Глава 173. Истинная Тайная комната Салазара Слизерина
Аллен решительно повернулся к каменной двери. Он уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы выдать приказ на парселтанге, как вдруг резко захлопнул рот. Благоразумие взяло верх над спешкой. Осторожно пятясь, он отошел на несколько шагов назад и очередным взмахом палочки воздвиг перед собой толстую каменную баррикаду. Секунду помедлив, добавил еще одну. И еще.
Только оказавшись под защитой трех слоев монолитного камня, Аллен позволил себе выдохнуть и негромко отдал приказ своим безвольным солдатам:
— Как только дверь приоткроется — врывайтесь внутрь и обрушьте на врага вопль истинного правосудия. Вперед, мои храбрые петухи-воины! Клянусь, если мы переживем этот день, вы больше никогда не узнаете голода... А после смерти Василиска я лично подберу каждому из вас по семь самых фигуристых наседок...
Применив к птицам старый добрый метод кнута и сладкого пряника, Аллен наконец сфокусировался на двери. Из его горла вырвалось холодное, потустороннее шипение, и древний механизм пришел в движение. Как только между каменными створками образовалась узкая щель, юноша мысленно толкнул свой пернатый отряд смертников вперед. Расправив крылья и гордо выпятив грудь, петухи с яростным клекотом хлынули в проем, растекаясь по комнате с разных флангов.
Ко-ко-ко! Ку-ка-ре-ку! Ко-ко-ко-ко!
Птицы, вкладывая в крик всю свою птичью ярость, надрывали глотки. Звук, многократно усиленный эхом каменных сводов, слился в единый, невыносимо громкий поток. С каждым мгновением гвалт становился все оглушительнее — петухи словно соревновались друг с другом в громкости. Казалось, будто в замкнутом помещении заработал пулемет, выплевывающий вместо пуль высокие, режущие слух децибелы.
Ш-ш-шааах! Сссс! Сш-ш-ш-ш!
Сквозь щель наполовину открытой двери донесся звук, похожий на взрыв парового котла. Застигнутый врасплох Василиск издал серию безумных, панических звуков. Его шокированный визг и полные агонии хрипы сливались в такую жуткую какофонию, что от этого леденящего кровь шипения спирало дыхание и волосы вставали дыбом.
Никогда еще в своей жизни Аллен не считал крик обычного деревенского петуха настолько прекрасной, поистине божественной симфонией. По тени, плясавшей на стене комнаты, он отчетливо видел, как колоссальное, вертикально стоявшее тело монстра вдруг обмякло и с грохотом, от которого содрогнулись вековые своды, рухнуло на каменный пол.
Для надежности Аллен подождал еще пару минут, позволяя своим птицам вдоволь наораться. И лишь затем, прищурив глаз, осторожно высунул голову из-за укрытия. Одной секунды хватило, чтобы убедиться: исполинская туша неподвижно распласталась на плитах.
Только теперь, набравшись храбрости, юноша переступил порог. Перед ним предстал не привычный круглый зал, а невероятно длинный, выложенный массивными блоками тускло-зеленого камня коридор.
Посреди него покоилось то самое средоточие темной магии — любимое творение самого Слизерина. Пятидесятифутовый змей, чья чешуя отливала ядовито-изумрудным цветом, был мертв. На его уродливой морде навечно застыло выражение невыразимого ужаса и горькой обиды. Из распахнутой пасти торчали два клыка, похожие на тонкие, изогнутые мечи, а огромные выпуклые желтые глаза и мерзкий красный хохолок на макушке окончательно потеряли свой блеск, превратившись в тусклые, безжизненные пятна.
Аллен, не привыкший доверять удаче, все еще сомневался. Легким движением он трансформировал кончик своей палочки в длинный, острый железный крюк, бесцеремонно засунул его прямо в ноздрю монстра и хорошенько поковырялся в его мозгах. Лишь убедившись, что пациент скорее мертв, чем жив, юноша извлек из сумки толстые перчатки из драконьей кожи — те самые, что спасали руки студентов на уроках Травологии — и сноровисто выломал бесценные ядовитые клыки из пасти чудовища.
Устранив возведенные ранее баррикады и расчистив путь к отступлению, Аллен наконец смог спокойно осмотреться.
Архитектура помещения кричала о вкусах своего создателя — это был классический, неразбавленный стиль Слизерина. Казалось, будто весь этот колоссальный зал выдолбили внутри цельной скалы. В интерьере доминировали мрачные, болотно-зеленые тона, а от каждой детали веяло неприкрытой эстетикой темных искусств: пугающие, гротескные статуи, массивный, искусно украшенный камин и старинные гобелены, живописующие самые жестокие похождения основателя факультета.
Вдоль стен коридора тянулись ряды изваяний, изображающих самых жутких и опасных тварей магического мира. Здесь застыли в камне Пятиног, уродливые огнедышащие драконы, кошмарный Смеркут и худые, призрачные туловища Фестралов.
Нашелся там и Кокатрис — монстр, практически истребленный в наше время. Эта мерзость с телом огромной ящерицы, головой петуха, кожистыми крыльями летучей мыши и второй зубастой пастью на конце хвоста, как и Василиск, рождалась из петушиного яйца, высиженного жабой. Разница в ритуале приводила к тому, что взгляд Кокатриса не убивал мгновенно, а лишь обращал жертву в камень.
— Надо же... Салазар Слизерин, разводящий Василисков, — усмехнулся Аллен, разглядывая каменный бестиарий. — Звучит как темная, поехавшая кукухой версия Ньюта Саламандера.
Оторвавшись от статуй, он перевел взгляд на свой героический отряд самоубийц. Птицы, атаковавшие с левого фланга, были мертвы — они имели неосторожность посмотреть монстру прямо в глаза. Лишь одному счастливчику повезло: он поймал смертоносный взгляд через отражение в луже на полу и теперь валялся в виде окаменевшего чучела. А вот отряд, зашедший справа, уцелел в полном составе, хотя из-за коряво наложенного Алленом Империуса птицы выглядели изрядно контуженными и отупевшими.
Не бросать же своих. Аллен аккуратно переместил всех живых петухов обратно в свое пространственное хранилище. Туда же отправился и окаменевший счастливчик — денег у сказочно богатого владельца Философского Камня было куры не клюют, так что потратиться на порцию исцеляющего зелья из мандрагоры и выполнить свое обещание перед пернатым ветераном для него не составляло труда.
Закончив с логистикой, Аллен двинулся дальше, оставляя позади ряды жутких статуй. В самом конце зала, за последней парой изваяний, из мрака выступала циклопическая скульптура, упиравшаяся макушкой в самый потолок. Она буквально врастала в сырую, черную стену помещения.
Аллену даже не пришлось задирать голову — из-за циклопических размеров черты лица угадывались и издалека. Древнее, морщинистое, невероятно уродливое лицо, напоминающее обезьянью морду. Жидкая, клочковатая каменная борода спускалась до самого подола ниспадающей мантии, а из-под нее торчали две огромные серые ступни, прочно опирающиеся на гладкие плиты пола.
Картина в точности совпадала с его воспоминаниями. Теперь Аллен абсолютно точно знал: Том Реддл со своим невольным гостем находились прямо за стеной, в смежном помещении. Именно оттуда, повинуясь воле наследника, Василиск должен был выползти через раскрытую каменную пасть основателя факультета.
Аллен счел свою миссию выполненной — главную проблему в лице смертоносной змеи он для Гарри уже устранил. Бросаться в соседний зал и подставляться под палочку Реддла он не собирался. Куда разумнее было сначала обчистить эту комнату, собрав все ценное. А то ведь профессора, стоит им сюда нагрянуть, тут же объявят сокровища «общественным достоянием». Или, того хуже, Дамблдор, извечно пекущийся о безопасности детишек и недолюбливающий Слизерин, просто запечатает это место навсегда.
В центре зала обнаружился ряд массивных, высоких стеклянных витрин. Внутри хранились заспиртованные образцы всевозможных доисторических тварей. Но время оказалось безжалостнее магии.
Многие экспонаты давно сгнили, сморщились и почернели, превратившись в бесформенные ошметки плоти. Твари, плавающие в сосудах с зельями, растворились, слившись с мутной жидкостью в единую тошнотворную массу, а редчайшие магические травы рассыпались в бурую, никому не нужную труху...
Аллен присмотрелся и заметил на деревянных полках вырезанные Салазаром Древние руны. Именно они веками тормозили процесс распада, сохраняя коллекцию. Но, увы, основатель змеиного факультета был гением в селекции чудовищ, а вот в магии Времени он явно уступал блистательной госпоже Когтевран. Спустя тысячелетие руны стерлись, их магия иссякла, и время безжалостно сожрало то, что Слизерин так отчаянно пытался сохранить.

Комментарии

Загрузка...