Глава 160

Глава 160. Месть гномов— Ага! Минус пять очков Когтеврану! — торжествующе воскликнул Перси Уизли, выныривая из гудящей толпы зевак и семеня прямо к Аллену. Его лицо пылало от самодовольства. — Никакого колдовства в коридорах! Я обязан доложить об этом немедленно!— Да плевать я хотел, Уизли, — небрежно бросил Аллен, чьё лицо оставалось холодным и непроницаемым. — За сегодня я принёс Когтеврану больше двадцати очков.Ему было абсолютно всё равно на потерю баллов. Если это заклинание заткнуло гному-купидону рот и не дало пропеть так называемое «любовное послание» на глазах у всей школы, избавив от публичного позора — эти пять очков стоили того до последнего сикля.— Минус пять очков Гриффиндору! — вдруг раздался звонкий, полный мстительного удовлетворения голос Пенелопы. — В коридорах запрещено бегать! — И, словно этого ей показалось мало, староста Когтеврана смерила Уизли уничтожающим взглядом. — И поскольку ты староста, Уизли, твоя вина удваивается. Ещё минус пять очков Гриффиндору!По толпе студентов прокатился издевательский смешок. Лицо Перси в мгновение ока приобрело цвет переспелого помидора, а выражение стало таким, словно он проглотил лимон. Только сейчас он с ужасом осознал присутствие Пенелопы. Не найдя в себе смелости спорить с тем, что методы снятия баллов у девушки были откровенно притянуты за уши, он с пылающими щеками поспешно ретировался прочь.Аллен лишь устало нахмурился. Перси откровенно искал повод докопаться до него уже второй раз за день. «Долги нужно возвращать», — холодно подумал Аллен, направляясь на урок Зельеварения. Хотя он и не питал к семейству Уизли той брезгливости, что была свойственна многим чистокровным аристократам, сейчас он твёрдо решил, что при первом же удобном случае преподаст этому выскочке хороший урок.Казалось, во всём Хогвартсе лишь профессор Снейп оставался абсолютно невосприимчив к царящей в замке праздничной атмосфере Дня святого Валентина. Объём домашнего задания, который он безжалостно обрушил на головы юных волшебников, заставил застонать от отчаяния абсолютно всех.«Зелье для роста волос... Обязательно добавить крысиные хвосты...» — Аллен корпел над длиннющим эссе. Внезапно ему на ум пришёл тот самый плешивый волшебник из МАКУСА — Абернети! «И почему он просто не сварит себе это зелье? Рецепт ведь элементарный, справится любой рядовой маг... Разве что его облысение вызвано каким-то непоправимым магическим уроном?»Отогнав лишние мысли, Аллен поставил последнюю точку в своём монументальном труде. С чувством выполненного долга он потянулся, разминая затёкшие плечи, и направился к стеллажам, чтобы подыскать себе чтиво для души.И именно в этот момент идиллию нарушил омерзительно фальшивый, режущий слух визг флейты, доносящийся из коридора. Звуки сливались в чудовищную какофонию, к которой тут же присоединился хор писклявых, надрывающихся голосов.Студенты, до этого напряжённо скрипевшие перьями, разом замерли. Любопытство взяло верх, и толпа зевак хлынула к дверям библиотеки, желая посмотреть, какому же счастливчику гномы-купидоны устроили столь грандиозное представление.Сердце Аллена ёкнуло. Дурное предчувствие липкой паутиной сковало грудь. Он вспомнил того самого гнома, которого обездвижил утром, и его полный ненависти, злобный взгляд.— О, Аллен, рыцарь наших грёз! — надрывались гномы в коридоре, фальшивя на каждой ноте. —Ты — идеал, доводящий до слёз!Давай же мгновенье за хвост ухватим,И время чудесное вместе мы скрасим!Гномы перевели дух и, сменив мотив на ещё более омерзительный, завыли с новой силой:— Ты — солнце моё, ты — мой ласковый свет,В Хогвартсе звёзд ослепительней нет!О, Аллен, твой взгляд, словно сладкий дурман,Я в плен захвачён, я тобой обуян!Понимая, что этот кошмар только набирает обороты, Аллен судорожно потянулся к палочке. Но кое-кто успел раньше. Из-за книжных полок, словно разгневанная фурия, вылетела Ирма Пинс!Библиотекарь грозно размахивала гигантской метёлкой из перьев, обрушивая её на головы поющих карликов.— Никакого! Шумного! Безобразия! Возле! Моей! Библиотеки! — шипела она, нанося безжалостные удары.Гномы, не ожидавшие столь яростного отпора, в панике бросились врассыпную. В суматохе они теряли привязанные к спинам бутафорские крылья, даже не пытаясь их подобрать, и с воплями растворялись в коридорах замка.— Спасибо вам огромное, мадам Пинс, — Аллен с искренней признательностью склонил голову. — И приношу свои извинения. Если бы не я, они бы не устроили этот балаган.— Вашей вины здесь нет, — мадам Пинс резким жестом отряхнула свою метёлку. — Но я не потерплю нарушения дисциплины. — Она смерила ледяным взглядом толпящихся у дверей зевак. — Вы собираетесь возвращаться к занятиям, или мне выставить вас всех?! — Затем её взгляд смягчился, когда она посмотрела на когтевранца:— При всём уважении, мистер Харрис, ничего личного, но я бы настоятельно просила вас не возвращаться сегодня в библиотеку... От греха подальше.Студенты с испуганным ропотом брызнули в разные стороны, а Аллену ничего не оставалось, кроме как поспешно собрать свои вещи. Да и оставаться здесь под прицелом десятков насмешливых глаз было выше его сил.Но кошмар не закончился. На полпути к Башне Когтеврана, словно восставшие из ада демоны, путь ему преградила всё та же банда гномов. Завидев свою жертву, они с диким улюлюканьем бросились на него, намереваясь вцепиться в мантию и не дать уйти.Но Аллен был не только выдающимся волшебником, но и ловким игроком в Квиддич. Его физическая подготовка во много раз превосходила жалкие потуги мелких уродцев. Не прилагая особых усилий, он грубой силой отшвырнул их от себя, ставя подножки и раскидывая по каменному полу.Это привело гномов в окончательное бешенство. Осознав, что их искусство не ценят, они попадали на спины и, дрыгая короткими ножками, заголосили во всю мощь своих легких прямо с пола:— Глаза его синие — словно моря,А волосы — словно на небе заря!Ах, как же хочу я, чтоб был он моим,Прекрасен, умён и никем несравним!Он баллы для школы гребёт как вулкан,Владыка очков, несравненный наш Аллен!Это была уже третья песня. Чувство всепоглощающего стыда, смешанного с первобытной яростью, окончательно сорвало Аллену стоп-кран.Его палочка сверкнула в воздухе. Ослепительные вспышки заклинаний безжалостно окаменили каждого гнома. Схватив наколдованную верёвку, Аллен грубо, словно окорока на бойне, связал их всех в одну гирлянду. Не испытывая ни капли жалости, он поволок эту звенящую, окаменевшую связку прямиком к кабинету профессора Защиты от Темных искусств.Дверь в кабинет Златопуста Локонса оказалась приоткрыта. Изнутри доносились возбуждённые голоса. Аллен резко затормозил, прислушиваясь.Это был голос его сестры. Дэйзи перешла на визг, её тон был пропитан такой концентрированной яростью, что, казалось, воздух вокруг искрил. Она изо всех сил пыталась держать себя в руках, но эмоции рвались наружу.— Златопуст, и как ты объяснишь это письмо?! — бушевала она.Её речь лилась нескончаемым, бешеным потоком. Слова вылетали с пулемётной скоростью, сливаясь в неразборчивую истеричную кашу. Лишь отдельные фразы, в которые она вкладывала всю свою боль, звенели с пугающей чёткостью.Аллен распахнул дверь и шагнул внутрь.Дэйзи, облачённая в ту самую парадную мантию, которую он ей подарил, стояла посреди кабинета. Её глаза блестели от подступающих слёз. Она мёртвой хваткой вцепилась в лацканы мантии Локонса, тряся его как тряпичную куклу. Сам же Златопуст Локонс, с лицом, полным наигранного непонимания и животного страха, судорожно сжимал в руке волшебную палочку, явно готовясь в любой момент защищать свою жизнь.— Дэйзи? Что ты здесь делаешь? — голос Аллена прозвучал обманчиво ровно, хотя внутри у него всё кипело. — И что, позволь спросить, происходит между тобой и профессором Локонсом?— Златопуст сам пригласил меня! Он — мой парень! — выпалила Дэйзи, нервно дёрнувшись. Пойманная братом с поличным, она выглядела растерянной.— Я не... У меня нет... Да прекрати ты нести этот бред! С каких это пор ты стала моей девушкой?! — Лицо Локонса скривилось в гримасе полнейшего отчаяния. — Я пригласил целую группу преданных поклонников!— Не нести бред?! Не стал парнем?! — Дэйзи сорвалась на ультразвук. — А кто последние полгода строчил мне письма каждый день?! Кто писал, что я особенная, что я не такая, как остальные твои читательницы?!— Я писал, что ты особенная, но я никогда не говорил, что ты единственная! — взвыл Локонс, вжимаясь в свой стол. — Именно поэтому я и позвал вас, моих «особенных» фанаток, на эту встречу! — Он затравленно уставился на когтевранца. — Мистер Харрис, вы должны мне поверить! Вы же знаете, я почти не покидаю замок! Клянусь подштанниками Мерлина, я в жизни не видел вашу сестру до сегодняшнего дня!— А как же автограф-сессия?! Ты хочешь сказать, что сегодня в Хогвартс заявятся десятки девиц, просто размахивая твоими письмами?! — Дэйзи была на грани истерики.Аллен, до этого момента не понимавший, как его сестра вообще умудрилась завести роман с этим павлином, наконец-то сложил два и два. Дэйзи, совершенно не искушённая в делах сердечных, приняла стандартную, приторную рассылку, которой Локонс кормил своих преданных фанаток, за искреннее признание в любви. Она повела себя как типичная, обезумевшая от страсти сталкерша...С одной стороны, Аллен испытал колоссальное облегчение — его сестра не встречалась с этим шарлатаном. Но с другой... В груди начала разгораться холодная, смертоносная ярость. Этот ублюдок играл чувствами его сестры.

Глава 160. Месть гномов

— Ага! Минус пять очков Когтеврану! — торжествующе воскликнул Перси Уизли, выныривая из гудящей толпы зевак и семеня прямо к Аллену. Его лицо пылало от самодовольства. — Никакого колдовства в коридорах! Я обязан доложить об этом немедленно!

— Да плевать я хотел, Уизли, — небрежно бросил Аллен, чьё лицо оставалось холодным и непроницаемым. — За сегодня я принёс Когтеврану больше двадцати очков.

Ему было абсолютно всё равно на потерю баллов. Если это заклинание заткнуло гному-купидону рот и не дало пропеть так называемое «любовное послание» на глазах у всей школы, избавив от публичного позора — эти пять очков стоили того до последнего сикля.

— Минус пять очков Гриффиндору! — вдруг раздался звонкий, полный мстительного удовлетворения голос Пенелопы. — В коридорах запрещено бегать! — И, словно этого ей показалось мало, староста Когтеврана смерила Уизли уничтожающим взглядом. — И поскольку ты староста, Уизли, твоя вина удваивается. Ещё минус пять очков Гриффиндору!

По толпе студентов прокатился издевательский смешок. Лицо Перси в мгновение ока приобрело цвет переспелого помидора, а выражение стало таким, словно он проглотил лимон. Только сейчас он с ужасом осознал присутствие Пенелопы. Не найдя в себе смелости спорить с тем, что методы снятия баллов у девушки были откровенно притянуты за уши, он с пылающими щеками поспешно ретировался прочь.

Аллен лишь устало нахмурился. Перси откровенно искал повод докопаться до него уже второй раз за день. «Долги нужно возвращать», — холодно подумал Аллен, направляясь на урок Зельеварения. Хотя он и не питал к семейству Уизли той брезгливости, что была свойственна многим чистокровным аристократам, сейчас он твёрдо решил, что при первом же удобном случае преподаст этому выскочке хороший урок.

Казалось, во всём Хогвартсе лишь профессор Снейп оставался абсолютно невосприимчив к царящей в замке праздничной атмосфере Дня святого Валентина. Объём домашнего задания, который он безжалостно обрушил на головы юных волшебников, заставил застонать от отчаяния абсолютно всех.

«Зелье для роста волос... Обязательно добавить крысиные хвосты...» — Аллен корпел над длиннющим эссе. Внезапно ему на ум пришёл тот самый плешивый волшебник из МАКУСА — Абернети! «И почему он просто не сварит себе это зелье? Рецепт ведь элементарный, справится любой рядовой маг... Разве что его облысение вызвано каким-то непоправимым магическим уроном?»

Отогнав лишние мысли, Аллен поставил последнюю точку в своём монументальном труде. С чувством выполненного долга он потянулся, разминая затёкшие плечи, и направился к стеллажам, чтобы подыскать себе чтиво для души.

И именно в этот момент идиллию нарушил омерзительно фальшивый, режущий слух визг флейты, доносящийся из коридора. Звуки сливались в чудовищную какофонию, к которой тут же присоединился хор писклявых, надрывающихся голосов.

Студенты, до этого напряжённо скрипевшие перьями, разом замерли. Любопытство взяло верх, и толпа зевак хлынула к дверям библиотеки, желая посмотреть, какому же счастливчику гномы-купидоны устроили столь грандиозное представление.

Сердце Аллена ёкнуло. Дурное предчувствие липкой паутиной сковало грудь. Он вспомнил того самого гнома, которого обездвижил утром, и его полный ненависти, злобный взгляд.

— О, Аллен, рыцарь наших грёз! — надрывались гномы в коридоре, фальшивя на каждой ноте. —

Ты — идеал, доводящий до слёз!

Давай же мгновенье за хвост ухватим,

И время чудесное вместе мы скрасим!

Гномы перевели дух и, сменив мотив на ещё более омерзительный, завыли с новой силой:

— Ты — солнце моё, ты — мой ласковый свет,

В Хогвартсе звёзд ослепительней нет!

О, Аллен, твой взгляд, словно сладкий дурман,

Я в плен захвачён, я тобой обуян!

Понимая, что этот кошмар только набирает обороты, Аллен судорожно потянулся к палочке. Но кое-кто успел раньше. Из-за книжных полок, словно разгневанная фурия, вылетела Ирма Пинс!

Библиотекарь грозно размахивала гигантской метёлкой из перьев, обрушивая её на головы поющих карликов.

— Никакого! Шумного! Безобразия! Возле! Моей! Библиотеки! — шипела она, нанося безжалостные удары.

Гномы, не ожидавшие столь яростного отпора, в панике бросились врассыпную. В суматохе они теряли привязанные к спинам бутафорские крылья, даже не пытаясь их подобрать, и с воплями растворялись в коридорах замка.

— Спасибо вам огромное, мадам Пинс, — Аллен с искренней признательностью склонил голову. — И приношу свои извинения. Если бы не я, они бы не устроили этот балаган.

— Вашей вины здесь нет, — мадам Пинс резким жестом отряхнула свою метёлку. — Но я не потерплю нарушения дисциплины. — Она смерила ледяным взглядом толпящихся у дверей зевак. — Вы собираетесь возвращаться к занятиям, или мне выставить вас всех?! — Затем её взгляд смягчился, когда она посмотрела на когтевранца:

— При всём уважении, мистер Харрис, ничего личного, но я бы настоятельно просила вас не возвращаться сегодня в библиотеку... От греха подальше.

Студенты с испуганным ропотом брызнули в разные стороны, а Аллену ничего не оставалось, кроме как поспешно собрать свои вещи. Да и оставаться здесь под прицелом десятков насмешливых глаз было выше его сил.

Но кошмар не закончился. На полпути к Башне Когтеврана, словно восставшие из ада демоны, путь ему преградила всё та же банда гномов. Завидев свою жертву, они с диким улюлюканьем бросились на него, намереваясь вцепиться в мантию и не дать уйти.

Но Аллен был не только выдающимся волшебником, но и ловким игроком в Квиддич. Его физическая подготовка во много раз превосходила жалкие потуги мелких уродцев. Не прилагая особых усилий, он грубой силой отшвырнул их от себя, ставя подножки и раскидывая по каменному полу.

Это привело гномов в окончательное бешенство. Осознав, что их искусство не ценят, они попадали на спины и, дрыгая короткими ножками, заголосили во всю мощь своих легких прямо с пола:

— Глаза его синие — словно моря,

А волосы — словно на небе заря!

Ах, как же хочу я, чтоб был он моим,

Прекрасен, умён и никем несравним!

Он баллы для школы гребёт как вулкан,

Владыка очков, несравненный наш Аллен!

Это была уже третья песня. Чувство всепоглощающего стыда, смешанного с первобытной яростью, окончательно сорвало Аллену стоп-кран.

Его палочка сверкнула в воздухе. Ослепительные вспышки заклинаний безжалостно окаменили каждого гнома. Схватив наколдованную верёвку, Аллен грубо, словно окорока на бойне, связал их всех в одну гирлянду. Не испытывая ни капли жалости, он поволок эту звенящую, окаменевшую связку прямиком к кабинету профессора Защиты от Темных искусств.

Дверь в кабинет Златопуста Локонса оказалась приоткрыта. Изнутри доносились возбуждённые голоса. Аллен резко затормозил, прислушиваясь.

Это был голос его сестры. Дэйзи перешла на визг, её тон был пропитан такой концентрированной яростью, что, казалось, воздух вокруг искрил. Она изо всех сил пыталась держать себя в руках, но эмоции рвались наружу.

— Златопуст, и как ты объяснишь это письмо?! — бушевала она.

Её речь лилась нескончаемым, бешеным потоком. Слова вылетали с пулемётной скоростью, сливаясь в неразборчивую истеричную кашу. Лишь отдельные фразы, в которые она вкладывала всю свою боль, звенели с пугающей чёткостью.

Аллен распахнул дверь и шагнул внутрь.

Дэйзи, облачённая в ту самую парадную мантию, которую он ей подарил, стояла посреди кабинета. Её глаза блестели от подступающих слёз. Она мёртвой хваткой вцепилась в лацканы мантии Локонса, тряся его как тряпичную куклу. Сам же Златопуст Локонс, с лицом, полным наигранного непонимания и животного страха, судорожно сжимал в руке волшебную палочку, явно готовясь в любой момент защищать свою жизнь.

— Дэйзи? Что ты здесь делаешь? — голос Аллена прозвучал обманчиво ровно, хотя внутри у него всё кипело. — И что, позволь спросить, происходит между тобой и профессором Локонсом?

— Златопуст сам пригласил меня! Он — мой парень! — выпалила Дэйзи, нервно дёрнувшись. Пойманная братом с поличным, она выглядела растерянной.

— Я не... У меня нет... Да прекрати ты нести этот бред! С каких это пор ты стала моей девушкой?! — Лицо Локонса скривилось в гримасе полнейшего отчаяния. — Я пригласил целую группу преданных поклонников!

— Не нести бред?! Не стал парнем?! — Дэйзи сорвалась на ультразвук. — А кто последние полгода строчил мне письма каждый день?! Кто писал, что я особенная, что я не такая, как остальные твои читательницы?!

— Я писал, что ты особенная, но я никогда не говорил, что ты единственная! — взвыл Локонс, вжимаясь в свой стол. — Именно поэтому я и позвал вас, моих «особенных» фанаток, на эту встречу! — Он затравленно уставился на когтевранца. — Мистер Харрис, вы должны мне поверить! Вы же знаете, я почти не покидаю замок! Клянусь подштанниками Мерлина, я в жизни не видел вашу сестру до сегодняшнего дня!

— А как же автограф-сессия?! Ты хочешь сказать, что сегодня в Хогвартс заявятся десятки девиц, просто размахивая твоими письмами?! — Дэйзи была на грани истерики.

Аллен, до этого момента не понимавший, как его сестра вообще умудрилась завести роман с этим павлином, наконец-то сложил два и два. Дэйзи, совершенно не искушённая в делах сердечных, приняла стандартную, приторную рассылку, которой Локонс кормил своих преданных фанаток, за искреннее признание в любви. Она повела себя как типичная, обезумевшая от страсти сталкерша...

С одной стороны, Аллен испытал колоссальное облегчение — его сестра не встречалась с этим шарлатаном. Но с другой... В груди начала разгораться холодная, смертоносная ярость. Этот ублюдок играл чувствами его сестры.