Спасать тебя — проявление высоких моральных качеств, а не спасать — вполне естественное дело.
Янь Хуэй просмотрела на Тянь Яо всю ночь напролёт и так и не сомкнула глаз. К тому же под конец она осознала, что с самого первого дня её вели к этой ловушке словно на аркане. Она чувствовала себя просто тупой коровой, которую целый день водили за нос, и внутри у неё всё кипело от злости.
Рано утром, вернувшись с Тянь Яо от озера к небольшому дворику, она забралась на кровать, с головой накрылась одеялом и решила выбросить всё из головы.
Старушка Сяо слегла окончательно и была не в силах подняться с постели. Тянь Яо остался ухаживать за больной и тоже не донимал Янь Хуэй.
Однако, свернувшись калачиком под одеялом, Янь Хуэй ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть. В её голове снова и снова проносились слова Тянь Яо. Лин Сяо взял Янь Хуэй в ученицы и привёл на гору Чэньсин постигать Даосизм уже десять лет назад. За это время она убила немного демонов, но повидала немало, а слышала — и вовсе несметное количество. Каких только причудливых разновидностей не существовало в мире.
Но если заходила речь о Драконе-Демоне...
О Драконе-Демоне двадцатилетней давности...
В голове Янь Хуэй внезапно мелькнула яркая догадка. Раньше у озера её мысли были настолько спутаны, что она даже не подумала об этом, но теперь, успокоившись и размыслив, она вдруг вспомнила, как когда-то в каком-то уголке слышала, будто двадцать лет назад глава Секты Гуанхань и её прародитель, Мастер Цингуан, вместе убили великого демона. Что же до истинного облика того демона, то ходили самые разные слухи: одни говорили, что это был змей, другие — что лиса. Толки расходились, и единого мнения не было, а в конце концов никто даже не мог поручиться, происходило ли это на самом деле.
Те двое бессмертных занимали столь высокое положение, что, разумеется, никто не смел расспрашивать их об этом, поэтому история распространялась среди младших учеников в виде легенды.
Кто-то говорил, что глава Секты Гуанхань, Су Ин, некогда была обманута демоном и полюбила его всей душой, но в конце концов поняла, что всё это было лишь обманом, и наконец проявила жестокосердие, уничтожив это исчадие зла ради всеобщего Дао. Другие утверждали, будто их прародитель, Мастер Цингуан, наблюдая ночью за небесными знамениями, обнаружил появление демона на свет и тогда объединился с главой Секты Гуанхань, чтобы рука об руку покарать нечисть. При этом утверждалось, что там не обошлось без каких-то неизъяснимых сердечных дел и любовных драм, а уровень этой банальщины почти дотянул до площадных историй самого низкого сорта...
Точно. Воспоминания в голове Янь Хуэй внезапно прояснились. Она вспомнила, как однажды её соученики собрались вместе, чтобы посудачить об этом, и как раз в тот момент мимо проходил прародитель Мастер Цингуан, решивший навестить их жилые помещения. Несколько старших сестер увлеченно и живо рассказывали историю, совершенно не заметив, что за их спинами кто-то появился.
Янь Хуэй тогда стояла рядом и, хлопая глазами, смотрела на Мастера Цингуана, который, несмотря на уже сотню лет занятий Даосизмом, оставался всё таким же молодым. Как ребёнок, он вытянул шею и тоже пристроился послушать историю вместе со всеми.
И надо же было такому случиться, что в этот момент одна из старших сестёр как раз произнесла:
— ...Глава Су Ин увидела, что прародитель ранен, исполнилась великого гнева, обрушила ладонь на этого мерзкого демона и ценой собственной жизни спасла прародителя.
Упомянутый прародитель потрогал подбородок:
— Ой... Почему это спасали именно прародителя?
Старшая сестра даже не обернулась:
— Так ведь прародитель до этого получил ранение, спасая главу Су Ин!
Прародитель кивнул:
— Вот оно что.
Янь Хуэй, наблюдая за этим со стороны, едва заметно скривилась. После такого диалога компания слушателей, увлечённо внимавших рассказу, наконец повернула головы и ошеломлённо уставилась на добродушно улыбающегося Мастера Цингуана. Все они застыли с отвисшими челюстями, лишенные дар речи.
Ту тишину, что воцарилась в тот момент, едва ли можно было назвать просто тишиной. Наконец Лин Сяо с мрачным лицом сурово прикрикнул из тыла:
— Никакой дисциплины.
Только тогда все пришли в себя, поспешно выровнялись и отвесили прародителю почтительный поклон.
Янь Хуэй, стоявшая тогда на самом последнем месте, видела, как Мастер Цингуан поспешно заговорил с Лин Сяо:
— Ой-ой-ой, сколько учеников я ни набирал, а строже тебя не сыскать. Они же такие милые, к чему ты так свирепеешь? Глядишь, так и распугаешь их — перестанут придумывать истории, и как я тогда дослушаю?
Вечно надменный и холодный Лин Сяо лишь в этот момент приложил руку ко лбу со вздохом:
— Учитель...
Это был первый раз, когда Янь Хуэй так близко увидела Владыку их горы Чэньсин — учителя Лин Сяо, человека, стоящего на самой вершине мира Культивации бессмертия.
Тогда Янь Хуэй подумала лишь о том, что если ей довечётся прожить человеческую жизнь, то она непременно должна стать такой же, как Мастер Цингуан: свободной от условностей и невозмутимой, ни перед кем не пресмыкающейся, не знающей ни страха, ни трепета.
Но, к сожалению, прежде чем она успела стать таким человеком, её изгнали из секты...
Мысли унеслись слишком далеко, и Янь Хуэй поспешно вернула рассудок в реальность.
Была ли правда в том, что её прародитель Мастер Цингуан любил главу Секты Гуанхань, как гласили слухи, Янь Хуэй не знала, но зато ей было известно, что у самой главы Секты Гуанхань действительно был любимый человек. И хотя это тоже не было подтверждено самими участниками событий, в Цзянху ходило невероятное количество слухов, а число людей, способных выступить тому косвенными свидетелями, исчислялось сотнями.
Шептались, что прежде глава Секты Гуанхань любила простого смертного, не занимавшегося культивацией бессмертия. Когда тот обычный человек умер, глава Секты Гуанхань с тех пор затворилась на уединенную медитацию, и лишь некоторое время назад, во время созыва конвента Культивации бессмертия на горе Чэньсин, Янь Хуэй увидела, как глава Секты Гуанхань появилась на людях, чтобы показать своё лицо. Тогда за ней неотступно следовал какой-то юноша.
Кое-кто говорил, что это было воплощение её возлюбленного, отысканное главой Секты Гуанхань.
Но в колесе Небесного Дао разве так просто отыскать чью-то реинкарнацию? Янь Хуэй полагала, что, скорее всего, та просто нашла человека, похожего лицом и фигурой, и сделала его заменой.
Погоди-погоди...
Разве она не собиралась вернуть мысли к делу? Разве не о Драконе-Демоне ей следовало думать? С какой стати эти сплетни одна за другой лезут ей в голову?..
Янь Хуэй постучала себя по голове и тут же с досадой сообразила, что у неё по-прежнему нет ни малейших соображений насчёт того, как сладить с этим Драконом-Демоном...
Разбуженная урчанием в животе, Янь Хуэй обнаружила, что задремала, уткнувшись лицом в подушку. Смахнув слюну, она вылезла из-под одеяла и отправилась на кухню за матоу, чтобы перекусить.
Выйдя из комнаты, Янь Хуэй услышала доносящееся из комнаты старушки Сяо бормотание: мани-мани-хум. Заглянув с крыльца в окно, она увидела, как рядом с больничным ложем старушки стоял даос в звенящих на ходу одеждах и читал заклинание:
— Хвори прочь, болезни вон.
Янь Хуэй скривила губы: именно из-за таких шарлатанов, шныряющих туда-сюда по миру смертных, репутация практикующих Даосизм с каждым днём становилась всё хуже.
Рядом с даосом стояла та самая тётушка Чжоу, которая её и продала. Похлопав А-Фу по плечу, тётушка Чжоу заговорила:
— Почитал молитвы, значит, бабушка твоя и поправится. Почитал — и всё пройдёт.
Тянь Яо стоял неподалёку, глядя на старушку Сяо, но молчал.
Наблюдая за его чуть опущенными веками, Янь Хуэй вдруг с неожиданным странным чувством уловила, что слышит его голос. Она слышала, как в глубине души он признавал: этот тип — наглый шарлатан, но всё же втайне надеялся, что всё действительно обернётся так, как говорила тётушка Чжоу, и после молитв старушке станет лучше.
Десять лет совместной жизни... Этот демон, должно быть, тоже питал искреннюю благодарность к старухе.
— Цзинь! — Даос звякнул колокольчиком, словно вырывая Янь Хуэй из сна. Она похлопала себя по щекам, с ужасом осознав, что после спуска с горы стала вести себя чертовски странно: с какой стати ей так мучительно проникаться чувствами демона, который причинил ей столько зла?
Тряхнув головой, она направилась на кухню, выудила парочку матоу, быстро расправилась с ними, а затем, поддавшись внезапному порыву, достала ещё два.
Всё равно на ней висит заклятие, грех не воспользоваться бесплатной едой. Надо есть, наедаться от души! Раз уж эту обиду так просто не смыть, она хотя бы наест её обратно.
Когда Янь Хуэй, надув щеки от еды, вышла из кухни, даос как раз закончил свой ритуал. Ослабевшую от болезни дрожащую старуху под руки вывел Тянь Яо, чтобы проводить даоса.
— Спа... спасибо вам, даосский наставник.
Янь Хуэй молча скривила губы.
Даос с видом знатока кивнул, сложил руки в прощальном жесте и, уже развернувшись, заметил жующую матоу Янь Хуэй. В ту же секунду его взгляд упал ей на шею.
Там Янь Хуэй всё ещё носила осколок нефрита от разбитой шпильки.
Глаза даоса блеснули:
— Это кто же такая? — уставившись на Янь Хуэй, поинтересовался он у тётушки Чжоу.
Тётушка Чжоу бросила на Янь Хуэй косой взгляд, всё ещё затаив злобу:
— Ой, да невеста, которую старушка Сяо купила своему внуку.
Даос кивнул:
— Гляжу я на эту барышню — лицо у неё на редкость благородное, сулит мужу процветание. Хорошую невесту старуха приобрела.
Услышав похвалу, старуха расплылась в улыбке, прищурив глаза.
Тётушка Чжоу фыркнула неподалёку:
— Личико-то хорошее, да вот нрав скверный.
Янь Хуэй издала издевательский смешок и сжала кулаки, мысленно предлагая ей оценить её скверный нрав поближе.
— Огоньку в ней через край, однако этот холодной нефрит у неё на шее прекрасно уравновешивает нрав, — даос в упор вглядывался в нефрит на шее Янь Хуэй. — Ежели принести сей нефрит мне да провести обряд, глядишь, удастся продлить старухе жизнь годков на десять-двадцать, кто знает.
Стоило ему это произнести, как во дворике воцарилась тишина.
Затем все взгляды устремились на осколок нефрита у Янь Хуэй на шее.
Заметив это, во взгляде Янь Хуэй внезапно мелькнул холод. Уставившись на даоса, она процедила сквозь зубы:
— Смеешь ещё хоть раз пялить свои собачьи очи на этот нефрит? — в её тоне уже отчётливо звенела зловещая ци убийства. — Клянусь, сегодня ты отсюда вперёд ногами вылетишь.
Наткнувшись на взгляд Янь Хуэй, даос сглотнул слюну.
Тётушка Чжоу тут же подняла крик:
— Ой-ёй-ёй! Послушайте-ка, что она говорит! Дать вещь ради продления жизни старику пожалела! Бессовестная, чтоб её молнией поразило!
Под вопли тётушки Чжоу старушка Сяо зашлась кашлем, а затем, дрожаще протянув руку к Янь Хуэй, простонала:
— Девочка, спаси ты эту старуху... Я ведь ещё хочу дожить до правнуков...
Тянь Яо, всё это время поддерживавший старушку Сяо с опущенными глазами и прикидывающийся глупцом, чуть скосил голову и перевёл взгляд на Янь Хуэй.
А Янь Хуэй стояла напротив всех них, выпрямив спину, и выражение её лица не смягчилось ни на йоту.
Казалось, никакие едкие упрёки или позорные обвинения не могли задеть её хотя бы немного.
— Вы похитили меня, а теперь хотите похитить и мои поступки?
— Одна продала меня, другой купил, одна рассматривает меня как товар для сделки, другой видит во мне лишь орудие для продолжения рода. Вы не считали меня человеком, так с какой стати мне относиться к вам как к людям? И пусть мы даже не берём в расчет, способен ли этот даос продлить кому-то жизнь, но даже если бы он и вправду мог — решение спасать вас или нет зависит лишь от моих высоких моральных устоев. А если я не хочу вас спасать — это моё естественное право. — Янь Хуэй чуть приподняла подбородок, глядя на них с лёгким презрением. — Вы невежественны, и я изначально не хотела ставить вас в неловкое положение, но раз уж вы сами загоняете меня в угол, я скажу всё прямо.
— Нужны правнуки — рожайте сами. Нужен холодный нефрит... — Янь Хуэй холодно усмехнулась. — Попробуй отбери.
Услышав слова Янь Хуэй, тётушка Чжоу и даос во дворе разом остолбенели.
Мёртвая тишина затянулась.
Наконец тётушку Чжоу вернул к реальности приступ неукротимого кашля старушки Сяо. Заголосив на весь двор: — Ой, батюшки-светы! Да эта девка совсем распоясалась, с ума сошла! — она вихляя бёдрами сделала пару шагов вперёд. — Мать твою, да я сегодня же научу уму-разуму эту шлю...
Не успела она договорить, как Янь Хуэй холодно усмехнулась. Сама она ещё даже не сдвинулась с места, как вдруг тётушка Чжоу оступилась и без всякой видимой причины рухнула на землю. Издав вопль, словно она действительно повредила ногу, та уселась на дорожке и завыла, не в силах подняться.
Уголки губ Янь Хуэй чуть дрогнули: боковым зрением она заметила катившийся в сторонку круглый камень.
А ведь она собиралась преподать хорошей урок торговке людьми, если та надумает лезть к ней силой... кто же знал, что этот камень опередит её планы.
Переведя взгляд, Янь Хуэй посмотрела на Тянь Яо. Тот по-прежнему с опущенными глазами придерживал растерянную и сбитую с толку старушку Сяо, выглядя точь-в-точь как не ведающий ни о чём глупец.
Лжедаос бросился поднимать причитающую и голосящую от боли тётушку Чжоу, но на этот раз Янь Хуэй пнула валявшийся под ногой булыжник прямо по колену даосу. Тот взвыл каким-то петушиным голосом и грохнулся на землю прямо поверх тётушки Чжоу.
Янь Хуэй окинула их презрительным взглядом:
— Ха! Раз уж даосский наставник столь велик и способен продлить кому-то жизнь на десяток лет, не соблаговолите ли теперь прочитать заклинание да срастить кости себе и этой базарной бабе?
Тётушка Чжоу разразилась отборной руганью.
Даос на этот раз благоразумно промолчал. Молча поднявшись, он с трудом выволок упирающуюся тётушку Чжоу за ворота, продолжая что-то бормотать себе под нос:
— Уходим, уходим, с этой девчонкой лучше не связываться.
Глядя на их ковыляющие спины, Янь Хуэй с презрением фыркнула и повернулась — во дворе Тянь Яо как раз вводил в дом непрерывно кашляющую старушку Сяо, даже не взглянув на Янь Хуэй.
От начала и до конца он не произнёс ни слова. Однако на том месте, где он стоял, Янь Хуэй заметила на земле крошечную ямку от камня.
В глубине души Янь Хуэй была поражена: она никак не ожидала, что этот демон решится помочь ей в подобный момент.
К вечеру, когда они делили одну комнату на двоих, Тянь Яо, как обычно, устроился спать в углу, не обмолвившись ни единым словом о дневных событиях. Зато Янь Хуэй, полежав какое-то время на постели, не выдержала и спросила:
— Сегодня я поняла, что ты, демон, всё же не лишён здравого смысла... хоть и наложил на меня заклятие через те матоу.
Из угла не последовало никакого ответа, в комнате повисла тишина.
Уже успев привыкнуть к молчаливому нраву этого демона, Янь Хуэй не стала обижаться. Уставившись глазами в кромешную тьму, она бросила:
— Что за бедствие ты вообще переступал тогда, из-за чего докатился до такой жизни?
Ответа по-прежнему не было. И когда Янь Хуэй уже решила, что сегодняшний вечер пройдёт в таком же молчании, оттуда донёсся полный самоиронии голос:
— Я перешагнул через бедствие, но не перешагнул через людские сердца.
Однако в этот момент сонливость уже одолела Янь Хуэй, и у неё совершенно не было праздного настроения слушать чужие истории. Закутавшись в одеяло и повернувшись на бок, она пробормотала:
— Спросила о деле, ответил бы просто и грубо, к чему эта поэзия? Ночь на дворе, вечно тянет развести сентименты...
— ...
Вскоре из постели донеслось ровное и мерное сопение уснувшей Янь Хуэй.
— А сердечко у неё и впрямь крепкое, — голос Тянь Яо растворился в ночной тишине вместе с порывом ветра из окна.
Луч лунного света пал через окно ему на грудь. Затворив глаза под ярким сиянием луны, он снова погрузился в безмолвный омут бесконечных, нестихающих звуков резни и битвы.
На следующий день Янь Хуэй увязалась за Тянь Яо, собиравшегося на полевые работы, и завела с ним разговор:
— Вчера так устала, что толком и не поговорили. Давай-ка обсудим: ты отправляйся работать сам, а я пойду искать следы того змея-демона. Всё равно я никуда не сбегу, сторожить меня незачем, так дело пойдёт куда быстрее.
Не успели они дойти до собственного поля, как Янь Хуэй издали заметила фигуру, сидевшую на меже.
Шелковистые белые одежды, утонченные черты лица и всё тот же отсутствующий, остекленевший взгляд.
Истинная Ци Юнь.
Как её вообще занесло в такую глушь?
Янь Хуэй подбежала мелкой рысью и присела на корточки рядом с Истинной Ци Юнь:
— Как это тебя угораздило снова одной сюда забредить? — осознав, что Истинная Ци Юнь разительно отличается от прежней себя, Янь Хуэй стала говорить с ней куда свободнее и проще. — Где твой змей... то есть, тот хромой мужчина? Он же так трясётся над тобой, неужто отпустил одну?
Истинная Ци Юнь ничего не ответила. Янь Хуэй немного поразмыслила:
— Ну и ладно, как раз собиралась его поискать, заодно провожу тебя. Дорогу назад помнишь? — говоря это, она протянула руку, чтобы помочь той подняться, но стоило её пальцам коснуться руки Истинной Ци Юнь, как та вздрогнула, словно от удара молнией, и с неожиданной силой вцепилась в запястье Янь Хуэй.
Янь Хуэй испуганно выдохнула:
— Что та...
Встретившись с ней взглядом, Янь Хуэй увидела, как Истинная Ци Юнь уставилась на неё во все глаза, в которых смешались ужас и паника — будто перед ней предстало нечто до жути кошмарное.
С самого детства разные мелкие призраки закалили Янь Хуэй куда сильнее, чем прочих людей, но даже при этом жуткий взгляд Истинной Ци Юнь в ту же секунду заставил её спину покрыться мурашками.
Она приоткрыла рот.
Янь Хуэй видела, как слегка бледные губы женщины сильно дрожали. Казалось, та отчаянно пыталась что-то вымолвить, но челюсти были сжаты так намертво, что её затрясло целиком.
— Что с тобой...
В груди Янь Хуэй заворочалось дурное предчувствие — Истинная Ци Юнь и впрямь выглядела так, будто на неё навели порчу.
— На... — наконец разомкнув зубы, она с трудом выдавила из себя слово. — Назад.
Произнося это, она вцепилась в руку Янь Хуэй ещё крепче — так крепко, что Янь Хуэй на миг показалось, будто та хочет переломить ей кости пальцев.
Помимо боли, Янь Хуэй ощутила, как от руки Истинной Ци Юнь исходит леденящий душу холод, который капля за каплей просачивался в кожу на тыльной стороне её ладони...
Другая рука внезапно дёрнулась: кто-то резко оттащил Янь Хуэй назад. Запнувшись и едва не упав, она наконец высвободила руку из мёртвой хватки Истинной Ци Юнь.
От этого рывка Истинную Ци Юнь тоже повело в сторону, и она плашмя рухнула на земляную межу.
После чего, словно лишённая жизни марионетка, она замерла и больше не шевелилась.
Даже не посмотрев, кто именно оттащил её назад, Янь Хуэй ошеломленно уставилась на Истинную Ци Юнь, не в силах прийти в себя. Она прижала ладонь к тыльной стороне кисти — там ледяная изморозь медленно таяла, превращаясь в капли влаги.
Янь Хуэй прекрасно знала, что это за техника...
Тянь Яо отпустил руку Янь Хуэй и заступил перед ней. Выждав пару мгновений, он присел на корточки и помог Истинной Ци Юнь подняться с земли.
К тому времени веки Истинной Ци Юнь были плотно сомкнуты — она потеряла сознание и находилась в полном беспамятстве. Воздух, вырывающийся из её груди, клубился ледяным паром, растворяясь в атмосфере белыми облачками — это наглядно показывало, до какой степени её тело промёрзло изнутри.
Янь Хуэй гадала, какое же заклинание способно довести человека до такого состояния.
Это была Ледяная хрустальная техника. Во всей Поднебесной не нашлось бы никого другого, кто обладал бы достаточным мастерством, чтобы ранить ею Истинную Ци Юнь столь тяжело — пожалуй, кроме её бывшего учителя Лин Сяо.
При этой мысли лицо Янь Хуэй помрачнело.
Если призадуматься, сроки вполне сходились. Три месяца назад конвент Культивации бессмертия на горе Чэньсин хоть и подходил к концу, но ещё не завершился полностью, а главы сект и авторитетные практикующие Даосизм обычно оставались до самого последнего дня.
Истинная Ци Юнь же покинула собрание досрочно. Сразу после этого от неё не осталось никаких вестей. Затем весь мир культиваторов принялся рыскать по округе в поисках её следов, но так ничего и не добился...
Позавчера, увидев её, Янь Хуэй решила было, что та пострадала от лап какого-то демона, раз её постигла подобная участь.
Но судя по тому, как она выглядела сейчас...
Янь Хуэй невольно сжала пальцами осколок нефрита на шее.
Хотя она миллионы раз повторяла себе, что больше не принадлежит к горе Чэньсин и не является ученицей Лин Сяо, она всё равно не могла выбросить из головы всё, что было связано с ним и с горой Чэньсин — ведь она жила ради этого все прошедшие годы.
Это неосознанное стремление давно стало неотъемлемой частью её жизни.
— Это Ледяная хрустальная техника, — произнёс Тянь Яо. — Слышал, даос Лин Сяо с горы Чэньсин в совершенстве владеет ею.
Он перевёл холодный взгляд на Янь Хуэй.
— Не мой учитель... — Янь Хуэй прикусила язык и на мгновение умолкла. — Лин Сяо не мог такого сотворить, — заявила она. — С тех пор как несколько лет назад Бессмертный Цингуан уединился от мира, Лин Сяо стал главным распорядителем на горе Чэньсин. Все дела секты, большие и маленькие, решались по его воле, и никто на горе Чэньсин не сомневался, что он — будущий Бессмертный Владыка. Конвент Культивации бессмертия несколько месяцев назад проводил он, всех бессмертных созвал он, и авторитет его был на высоте. В такое время у Лин Сяо нет никаких причин и поводов поднимать руку на Истинную Ци Юнь, которая тоже принадлежит к миру культивации...
— К тому же, хотя Лин Сяо и холоден нравом, он... не стал бы калечить людей подобным образом. Короче говоря, здесь явно какая-то ошибка, — сбавила тон в конце Янь Хуэй.
— Не он.
Видя состояние Янь Хуэй, Тянь Яо не стал больше ничего возражать.
Стоило им замолчать, как откуда-то издалека по земле донёсся странный шуршащий звук, стремительно приближавшийся к ним.
Янь Хуэй вскинула голову и встретилась взглядом с Тянь Яо. Не успели они обмолвиться и словно по молчаливому согласию Тянь Яо толкнул потерявшую сознание Истинную Ци Юнь прямо на Янь Хуэй. Та подхватила женщину обеими руками, отшатнувшись назад, в то время как Тянь Яо отпрыгнул в сторону. Едва они успели отступить на добрый фут, как с пронзительным свистом из-под земли взметнулся толстый раздвоенный змеиный хвост.
Если бы они замешкались хоть на мгновение, их бы наверняка снесло в воздух.
Рассекая воздух, змеиный хвост взметнул тучи пыли.
Янь Хуэй, упав на землю и прижимая к себе Истинную Ци Юнь, ещё не успела подняться, как издалека донёсся пронзительный бабский визг:
— Чего это пыль средь бела дня поднимаете! Кого это хоронить собрались, яму копаете?!
Это в соседнем поле поднялась тётушка Чжоу.
Столкнувшись лицом к лицу с демоном, Янь Хуэй почти рефлекторно завопила изо всех сил:
— Ложись!
Однако кричать было уже поздно — тётушка Чжоу уже выпрямилась в полный рост.
И как раз вовремя, чтобы заметить поднимающееся из земли змеиное туловище толщиной с кадку для воды. Змеиная голова взмыла вверх и тут же опустилась, остановившись аккурат перед лицом тётушки Чжоу. Раздвоенный язык скользнул в опасной близости от её уха, а поднятый им смрадный ветер едва не взметнул её седые волосы.
— Де... — тётушка Чжоу разинула рот, судорожно хватая ртом воздух. — Де-емон... — не успев договорить, она закатила глаза, брякнулась навзничь, пару раз дрыгнула ногами и затихла.
Не было времени разбираться, жива тётушка Чжоу или нет, так как змеиная голова резко развернулась и уставилась на Янь Хуэй.
Янь Хуэй тут же прижала к груди Истинную Ци Юнь, используя её как живой щит:
— Она ещё жива! Спокойно! Не кипятись! Давай всё обсудим по-хорошему!
Не успело эхо её слов замереть, как разъяренный змей-демон, казалось, полностью потеряв рассудок и начисто игнорируя любые слова Янь Хуэй, резко взмахнул хвостом и единым движением подбросил Янь Хуэй вместе с Истинной Ци Юнь прямо в воздух.
Тот самый раздвоенный надвое хвост, которым Янь Хуэй дала ему отпор ранее, теперь превратился в новое орудие змея: одним концом он подхватил Янь Хуэй, а другим — Истинную Ци Юнь.
Хвост, обвитый вокруг Янь Хуэй, швырнул её прямо в вышину, после чего шмякнул оземь.
Янь Хуэй вздрогнула от испуга, но, совершенно лишённая внутренней ци, она не могла себя защитить и, словно тряпичная кукла в детских руках, тяжело грохнулась на землю. В ушах звенело, и она долго не могла прийти в себя.
Она с трудом приподняла отупевшую голову и только теперь заметила Тянь Яо, целехонького и невредимого, стоявшего в сторонке. Он безмолвно пялился на змея-демона с таким видом, будто швырнутая только что Янь Хуэй была всего лишь бездушным булыжником и вовсе не заслуживала внимания.
Янь Хуэй ухватилась за его рукав и, шатаясь, поднялась на ноги:
— Ах ты паршивец... — выругалась она. — Даже не подумал меня поймать.
Тянь Яо бросил на неё косой взгляд и отступил на шаг, не позволяя Янь Хуэй ухватить себя даже за полу одежды:
— Спасать тебя — проявление высоких моральных качеств, а не спасать — вполне естественное дело — именно так.
Мать твою за ногу...
Услышав эту знакомую фразу, Янь Хуэй уже было открыла рот для ругани, как змей-демон впереди разинул пасть и ринулся прямо на неё, явно намереваясь проглотить девчонку живьём.
Не раздумывая ни секунды, Янь Хуэй толкнула Тянь Яо, и оба они завалились набок, в последний момент увернувшись от атаки змея.
— Выслушай меня! — припав к земле, завопила Янь Хуэй во всё горло. — Мне не нужно твоё сокровище! Я хочу лишь получить от тебя противоядие от змеиного яда!
— Ты думаешь, меня так легко обмануть? Ты наверняка хочешь воспользоваться случаем и утащить Ци Юнь! Я ни за что не позволю людям с горы Чэньсин причинить ей хоть малейший вред! — в бешенстве взревел змей-демон. — Сегодня я заставлю тебя сгинуть в этом месте!
С этими словами он снова бросился на неё. Не имея ни капли внутренней ци, Янь Хуэй оставалось лишь кубарем перекатываться по межам, спасаясь от ударов.
— Я не собираюсь её забирать! И я больше не принадлежу к горе Чэньсин! — орала Янь Хуэй. — Истинная Ци Юнь совершенно точно пострадала не от рук людей с горы Чэньсин!
— Какая же культивация у Ци Юнь, если во всём мире, кроме даоса Лин Сяо с вашей горы Чэньсин, никто больше не способен ранить её Ледяной хрустальной техникой!
— Не мой это учитель!
Словно наступив на больной мозоль, Янь Хуэй резко замерла на месте. Она перестала убегать, развернулась кругом и встала лицом к лицу со змеем:
— Хватит возводить напраслину и клеветать!
Только сейчас, услышав собственный, прозвучавший словно бы независимо от её воли голос, Янь Хуэй с внезапным прозрением осознала...
Оказывается, даже будучи изгнанной из горной обители, даже уйдя решительно и без оглядки, даже испытывая боль и разочарование в Лин Сяо, стоило ей в какой-то день, в какой-то миг услышать в любом уголке мира хулу на Лин Сяо, как она всё равно без оглядки бросалась на защиту и была готова пожертвовать собственной жизнью ради его доброго имени.
Видя, как багровое змеиное жало летит прямо ей в сердце, Янь Хуэй не увернулась. Когда едкая вонь из пасти чудища уже щекотала кончик носа, она подумала про себя, что и впрямь круглая дура.
С чего это ей так легко отдавать свою жизнь за Лин Сяо?
Но тут же мысль её свернула в другую сторону: а отдай она её за него — пожалуй, и не так уж обидно...
Обе мысли сменили друг друга в одно мгновение. Змеиное жало уже почти пробило грудь Янь Хуэй, как вдруг в этот решающий миг ей показалось, что перед глазами потемнело, и чьи-то руки крепко обхватили её тело.
Мир завертелся волчком. Янь Хуэй не поняла, сколько раз они перекатились, прижатые друг к другу, а когда всё стихло, лишь заторможенно уставилась на синеву небес, чувствуя себя немного оглушённой.
Прижимавшая её тяжесть казалась невероятно давящей.
Янь Хуэй протянула руку и нащупала на спине этого человека сплошную липкость.
Кровь.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...