Волшебница в строгой мантии торопливо шла по коридору. Она почти вбежала в кабинет директора, распахнув дверь с поспешностью, которая была крайне нехарактерна для её обычно сдержанной и величественной натуры.
— Альбус, — голос профессора Макгонагалл выдавал волнение. — Книга Доступа в этом году...
— О, Минерва.
Альбус Дамблдор снял очки-половинки и положил их на стол. Он продолжал сидеть в своём кресле, и его спокойный, размеренный тон обладал удивительной способностью умиротворять окружающих.
Он взял письмо, полученное совсем недавно, и произнёс:
— Никто из нас не может предсказать будущее, не так ли? Даже если события принимают весьма неожиданный оборот.
Макгонагалл острым взглядом зацепилась за это письмо.
Высохшие чернила складывались в изящные английские буквы, образуя фамилию, которая буквально резала глаза.
Её челюсть напряглась, она невольно отпрянула, и голос её стал тише:
— Значит, это правда? Грин-де-Вальд...
Дамблдор поднял руку, призывая её к спокойствию.
— Не стоит спешить, Минерва, — его голос оставался безмятежным. — Какую бы фамилию ни носил наш будущий студент, раз Книга Доступа приняла её, значит, она — часть Хогвартса, не так ли?
— К тому же, всё это пока окутано тайной... — добавил он вполголоса. — Сплошные тайны.
Подушечки пальцев Дамблдора бессознательно поглаживали пергамент, задерживаясь на подписи — вызывающей, яркой, приковывающей взгляд: «Ивэн Грин-де-Вальд».
Красивый, размашистый почерк казался живым, буквы перетекали одна в другую единым росчерком. Глядя на него, легко было представить, насколько уверен в себе человек, написавший это имя — он словно жаждал запечатлеть себя на бумаге, чтобы его имя врезалось в память Дамблдора.
Директор ещё не успел собраться в путь, как приветствие от «другого Грин-де-Вальда» уже настигло его.
Взгляд Дамблдора затуманился, словно подёрнутый морской дымкой; он казался отрешённым, и в нём невозможно было прочесть ни единой эмоции.
Макгонагалл тихо вздохнула.
«Сюрприз», который преподнесла им Книга Доступа в этом году, был поистине ошеломляющим.
Спустя полвека в мире внезапно появился ещё один Грин-де-Вальд, и этот ребёнок чудесным образом получил уведомление о зачислении в Хогвартс.
В адресе значилось: «Площадь Гриммо, 12». Давно заброшенный особняк Блэков — именно там она находилась.
Этого уже было достаточно, чтобы понять, кто стоял за недавним дерзким побегом из Азкабана.
Но что ещё более невероятно — имя Гарри Поттера значилось по тому же самому адресу.
Гарри неизвестно когда покинул Тисовую улицу, дом 4, а от семейства Дурслей не поступало никаких вестей.
Проведя расследование, Дамблдор быстро выяснил, что Гарри ушёл от дяди и тёти довольно давно. Дурсли же хранили гробовое молчание — возможно, скованные первобытным страхом.
— Гарри Поттер вместе с маленькой Грин-де-Вальд, — Макгонагалл прижала ладонь ко лбу, чувствуя, как начинает раскалываться голова. — И всё это в старом поместье Блэков... Мерлин, что же они натворили?
— На все вопросы можно ответить, только увидев всё своими глазами, не так ли?
Дамблдор решил лично отправиться на площадь Гриммо.
В его голове разрозненные зацепки начали складываться в единую картину.
Он вспомнил инцидент в Азкабане. Глава мракоборцев просил его прибыть на остров, и когда Дамблдор увидел оставленные на месте происшествия яркие, демонстративные следы магического пламени, он сказал лишь одно перепуганным мракоборцам:
— Ждите.
Тот, кто это сделал, не был из тех, кто прячется в тенях, довольствуясь жалким существованием. Этот человек явно не собирался нападать на слабых. Рано или поздно он — или она — громко и дерзко заявит о своём приходе всему магическому миру.
Поэтому оставалось только ждать.
И всё же... Дамблдор прикрыл глаза. Он не ожидал, что разгадка явится так скоро.
Площадь Гриммо, 12. Благодаря упорному труду Ивэн и остальных, старый особняк наконец-то перестал выглядеть как руины и обрёл вполне приличный вид.
Услышав стук в дверь, Ивэн обменялась взглядом с Сириусом и пошла открывать.
Дверь распахнулась, и Дамблдор, слегка склонив голову, посмотрел на стоящую перед ним всего в шаге Ивэн Грин-де-Вальд.
У одиннадцатилетней девочки были длинные золотистые волосы, рассыпанные по плечам. Уголки её глаз привычно приподнимались в легкой улыбке, что лишало её образ излишней холодности, но в её синих глазах, казалось, скрывались тёмные течения, глубокие, как Марианская впадина.
На мгновение Дамблдор замер, словно поражённый увиденным.
Ивэн ничуть не удивилась его визиту. Скрестив руки на груди, она прислонилась к дверному косяку и принялась разглядывать его. В её улыбке было много притворства, но в то же время в ней сквозила уникальная гордость, присущая лишь юности.
— Наслышана о вас, директор Дамблдор.
Она отступила в сторону, освобождая проход, и предложила:
— Зайдёте присесть?
Всего через секунду Дамблдор подавил все свои чувства. Он кивнул ей и мягко улыбнулся:
— Надеюсь, вы не рассердитесь на незваного гостя, который так внезапно нарушил ваш покой.
Войдя внутрь, Дамблдор увидел преобразившуюся, светлую гостиную. На диване сидел беглый преступник, чьё лицо ещё недавно не сходило с газетных полос. Сейчас он, сцепив пальцы в замок, спокойно сидел за столом и встретил взгляд Дамблдора.
— Давно не виделись, — Сириус выдавил подобие улыбки. — Дамблдор.
Директор перевёл взгляд на Ивэн:
— Полагаю, я могу рассчитывать на объяснение всего, что произошло за последнее время?
— Возможно, вам стоит спросить его.
Дамблдор опустился на диван напротив. Сириус достал флакон с зельем и поставил его перед директором.
— О, — Дамблдор оценил подношение. — Прозрачный цвет, никаких примесей... Идеальная Сыворотка правды. Это то, что ты хотел мне показать?
— Нет, это лишь часть, — Сириус покачал головой и на глазах у Дамблдора выпил содержимое флакона.
Улыбка на лице Дамблдора слегка померкла.
Сириус вытер рот и произнёс:
— С вашим опытом вы наверняка видите, что в этой сыворотке нет ни капли подвоха... А значит, всё, что я скажу дальше, будет абсолютной правдой.
— Если вы всё ещё не уверены — используйте Легилименцию, Омут памяти, что угодно.
— Нет, — прервал его Дамблдор. — Этого достаточно. Что ты хочешь сказать?
Сириус глубоко вздохнул. Он закрыл глаза, вновь погружаясь в воспоминания десятилетней давности, срывая покровы с тяжёлой и горькой истины.
Ивэн тем временем тихо ушла. Сейчас было не её время. Она верила, что если Дамблдор действительно так мудр и проницателен, как говорят, он не станет сомневаться в словах Сириуса.
Она поднялась в комнату наверху и вместе с Гарри уставилась в окно, предаваясь безделью.
— А, Ивэн, — Гарри пришёл в себя. — Тот... профессор, он пришёл, да?
— Угу.
Гарри поджал губы, на его лице отразилось беспокойство.
Ивэн легонько похлопала его по голове, утешая:
— Не волнуйся, он не заберёт Сириуса. Им просто нужно поговорить... ну, знаешь, на взрослые темы.
Гарри недовольно пробурчал:
— Ивэн опять со мной как с маленьким.
Она рассмеялась:
— Вовсе нет. Не веришь — спустишься позже и сам увидишь.
Разговор внизу затянулся. Ивэн от скуки успела сыграть с Гарри три партии в волшебные шахматы, прежде чем снизу донеслись звуки движения.
Она вышла в коридор и столкнулась с Дамблдором, за которым следовал Сириус.
Брови Дамблдора были нахмурены, в его облике смешались скорбь и печаль. Он поднимался медленно, тяжёлыми шагами, и выражение его лица было таким, словно он оплакивал кого-то в безмолвной молитве.
— Крёстный! — встревоженно воскликнул Гарри. Убедившись, что с Сириусом всё в порядке, он с запозданием поздоровался с директором: — Здравствуйте... профессор Дамблдор.
Дамблдор выдавил слабую улыбку:
— Здравствуй, Гарри. Я рад видеть, что ты освоился в этом новом доме. У тебя замечательный крёстный.
В глазах Гарри вспыхнула радость:
— Вы знаете, что крёстный невиновен...
— Так же, как и ты веришь ему, Гарри, я не могу питать никаких сомнений в словах Сириуса, — Дамблдор тихо вздохнул. — Просто всё это слишком печально... Должен принести извинения, ведь пока настоящий преступник не пойман, Сириус всё ещё не может свободно выходить в свет. Ему придётся скрывать своё имя.
— Он хочет стать твоим новым опекуном, Гарри, — ласково продолжил Дамблдор. — Раз так, оставайся здесь.
Гарри выглядел так, будто готов был запрыгать от счастья, и закивал, как заведённый.
— Только одно условие: пообещай мне, что не будешь легко обрывать связи со своими единственными кровными родственниками, хорошо? — Дамблдор присел перед ним, наставляя: — Возможно, сейчас ты этого не понимаешь, но поймёшь позже... Гарри, узы крови — это твоя защита.
Гарри понимающе кивнул.
Самая большая тревога исчезла. Для Гарри, пока ему разрешали жить в этом доме с Сириусом и Ивэн, не было ничего невозможного.
Он радостно подбежал к Сириусу и хлопнул его по ладони. Крёстный и крестник светились от счастья.
Дамблдор же повернулся и перевёл взгляд на Ивэн.
Ивэн ждала этого. Она заговорила первой:
— Вы угадали, это я. Я вытащила Сириуса, и в Нурменгарде тоже я навела шороху... Посудите сами, это мой единственный оставшийся кровный родственник. Разве преступление — навестить его в тюрьме?
Дамблдор на мгновение замолчал.
Он миролюбиво смотрел на Ивэн:
— Ты гораздо младше, чем можно было представить.
— С моим телом произошёл небольшой несчастный случай... — Ивэн показала пальцами масштаб этого «небольшого» случая. — Но моё имя ведь вписано в Книгу Доступа, так что я самая настоящая первокурсница Хогвартса!
— О, да.
Вид девочки, которая с важным видом подбоченилась, заставил его улыбнуться. Дамблдор мягко посмотрел на неё:
— Ты — студентка Хогвартса, и этого никто не может отрицать.
Однако имя «Ивэн Грин-де-Вальд», помимо того, что сама фамилия заставила его нервы напрячься, пробудило в нём скрытое, давнее чувство узнавания.
Это было время, когда Дамблдор только поступил в Хогвартс. Тогда по всей школе ходили легенды об одной выдающейся старшекурснице — вот только эти истории всегда заканчивались печальным упоминанием о её «загадочном исчезновении».
Возможно, аромат цветов в Годриковой Впадине был слишком дурманящим, затуманив его чувства; возможно, то лето было слишком жарким, оставив в его сердце глубокие ожоги. Настолько, что он почти забыл: 1899 год не был его первым знакомством с фамилией «Грин-де-Вальд».
Ивэн Грин-де-Вальд.
То же имя, та же фамилия, загадочное происхождение... Разве это может быть совпадением? Особенно сейчас, когда род Грин-де-Вальдов почти угас.
В душе Дамблдора крепли догадки, но он спрятал их глубоко внутри. На его лице отразилась лишь спокойная, как тихая вода, улыбка человека, повидавшего в жизни всё.
— Добро пожаловать, Ивэн, — сказал Дамблдор. — Позволь мне называть тебя так.
Выдержка Дамблдора была даже лучше, чем она ожидала, и Ивэн это немного раздосадовало.
В конце концов, если считать возраст её души, ей было всего шестнадцать. Как она могла видеть Дамблдора насквозь?
Она надула губы, глядя, как Дамблдор прощается с Сириусом. Он уже дошёл до дверей особняка, когда она всё-таки не выдержала.
— Профессор Дамблдор, у меня есть к вам ещё один вопрос.
Ивэн внезапно вмешалась. Дамблдор остановился у двери и, проявляя профессорскую учтивость, обернулся, терпеливо ожидая её вопроса.
Ивэн медленно подошла к нему. В её глазах светилось искреннее недоумение, а голос прозвучал так отчетливо, что её слова сразили всех присутствующих наповал:
— По какой такой причине Геллерт Грин-де-Вальд так сильно тебя любит?

Комментарии

Загрузка...