Когда последний Дойл-Принц был распределен на Пуффендуй, профессор Макгонагалл свернула пергамент, взяла Распределяющую Шляпу и удалилась.
Дойл опустил голову и посмотрел на пустую тарелку. Он еще не оправился от пережитого удара и просто тупо глядел на нее. Лишь спустя какое-то время он почувствовал, что страшно проголодался, да и мясо, кажется, ел очень давно.
Сидевший посреди преподавательского стола бородатый волшебник поднялся. Дойл, кажется, слышал от Гермионы, что это величайший белый волшебник нынешнего столетия и по совместительству директор Хогвартса — Дамблдор.
Могущественный волшебник. Дойл понял это с первого же взгляда на Дамблдора. Правда, привязывать к бороде блестящий бантик — неужели это новая мода среди волшебников? — невольно подумалось ему.
Албус Дамблдор с сияющей улыбкой оглядывал студентов, раскинув руки, будто не было ничего радостнее, чем видеть их всех в сборе.
— Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать на новый учебный год в Хогвартс! Перед началом банкета я хотел бы сказать несколько слов. Вот они: «Олух! Пузырь! Остаток! Ущипнуть! Всем спасибо!»
Он снова сел. Все зааплодировали и закричали. Дойл немного растерялся, размышляя, не стоит ли повернуться и спросить кого-нибудь из пуффендуйцев — возможно, они знают смысл этих слов.
Немного помедлив, он всё же повернулся и спросил:
— Что это было?
— Пожалуй, предобеденная молитва. Наверное, вроде благодарности Богу за дарованную нам пищу. Рад познакомиться, Дойл, меня зовут Джастин Финч-Флетчли. — Джастин был полон энтузиазма, но Дойл отнесся к этому скептически: он был уверен, что волшебники уж точно не верят в Бога.
— Не хочешь взять немного мяса, Дойл? — Джастин суетился, двигая тарелки туда-сюда, и его рот был вечно набит едой.
Дойл остолбенел. Он понятия не имел, откуда взялось всё это угощение, и даже заглянул под стол, пытаясь разглядеть какой-нибудь секретный механизм, совершенно забыв, что находится в мире, полном магии.
Перед ним было выставлено всё, о чем он только мог мечтать: стейк под соусом, мясной соус, гусиная печень, икра, колбаски, половина зажаренного цыпленка и золотистые бараньи ребрышки. Ему казалось, что в животе снова заурчало. Он никогда в жизни не видел столько еды и чуть не захлебнулся слюной.
Пособие для магла явно не могло обеспечить ему хорошую еду: его тарелку вечно заполняли лишь капуста да дешевый хлеб. Еще секунду назад он переживал, что у волшебников окажутся странные и неприятные ему вкусы — в конце концов, стоило вспомнить хотя бы липкую жабу Невилла.
Но сейчас ему хотелось лишь уткнуться в тарелку и есть до упаду, наверстывая все свои одиннадцать лет. Он отрезал по крошечному кусочку от каждого блюда и отправил в рот — абсолютно всё было невероятно вкусным.
— Ты из мира маглов? То есть я хотел сказать, слыхал ли ты что-нибудь о мире волшебников, Дойл? — Джастин с удивлением посмотрел на горы тарелок перед Дойлом, но тут же перевел тему на семьи.
— Э-э, вроде того. — Дойл совершенно не желал обсуждать эту тему. Он ответил невнятно и так и не поднял головы.
— Я полукровка. Мой отец — волшебник, но мама долгое время думала, что он фокусник, и он вечно хранил всё в тайне. — Джастин снова воодушевился и затараторил: — Мама узнала обо всем только тогда, когда нам пришло письмо из Хогвартса, и была жутко напугана.
— Эрни Макмиллан, рад знакомства. Я чистокровный, мой род прослеживается на девять поколений назад и даже связан с семьей Блэк. — Эрни, казалось, был рад завести новых друзей. Похоже на знакомство: они наперебой пытались заговорить с соседями. — Жаль только, что нынешние Блэки пришли в упадок. Говорят, одного из них даже упрятали в Азкабан.
Эрни загадочно понизил голос, от его интонации по спине пробежал холодок.
— Азкабан? —услышав, что Эрни чистокровный, Дойл наконец поднял голову. Он все еще не успокоился и отчаянно жаждал узнать хоть что-нибудь о Принцах, но сейчас, похоже, был не самый подходящий момент.
— Кхе-кхе. — Услышав вопрос Дойла, Эрни поперхнулся и как раз вливал в себя сок. Потребовалось немало времени, прежде чем он смог объяснить Дойлу и любопытному Джастину: — Это тюрьма Министерства магии. Ужасное место, ну просто невероятно жуткое. Еще ни один волшебник не возвращался оттуда живым.
— Ох. — Джастин испугался и опрокинул тарелку с мясным соусом, брызги разлетелись во все стороны.
Дойл с досадой посмотрел на мясной соус, испачкавший его новую школьную форму. Ему отчаянно казалось, будто Джастин нарочно сделал это, решив, что у Дойла и без того сегодня маловато неприятностей.
— Прости, Дойл, я понятия не имел, что в мире волшебников есть такие места. — Джастин принялся истовно извиняться, пытаясь оттереть соус салфеткой с одежды Дойла, но от этого пятно становилось только больше и грязнее. Наконец Дойл потерял терпение, и Джастин с виноватым видом опустил салфетку.
— Вам не следует обсуждать Азкабан во время еды. — Напротив сидела румяная ведьмочка с двумя золотистыми косичками. Она выглядела очень сердитой — казалось, Азкабан мог испортить ей аппетит. Впрочем, уже через секунду она с лучезарной улыбкой представилась: дети всегда так непостоянны.
— Ханна Абботт. Мои родители — волшебники, но они редко говорят при мне о волшебном мире. Они оба учились на Пуффендуе, так что для меня попасть сюда было само собой разумеещимся. — Пока она говорила, Ханна отрезала кусочек стейка. Ела она совсем немного. — Дойл, а кто забирал тебя из мира маглов?
Ханна, судя по всему, подслушала разговор Дойла и Джастина и теперь с любопытством допытывалась. Дойл подумал, что у Ханны чрезмерно развито любопытство.
— Профессор Снегг, — честно ответил Дойл.
— О нет. — Эрни испуганно округлил глаза. Он осторожно покосился на преподавательский стол, где Снегг как раз поднимал кубок с помрачневшим лицом. — Профессор Снегг — декан Слизерина. Он никогда не ступит в мир маглов. Вы же знаете, Слизеринцы вечно помешаны на чистокровности.
— Он просто бросил меня в Косом Переулке, — злобно ответил Дойл. Он считал, что Эрни не должен ему не верить, к тому же ничего особенного в этом не было, да и воспоминания остались не из приятных.
— Ну, раз так, тебе следовало поступить в Слизерин. Они уже несколько лет подряд забирают Кубок школы, — равнодушно бросил Эрни. — Они очень сильны.
— В Хогвартсе они как топ-клубы Премьер-лиги, — вставил Джастин, но Эрни и Ханна посмотрели на него с полным непониманием, так что ему пришлось пояснить: — Это такой магловский спорт.
— Мы смотрим только Квиддич, — не стал развивать эту тему Эрни. — Гонять на метлах в небе и играть в Квиддич — мечта каждого маленького волшебника.
— Правда, наша квиддичная команда Пуффендуя не то чтобы сильна... — Ханна повернулась к Эрни, и они увлеченно заговорили о Квиддиче. Дойл и Джастин не могли вставить ни слова и лишь молча принялись за ужин.
Наконец каждый набил животы до отказа. Стоило Дойлу понять, что он больше не в силах проглотить ни кусочка мяса, как остатки еды в мгновение ока исчезли с тарелок, а сами тарелки, ножи и вилки стали чистыми, как новенькие. Вскоре подали пудинг. Мороженое на любой вкус, яблочные пироги, сиропные тарты, шоколадные бисквиты, пончики с повидлом... Когда Дойл с трудом запихнул в себя последний пончик, беседа Ханны и Эрни наконец подошла к концу, и Джастин тут же вытянул шею, сгораняй от любопытства.
— Кто такой Гарри Поттер, этот мальчик... — не успел он договорить, как Ханна издала пронзительный визг, заставивший всех пуффендуйцев обернуться на нее. Повернувшись к длинному столу Гриффиндора, она уставилась на черноволосого мальчика в очках и затараторила: — Он великий волшебник! Он гений!
— Великий? — вырвалось у Дойла, хотя в руке он все еще сжимал желе.
— Да, великий. — Эрни занервничал и перевел дух: — Ещё в годовалом возрасте он победил Сами-Знаете-Кто, чье имя нельзя называть. Темного волшебника, возможно, самого сильного за всю историю. Волшебный мир был погружен во тьму, и в мире маглов он тоже натворил немало бед. Он герой, Спаситель! Жаль только, что он не попал на Пуффендуй.
— Пуффендуй не принимает гениев, так говорила Распределяющая Шляпа, — угрюмо произнес Дойл. Он не видел в Гарри ничего особенного и просто предавался самоуничижению — до сих пор он не мог смириться с мыслью, что попал на Пуффендуй.
— Да, Пуффендуй не принимает гениев, — услышал он чей-то глуховатый голос. Рядом с ним сидел старшекурсник с новеньким значком старосты на груди, и Дойл сразу понял, что сболлснул лишнего.
— Мах, рад знакомства. Хочу вам сказать: возможно, у пуффендуйцев нет выдающегося ума, быть может, они не чистокровны и лишены сверхчеловеческой храбрости, но зато они обладают важнейшим качеством — стойкостью и трудолюбием. Величие волшебника кроется не в таланте или чистоте крови, упорный труд — вот самое главное. Именно он не позволяет нам заблудиться в волшебном мире и помогает твердо шагать по выбранному пути. Вот что такое Пуффендуй.
Голос Маха обладал какой-то особой силой убеждения, заставив всех вокруг замереть в оцепенении. Даже Дойл вдруг подумал, что попасть на Пуффендуй, пожалуй, не такая уж плохая вещь.
— Запомните: твердое сердце подарит вам непреклонную силу. Оно сделает вас мудрецами, воинами и приведет к величию. Посредственность проистекает не из отсутствия таланта, а из слабости духа. — Мах пристально посмотрел на них, и в его глазах блеснул какой-то странный огонек, после чего он невозмутимо запихнул в рот кусок яблочного пирога. — Ешьте меньше сладкого на ночь, иначе будет худо.
Дойл опустил голову, переваривая услышанное, но вскоре ужин подошел к концу.

Комментарии

Загрузка...