я все же не выдержала ее докучливых слез...
Тянь Яо приподнял брови:
— И ты пошла вызволять ее?
Янь Хуэй бросила на него взгляд:
— Разве я могла пойти и требовать ее? — произнесла она. — Мало того что мои отношения с Лин Фэй и без того были натянутыми, так еще вспомни статус дочери этой лисицы. Раз уж ее дочка оказалась на горе Чэньсин, значит, ее наверняка поймали ученики нашей же секты как демона. И она заперта в темнице, где держат нечисть. Если бы я, простая ученица-практик, явилась к Лин Фэй с требованием отпустить какого-то демона? Меня бы сочли умалишенной.
Тянь Яо кивнул:
— Выходит, в твоих поступках все же порой просыпался здравый смысл.
— ...
Янь Хуэй, разумеется, не была столь глупой, какой ее пытался выставить Тянь Яо.
И хотя Янь Хуэй сперва не согласилась отпустить дочь треххвостой лисы, она невольно начала примечать часы отдыха и смены караула среди учеников Пика Синьсю. К тому моменту, когда лиса окончательно замучила ее своими мольбами и Янь Хуэй сдалась, она уже прекрасно знала график смен и расписание учеников, охранявших подземную темницу для демонов на Пике Синьсю.
Хотя Янь Хуэй пришла в секту позже остальных, она схватывала все на лету и среди своего поколения учеников по праву считалась одной из лучших.
Выяснив часы смены стражи, она лишь немного изменила внешность с помощью маскировки и беспрепятственно проскользнула в темницу Пика Синьсю как раз во время пересменки.
Вот только в момент освобождения демонов вышел небольшой сбой.
Лин Сяо тоже случалось приводить с собой пойманных демонов, и Янь Хуэй доводилось дежурить у клеток. Она полагала, что темница на Пике Синьсю устроена примерно так же, как та, что охраняла она: один демон — одна клетка, железные решетки, массивные амбарные замки и пара защитных талисманов поверх.
Но когда Янь Хуэй шагнула внутрь темницы Пика Синьсю, она замерла в изумлении. Воздух здесь стоял невероятно тяжелый, душный и жаркий. Сначала она подумала, что таковы особенности этого места, но, заметив, что в одной крошечной клетке заперто около двух десятков демонов, Янь Хуэй мгновенно поняла причину царившего здесь зноя.
Помещения оказались до смешного тесными, демоны жались друг к другу, лица их пылали неестественным румянцем, словно им катастрофически не хватало кислорода.
Завидев вошедшую фигуру в одеждах ученика горы Чэньсин, все демоны со страхом уставились на нее, отчаянно забиваясь в дальний угол клетки. Парочки разноцветных глаз испуганно следили за Янь Хуэй, в них читалась полная растерянность.
Все демоны выглядели совсем юными — по меркам демонического племени им было не больше четырнадцати-пятнадцати лет. До Янь Хуэй доходили слухи, что недавний улов демонов был добыт Лин Фэй совместно с дядями-наставниками с других пиков.
Похоже, после поимки старших демонов отделили от молодняка и заперли отдельно.
И что страннее всего... все пойманные здесь создания оказались лисицами.
Нахмурившись, Янь Хуэй постояла у решетки несколько мгновений, и как раз в этот момент одна маленькая девочка-демон от страха горько заплакала.
Взгляд Янь Хуэй упал на нее, но тут же какой-то юноша-демон в буро-коричневых одеждах заслонил малышку собой. Парень в упор уставился на Янь Хуэй, и во взгляде его сквозила ненависть:
— Чего вы на этот раз задумали?
Янь Хуэй приподняла брови и, не утруждая себя объяснениями, прямо спросила:
— Кто здесь Бай Сяолу?
Никто не ответил. Помимо того озлобленного паренька, все остальные дрожали от страха.
Янь Хуэй вздохнула: дело принимало скверный оборот. Чтобы вызволить дочь лисицы, ей в любом случае придется открыть дверь камеры. Запереть остальных обратно после открытия клетки не выйдет — другие демоны не дураки, они непременно воспользуются шансом на побег.
Она не могла объявить, что пришла спасать их, но крикни она об этом в открытую — они, естественно, подумают, что она замышляет недоброе. Если только Бай Сяолу не полная круглая дура, с чего бы ей самой выходить вперед?
Поразмыслив, Янь Хуэй почесала в затылке и прибегла к угрозам:
— Если сами не объявитесь, я схвачу первого попавшегося для прикрытия и уйду.
Умирать никому не хотелось, так что кто-нибудь обязательно должен выдать Бай Сяолу — так рассуждала Янь Хуэй.
Но она никак не ожидала, что не успеет затихнуть эхо ее слов, как тот парень выпалит:
— Хватит пугать тут людей, я пойду с тобой.
Янь Хуэй уставилась на юношу и шумно втянула воздух: вот дурачок, куда он лезет, героя из себя строит, всё только испортит.
— Открывай дверь, я пойду с тобой, а уж резать меня или четвертовать — твоя воля.
— Да кому ты нужен, идти с тобой, — бросила на него пренебрежительный взгляд Янь Хуэй. Про себя же она подумала, что эти демоны еще совсем дети, жажды убийства в них нет, да и вреда от них мало. К тому же, выпустив эту малышню наружу, она сможет поднять шум на Пике Синьсю, что только облегчит ей дальнейший уход вместе с Бай Сяолу...
С этими мыслями Янь Хуэй вздохнула и пробормотала про себя:
— Ладно-ладно, раз уж ввязалась в это дело, какая разница, насколько громким будет скандал.
Окинув взглядом лисят в клетке, Янь Хуэй произнесла:
— Я пришла не для того, чтобы причинить вам вред.
С этими словами она протянула руку и стала срывать с прутьев один за другим талисманы с печатями, а затем сокрушила мощным ударом массивный висячий замок на двери. Загородив проход телом, она объявила:
— Кто здесь Бай Сяолу? Назовись, и я выпущу всех вас на свободу.
Раз уж дело зашло так далеко, дальнейшее геройство парня потеряло всякий смысл, поскольку взгляды прочих невольно сошлись на Бай Сяолу.
Глядя на дрожащую всем телом девчушку, Янь Хуэй с облегчением выдохнула и отступила от дверного проема:
— Убирайтесь отсюда все.
Услышав это, народ все еще колебался, но одна из девочек-демонов, жаждавшая спасения, сделала пару шагов к выходу. Парень в коричневом сразу же предостерег:
— Не верь ей, это ловушка.
Янь Хуэй покосилась на парнишку, объясняться не стала, однако девочка так сильно рвалась на волю, что, пересилив страх и сжав зубы, камнем вылетела за порог. Янь Хуэй не стала ее удерживать, позволив беглянке скрыться.
Сложив руки на груди, Янь Хуэй прислонилась к стене с развязанным, слегка вызывающим видом:
— Что, никто больше не уходит?
Стоило ей произнести это, как остальные демоны толпой ринулись к выходу, и вскоре снаружи поднялся переполох — ученики Пика Синьсю обнаружили побег нечисти.
Через мгновение в клетке остались лишь тот парень да слегка остолбеневшая Бай Сяолу.
Янь Хуэй сама шагнула в клетку. Проигнорировав паренька, она присела на корточки перед продолжавшей дрожать Бай Сяолу и потрепала ее по голове.
Подумав о том, что эта крошечная девочка осталась без матери, и пусть она даже была демоном, Янь Хуэй все же прониклась некоторой жалостью:
— Твоя мама в сновидении просила меня спасти тебя. Пойдем со мной.
Бай Сяолу подняла на нее голову:
— Матушка? Но матушка... ее ведь уже нет.
Заметив сгущающиеся вокруг черные клубы дыма, Янь Хуэй поняла: явилась треххвостая лисица. Бросив взгляд в сторону, она увидела ту самую треххвостую лису, что вечно твердила лишь одну заученную фразу: та застыла перед собственной дочерью, и глаза ее наполнились слезами. Губы матери дрожали, а в выражении лица смешались невыразимая боль и скорбь.
Вздохнув, Янь Хуэй подняла Бай Сяолу на ноги:
— Времени нет, сначала я выведу тебя за пределы горы Чэньсин, а там посмотрим.
Янь Хуэй уже вела Бай Сяолу к выходу, когда парень в коричневом внезапно заступил ей дорогу прямо в дверях темницы. Пристально уставившись на нее, он строго спросил:
— Ты — адепт Пути бессмертия, почему ты помогаешь демонам?
Паренек был ниже Янь Хуэй почти на голову. Услышав этот вопрос, она усмехнулась, с напускной развязностью ухватила парнишку за щеку, пощипала и, заглянув ему в глаза, протянула:
— А все потому, что ты еще не понимаешь, что такое женская нежность.
Она отпустила его щеку и слегка оттолкнула в сторону:
— Не заслоняй дорогу, старшей сестре некогда.
Ошеломленный паренек машинально коснулся собственной щеки, глядя на Янь Хуэй. Его уши мгновенно покраснели до кончиков, и он уже не смог вымолвить ни слова, молча провожая взглядом удаляющуюся Янь Хуэй, которая вела за руку Бай Сяолу.
Тянь Яо, дослушав до этого места, искоса глянул на все еще гордившуюся собой Янь Хуэй и молча сделал глоток чая.
— Какое же у меня обаяние: стоило всего лишь ущипнуть за щеку, как я пленила сердце юного демона, — с гордостью заключила Янь Хуэй.
Бесстрастным голосом Тянь Яо заметил:
— Парень просто покраснел от стыда за твою бессовестность.
Янь Хуэй замолкла на секунду, бросив на Тянь Яо косой взгляд:
— Чего это твой язык становится все ядовитее и ядовитее? По ночам тайком перцовку хлещешь?
Тянь Яо снова отпил чаю:
— И что потом? Ты вывела дочку лисицы из горы Чэньсин?
Янь Хуэй скривила губы:
— По дороге нас заметила пара учеников с Пика Синьсю, но благодаря моей сообразительности мне удалось их одурачить и заболтать так, что они отправились искать других демонов в противоположную сторону. После чего я благополучно выпроводила Бай Сяолу за пределы горы.
Тянь Яо с удивлением приподнял брови:
— Выходит, дочку лисицы ты спасла успешно, но почему теперь этот демон снова преследует тебя?
— Вовсе нет... — вздохнула Янь Хуэй, выглядя озадаченной и расстроенной. — Тогда-то я благополучно вывела Бай Сяолу из владений Чэньсин, но позже... она бежала слишком медленно, и ее снова поймали и вернули назад.
— Получается, теперь лиса требует, чтобы ты вызволила ее дочь во второй раз?
— Вроде того, но сейчас я вообще не могу вернуться на гору Чэньсин. К тому же этот демон только и делает, что рыдает и шумит в моих снах, я совершенно не разбираю, о чем она толкует, — Янь Хуэй потерла переносицу. — К тому же на этот раз ее свирепая аура стала куда тяжелее, чем прежде, она просто стремимительно превращается в мстительного призрака...
Тянь Яо на мгновение умолк, услышав это.
Янь Хуэй продолжала:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...