Глава 129

Глава 129. Раздувающий растворНаступило утро следующего дня после злополучной встречи Дуэльного клуба.Сам того не заметив, замок погрузился в зимнюю сказку. За окнами башни кружились крупные, пушистые хлопья снега, водя безмолвные хороводы между серым небом и землей. Аллен стоял у витражного окна в гостиной Когтеврана, потягивая горячий тыквенный сок. Он чуть приоткрыл створку и высунул ладонь наружу. Ледяная звездочка коснулась его теплой кожи, мгновенно превратилась в каплю воды и начала медленно испаряться, оставляя лишь влажный след.— Хочешь удержать эту зиму в руках? — раздался за спиной мягкий голос Пенелопы, спустившейся из спальни девочек. Она подошла так близко, что Аллен ощутил аромат ее волос.— Было бы неплохо, — рассеянно бросил Аллен, завороженно глядя на метель.— Энгоргио! — девушка стремительно высунулась из окна по пояс, перехватила палочку левой рукой и, поймав крупную снежинку, звонко выкрикнула:— Глациус!Крохотная снежинка, вспыхнув магическим светом, мгновенно затвердела и превратилась в увесистую льдинку идеальной кристаллической формы. Пенелопа ловко поймала её изящными пальцами.Магия на его глазах воплотила в жизнь мимолетную прихоть. Аллен невольно залюбовался этой высокой, стройной девушкой — в ее непринужденном, чуть резком движении была какая-то дикая, почти пацанская грация.Однако снизу, со двора, внезапно донесся глухой стук падающего льда. Рефлексы сработали быстрее разума: Аллен резко высунулся в окно, тревожно всматриваясь вниз, — не пришибло ли кого-нибудь увесистыми глыбами от заклинания Пенелопы.Самодовольная улыбка на лице девушки сначала сменилась непониманием, а затем, когда до нее дошло, о чем он так сильно беспокоится в столь романтичный момент, ее лицо комично скривилось, словно она проглотила кислого слизняка. Аллену стало до ужаса неловко: его хваленое обаяние на сей раз дало сокрушительный сбой.Впрочем, он не стал тратить время на оправдания. Залпом допив остатки сока, Аллен выхватил палочку. Сложное заклинание Трансфигурации скользнуло по пустому стакану: стекло потекло, словно воск, края оплавились и вытянулись, превращая грубую посуду в изящную, кристально-прозрачную колбу с широким горлышком.Он молча протянул её девушке. Пенелопа, всё поняв без слов, бережно опустила гигантскую ледяную снежинку внутрь. Аллен взмахнул палочкой, наглухо запаивая стекло, и вернул новоявленный сувенир хозяйке.Зачарованная снежинка парила в стекле, не тая, такая же прекрасная и холодная, как сама Пенелопа в этот миг. Пара шальных хлопьев снега запуталась в ее золотисто-каштановых волосах, оттеняя алебастровую кожу и яркие губы. Она была ослепительно красива.Увы, пасторальный снегопад, радовавший глаз студентов с утра, к ночи обернулся свирепой, завывающей вьюгой.Остальные факультеты черной завистью завидовали Гриффиндору: из-за жуткой непогоды профессор Стебль отменила у них последнее перед рождественскими каникулами занятие по Травологии. Профессор была всецело поглощена укутыванием Мандрагор в теплые шарфы и шерстяные носки — процесс требовал ювелирной осторожности, и она наотрез отказалась доверять его кому-либо из учеников.К тому же саженцы Мандрагоры уже заметно подросли. Они не только были единственным ключом к спасению жизней окаменевших жертв, но и таили в себе смертельную угрозу: их визг из просто оглушающего превратился в фатальный.А вот другим факультетам повезло гораздо меньше. Последним уроком Когтеврана перед долгожданными каникулами стояло Зельеварение.В подземельях всегда царил ледяной мрак, но сейчас, подогреваемый лютой стужей снаружи, мороз стал просто невыносимым, впиваясь в открытые участки кожи миллионами невидимых игл. В отличие от других преподавателей, накладывавших на свои кабинеты согревающие чары, профессор Снейп, очевидно, полагал, что стук зубов и посиневшие пальцы способствуют кристальной ясности ума у его подопечных.Но что морозило когтевранцев сильнее любого сквозняка, так это настроение самого зельевара. На этом итоговом занятии Снейп лютовал, как сорвавшийся с цепи василиск. Он ледяным тоном пообещал, что тот, кто не сумеет сварить идеальное Раздувающее зелье, либо останется гнить в подземельях до самых каникул, переваривая свой позор, либо испытает эффект зелья на собственной шкуре.А о Противоопухолевом зелье, которое служило антидотом, можно было даже не мечтать — весь школьный запас был под чистую израсходован на прошлом уроке неуклюжими гриффиндорцами и слизеринцами.Как и всегда, на длинных деревянных столах выстроились двадцать медных котлов. Рядом тускло поблескивали латунные весы и высились батареи стеклянных банок с жуткими ингредиентами.Профессор Снейп черной летучей мышью скользил в клубах разноцветного пара, то и дело нависая над съежившимися учениками и безжалостно громя их жалкие потуги.Впрочем, для парочки одаренных когтевранцев Раздувающий раствор не представлял особой сложности. Аллен играючи справился с подготовкой: он мелко истолок сушеную крапиву, растер в идеальную кашицу глаза рыбы-собаки, после чего плавно высыпал измельченные ингредиенты в булькающий котел. Отрегулировав пламя на средний уровень, он выждал ровно двадцать секунд, взмахнул палочкой и оставил варево настаиваться, дожидаясь идеальной консистенции для следующего этапа.Чего нельзя было сказать о его соседе по парте. Эдвард, до дрожи в коленях боявшийся Снейпа, от паники напрочь лишился остатков разума. Его варево вышло слишком жидким и подозрительно бледным — мальчишка всегда путался в пропорциях, а когда прямо за его плечом выросла зловещая черная фигура, руки и вовсе заходили ходуном.— Полагаю, в будущем вы без труда найдете себе местечко в Лютном переулке, — шелковым, источающим яд голосом протянул Снейп, брезгливо заглядывая в его котел. — Местные торговцы отбросами наверняка оценят ваш уникальный талант варить из одной порции ингредиентов семь порций бессмысленной бурды...Эдвард даже пискнуть не посмел. Он вжал голову в плечи и с удвоенным усердием принялся терзать свое зелье. Мальчишка прекрасно понимал: стоит ему хотя бы открыть рот или позволить тени возмущения скользнуть по лицу — и Снейп с садистским наслаждением снимет с факультета баллы, а то и влепит отработку. Оправдания лишь усугубили бы приговор. Эдвард совершенно искренне не понимал, чем заслужил такую жгучую, персональную ненависть со стороны профессора.Аллен лишь тихо вздохнул, наблюдая за этой экзекуцией. Он давно заметил, что Снейп то и дело сверлит тяжелым взглядом глаза Эдварда. Приглядевшись к соседу, Аллен вдруг понял: у того была редкая, золотисто-каряя радужка. Точь-в-точь как у отца Гарри...Катастрофа грянула на финальном этапе, когда дрожащий Эдвард попытался наложить на зелье стабилизирующие чары. То ли нервы окончательно сдали, то ли непрекращающиеся издевки Снейпа всё же разожгли в нем слепую обиду, но взмах его палочки вышел слишком резким и хаотичным.Котел перед ним с оглушительным треском взорвался. И масштаб этой катастрофы явно превзошел знаменитые пиротехнические шоу Невилла.Бурлящий Раздувающий раствор фонтаном хлынул во все стороны, щедро омывая класс. Аллен едва успел вскинуть руки, закрывая лицо, но обжигающая жидкость плеснула ему на тыльную сторону ладоней.Подземелье огласилось пронзительными криками ужаса. Студенты, на которых попали брызги, тут же начали трансформироваться в жутковатых уродцев. У одних носы на глазах раздувались до размеров гигантских воздушных шаров; другие, завывая, слепо натыкались на столы — их глаза распухли до габаритов обеденных тарелок. Третьи баюкали изуродованные руки, которые, как и у Аллена, стремительно наливались и становились похожими на пухлые рыжие тыквы.Сам профессор Снейп, еще секунду назад крививший губы в саркастичной ухмылке, находился в самом эпицентре взрыва. И хотя его нечеловеческие рефлексы сработали молниеносно, позволив закрыть глаза и рот, увернуться полностью он не смог. Его знаменитый римский орлиный нос принял удар на себя и на глазах у всего класса надулся, превратившись в лоснящийся, багровый персик!Больше всех, разумеется, досталось виновнику торжества. Лицо Эдварда, принявшее на себя всю мощь котла, раздулось до абсолютно чудовищных, неузнаваемых пропорций. Мальчишка стал похож на утопленника, пролежавшего на дне озера пару месяцев; опухшая плоть полностью поглотила глаза, оставив на их месте лишь узкие щелки.— Т-и-х-о! М-о-л-ч-а-т-ь! — взревел Снейп. С гигантским носом на бледном лице он выглядел комично, но клокочущая ярость в его голосе заставила всех замереть. — Если только вы не хотите остаться уродами до конца своих дней!Аллен, глядя на то, как здоровенная носяра зельевара угрожающе подрагивает при каждом слове, напрочь забыл о пульсирующей боли в руках. Ему пришлось до крови прокусить язык, чтобы не заржать в голос.«Волан-де-Морту точно не помешал бы рецепт этого зелья...» — истерично пронеслось у него в голове.Учитывая, что все запасы антидота были уничтожены на прошлых уроках, у пострадавших оставался только один выход. Глотая слезы и скуля от боли, когтевранцы бросили свои Раздувающие зелья и лихорадочно принялись варить Противоопухолевое зелье. Снейпу сейчас было не до раздачи штрафных баллов — он молча бросился к своему столу и яростно застучал пестиком в ступке, спасая собственный нос.Аллен же, в отличие от остальных, не стал убирать с огня свой котел. Ему было жаль губить почти идеальный состав. Стиснув зубы и превозмогая боль в раздутых, негнущихся пальцах, он быстро бросил в варево порцию селезенки летучей мыши, четырежды помешал против часовой стрелки, убавил огонь и, выждав тридцать секунд, наложил финальные чары. Зелье вспыхнуло нужным цветом, и он аккуратно перелил готовый раствор во флакон.Лишь после этого он взмахом палочки очистил котел и приступил к нарезке ингредиентов для Противоопухолевого зелья. Аллен намеренно утроил пропорции: он хотел сварить столько, чтобы хватило на весь класс. Окинув взглядом товарищей по факультету, он понял, что дела плохи: те немногие, кто был способен сварить антидот, либо ослепли от раздувшихся век, либо просто не могли сосредоточиться из-за адской боли, поэтому их зелья выглядели как мутная жижа.В итоге, спустя пару минут после того, как профессор Снейп опрокинул в себя мензурку антидота и его нос со свистом сдулся до привычных размеров, Аллен закончил варить свой спасительный котел.Умоляюще посмотрев на Снейпа и получив скупой, раздраженный кивок, студенты бросили свои бесполезные котлы и шумной, скулящей толпой ринулись к столу Аллена, жаждя поскорее избавиться от уродливых опухолей.Когда последний ученик выпил лекарство и раздутые носы, руки и глаза вернулись в норму, профессор Снейп, всё еще нервно потирая переносицу, хищным шагом приблизился к Эдварду.— Минус пятьдесят очков Когтеврану. По вашей исключительной непроходимой тупости, мистер Эдвард, пострадал весь класс, не говоря уже о причинении физического ущерба профессору, — прошипел Снейп, с трудом сдерживая ярость. Затем он перевел тяжелый, презрительный взгляд на Аллена.— А мистер Харрис, как я погляжу, не способен расставлять приоритеты? Вы предпочли закончить Раздувающий раствор, прежде чем оказать помощь самому себе? Искренне надеюсь, что в следующий раз вы не будете истекать кровью от смертельного яда... Так что, мистер Харрис, с вас снимается десять очков. — Зельевар смерил ледяным взглядом флакон с идеально сваренным зельем Аллена. — Впрочем... вы первым успешно закончили Раздувающий раствор и обеспечили весь класс антидотом. Поэтому, несмотря на ваш вопиющий идиотизм, учитывая качество вашей работы... Когтевран получает двадцать очков.Казалось, Снейпу было физически больно произносить слова похвалы кому-либо не со Слизерина. Он неловко откашлялся и рявкнул своим обычным, пробирающим до костей голосом:— Остальные! Никто не покинет кабинет, пока на столах не будут стоять флаконы с готовым зельем! Мистер Харрис, вы свободны. И даже не смейте помогать этим бездарям!По подземелью прокатился протяжный, полный отчаяния стон. Когтевранцы с ужасом обнаружили, что пока они спасались от уродства, их котлы перекипели и варево безнадежно испорчено. Понурив головы, они принялись скрести днища закопченных котлов, чтобы начать всю эту мучительную пытку с самого начала.

Глава 129. Раздувающий раствор

Наступило утро следующего дня после злополучной встречи Дуэльного клуба.

Сам того не заметив, замок погрузился в зимнюю сказку. За окнами башни кружились крупные, пушистые хлопья снега, водя безмолвные хороводы между серым небом и землей. Аллен стоял у витражного окна в гостиной Когтеврана, потягивая горячий тыквенный сок. Он чуть приоткрыл створку и высунул ладонь наружу. Ледяная звездочка коснулась его теплой кожи, мгновенно превратилась в каплю воды и начала медленно испаряться, оставляя лишь влажный след.

— Хочешь удержать эту зиму в руках? — раздался за спиной мягкий голос Пенелопы, спустившейся из спальни девочек. Она подошла так близко, что Аллен ощутил аромат ее волос.

— Было бы неплохо, — рассеянно бросил Аллен, завороженно глядя на метель.

— Энгоргио! — девушка стремительно высунулась из окна по пояс, перехватила палочку левой рукой и, поймав крупную снежинку, звонко выкрикнула:

— Глациус!

Крохотная снежинка, вспыхнув магическим светом, мгновенно затвердела и превратилась в увесистую льдинку идеальной кристаллической формы. Пенелопа ловко поймала её изящными пальцами.

Магия на его глазах воплотила в жизнь мимолетную прихоть. Аллен невольно залюбовался этой высокой, стройной девушкой — в ее непринужденном, чуть резком движении была какая-то дикая, почти пацанская грация.

Однако снизу, со двора, внезапно донесся глухой стук падающего льда. Рефлексы сработали быстрее разума: Аллен резко высунулся в окно, тревожно всматриваясь вниз, — не пришибло ли кого-нибудь увесистыми глыбами от заклинания Пенелопы.

Самодовольная улыбка на лице девушки сначала сменилась непониманием, а затем, когда до нее дошло, о чем он так сильно беспокоится в столь романтичный момент, ее лицо комично скривилось, словно она проглотила кислого слизняка. Аллену стало до ужаса неловко: его хваленое обаяние на сей раз дало сокрушительный сбой.

Впрочем, он не стал тратить время на оправдания. Залпом допив остатки сока, Аллен выхватил палочку. Сложное заклинание Трансфигурации скользнуло по пустому стакану: стекло потекло, словно воск, края оплавились и вытянулись, превращая грубую посуду в изящную, кристально-прозрачную колбу с широким горлышком.

Он молча протянул её девушке. Пенелопа, всё поняв без слов, бережно опустила гигантскую ледяную снежинку внутрь. Аллен взмахнул палочкой, наглухо запаивая стекло, и вернул новоявленный сувенир хозяйке.

Зачарованная снежинка парила в стекле, не тая, такая же прекрасная и холодная, как сама Пенелопа в этот миг. Пара шальных хлопьев снега запуталась в ее золотисто-каштановых волосах, оттеняя алебастровую кожу и яркие губы. Она была ослепительно красива.

Увы, пасторальный снегопад, радовавший глаз студентов с утра, к ночи обернулся свирепой, завывающей вьюгой.

Остальные факультеты черной завистью завидовали Гриффиндору: из-за жуткой непогоды профессор Стебль отменила у них последнее перед рождественскими каникулами занятие по Травологии. Профессор была всецело поглощена укутыванием Мандрагор в теплые шарфы и шерстяные носки — процесс требовал ювелирной осторожности, и она наотрез отказалась доверять его кому-либо из учеников.

К тому же саженцы Мандрагоры уже заметно подросли. Они не только были единственным ключом к спасению жизней окаменевших жертв, но и таили в себе смертельную угрозу: их визг из просто оглушающего превратился в фатальный.

А вот другим факультетам повезло гораздо меньше. Последним уроком Когтеврана перед долгожданными каникулами стояло Зельеварение.

В подземельях всегда царил ледяной мрак, но сейчас, подогреваемый лютой стужей снаружи, мороз стал просто невыносимым, впиваясь в открытые участки кожи миллионами невидимых игл. В отличие от других преподавателей, накладывавших на свои кабинеты согревающие чары, профессор Снейп, очевидно, полагал, что стук зубов и посиневшие пальцы способствуют кристальной ясности ума у его подопечных.

Но что морозило когтевранцев сильнее любого сквозняка, так это настроение самого зельевара. На этом итоговом занятии Снейп лютовал, как сорвавшийся с цепи василиск. Он ледяным тоном пообещал, что тот, кто не сумеет сварить идеальное Раздувающее зелье, либо останется гнить в подземельях до самых каникул, переваривая свой позор, либо испытает эффект зелья на собственной шкуре.

А о Противоопухолевом зелье, которое служило антидотом, можно было даже не мечтать — весь школьный запас был под чистую израсходован на прошлом уроке неуклюжими гриффиндорцами и слизеринцами.

Как и всегда, на длинных деревянных столах выстроились двадцать медных котлов. Рядом тускло поблескивали латунные весы и высились батареи стеклянных банок с жуткими ингредиентами.

Профессор Снейп черной летучей мышью скользил в клубах разноцветного пара, то и дело нависая над съежившимися учениками и безжалостно громя их жалкие потуги.

Впрочем, для парочки одаренных когтевранцев Раздувающий раствор не представлял особой сложности. Аллен играючи справился с подготовкой: он мелко истолок сушеную крапиву, растер в идеальную кашицу глаза рыбы-собаки, после чего плавно высыпал измельченные ингредиенты в булькающий котел. Отрегулировав пламя на средний уровень, он выждал ровно двадцать секунд, взмахнул палочкой и оставил варево настаиваться, дожидаясь идеальной консистенции для следующего этапа.

Чего нельзя было сказать о его соседе по парте. Эдвард, до дрожи в коленях боявшийся Снейпа, от паники напрочь лишился остатков разума. Его варево вышло слишком жидким и подозрительно бледным — мальчишка всегда путался в пропорциях, а когда прямо за его плечом выросла зловещая черная фигура, руки и вовсе заходили ходуном.

— Полагаю, в будущем вы без труда найдете себе местечко в Лютном переулке, — шелковым, источающим яд голосом протянул Снейп, брезгливо заглядывая в его котел. — Местные торговцы отбросами наверняка оценят ваш уникальный талант варить из одной порции ингредиентов семь порций бессмысленной бурды...

Эдвард даже пискнуть не посмел. Он вжал голову в плечи и с удвоенным усердием принялся терзать свое зелье. Мальчишка прекрасно понимал: стоит ему хотя бы открыть рот или позволить тени возмущения скользнуть по лицу — и Снейп с садистским наслаждением снимет с факультета баллы, а то и влепит отработку. Оправдания лишь усугубили бы приговор. Эдвард совершенно искренне не понимал, чем заслужил такую жгучую, персональную ненависть со стороны профессора.

Аллен лишь тихо вздохнул, наблюдая за этой экзекуцией. Он давно заметил, что Снейп то и дело сверлит тяжелым взглядом глаза Эдварда. Приглядевшись к соседу, Аллен вдруг понял: у того была редкая, золотисто-каряя радужка. Точь-в-точь как у отца Гарри...

Катастрофа грянула на финальном этапе, когда дрожащий Эдвард попытался наложить на зелье стабилизирующие чары. То ли нервы окончательно сдали, то ли непрекращающиеся издевки Снейпа всё же разожгли в нем слепую обиду, но взмах его палочки вышел слишком резким и хаотичным.

Котел перед ним с оглушительным треском взорвался. И масштаб этой катастрофы явно превзошел знаменитые пиротехнические шоу Невилла.

Бурлящий Раздувающий раствор фонтаном хлынул во все стороны, щедро омывая класс. Аллен едва успел вскинуть руки, закрывая лицо, но обжигающая жидкость плеснула ему на тыльную сторону ладоней.

Подземелье огласилось пронзительными криками ужаса. Студенты, на которых попали брызги, тут же начали трансформироваться в жутковатых уродцев. У одних носы на глазах раздувались до размеров гигантских воздушных шаров; другие, завывая, слепо натыкались на столы — их глаза распухли до габаритов обеденных тарелок. Третьи баюкали изуродованные руки, которые, как и у Аллена, стремительно наливались и становились похожими на пухлые рыжие тыквы.

Сам профессор Снейп, еще секунду назад крививший губы в саркастичной ухмылке, находился в самом эпицентре взрыва. И хотя его нечеловеческие рефлексы сработали молниеносно, позволив закрыть глаза и рот, увернуться полностью он не смог. Его знаменитый римский орлиный нос принял удар на себя и на глазах у всего класса надулся, превратившись в лоснящийся, багровый персик!

Больше всех, разумеется, досталось виновнику торжества. Лицо Эдварда, принявшее на себя всю мощь котла, раздулось до абсолютно чудовищных, неузнаваемых пропорций. Мальчишка стал похож на утопленника, пролежавшего на дне озера пару месяцев; опухшая плоть полностью поглотила глаза, оставив на их месте лишь узкие щелки.

— Т-и-х-о! М-о-л-ч-а-т-ь! — взревел Снейп. С гигантским носом на бледном лице он выглядел комично, но клокочущая ярость в его голосе заставила всех замереть. — Если только вы не хотите остаться уродами до конца своих дней!

Аллен, глядя на то, как здоровенная носяра зельевара угрожающе подрагивает при каждом слове, напрочь забыл о пульсирующей боли в руках. Ему пришлось до крови прокусить язык, чтобы не заржать в голос.

«Волан-де-Морту точно не помешал бы рецепт этого зелья...» — истерично пронеслось у него в голове.

Учитывая, что все запасы антидота были уничтожены на прошлых уроках, у пострадавших оставался только один выход. Глотая слезы и скуля от боли, когтевранцы бросили свои Раздувающие зелья и лихорадочно принялись варить Противоопухолевое зелье. Снейпу сейчас было не до раздачи штрафных баллов — он молча бросился к своему столу и яростно застучал пестиком в ступке, спасая собственный нос.

Аллен же, в отличие от остальных, не стал убирать с огня свой котел. Ему было жаль губить почти идеальный состав. Стиснув зубы и превозмогая боль в раздутых, негнущихся пальцах, он быстро бросил в варево порцию селезенки летучей мыши, четырежды помешал против часовой стрелки, убавил огонь и, выждав тридцать секунд, наложил финальные чары. Зелье вспыхнуло нужным цветом, и он аккуратно перелил готовый раствор во флакон.

Лишь после этого он взмахом палочки очистил котел и приступил к нарезке ингредиентов для Противоопухолевого зелья. Аллен намеренно утроил пропорции: он хотел сварить столько, чтобы хватило на весь класс. Окинув взглядом товарищей по факультету, он понял, что дела плохи: те немногие, кто был способен сварить антидот, либо ослепли от раздувшихся век, либо просто не могли сосредоточиться из-за адской боли, поэтому их зелья выглядели как мутная жижа.

В итоге, спустя пару минут после того, как профессор Снейп опрокинул в себя мензурку антидота и его нос со свистом сдулся до привычных размеров, Аллен закончил варить свой спасительный котел.

Умоляюще посмотрев на Снейпа и получив скупой, раздраженный кивок, студенты бросили свои бесполезные котлы и шумной, скулящей толпой ринулись к столу Аллена, жаждя поскорее избавиться от уродливых опухолей.

Когда последний ученик выпил лекарство и раздутые носы, руки и глаза вернулись в норму, профессор Снейп, всё еще нервно потирая переносицу, хищным шагом приблизился к Эдварду.

— Минус пятьдесят очков Когтеврану. По вашей исключительной непроходимой тупости, мистер Эдвард, пострадал весь класс, не говоря уже о причинении физического ущерба профессору, — прошипел Снейп, с трудом сдерживая ярость. Затем он перевел тяжелый, презрительный взгляд на Аллена.

— А мистер Харрис, как я погляжу, не способен расставлять приоритеты? Вы предпочли закончить Раздувающий раствор, прежде чем оказать помощь самому себе? Искренне надеюсь, что в следующий раз вы не будете истекать кровью от смертельного яда... Так что, мистер Харрис, с вас снимается десять очков. — Зельевар смерил ледяным взглядом флакон с идеально сваренным зельем Аллена. — Впрочем... вы первым успешно закончили Раздувающий раствор и обеспечили весь класс антидотом. Поэтому, несмотря на ваш вопиющий идиотизм, учитывая качество вашей работы... Когтевран получает двадцать очков.

Казалось, Снейпу было физически больно произносить слова похвалы кому-либо не со Слизерина. Он неловко откашлялся и рявкнул своим обычным, пробирающим до костей голосом:

— Остальные! Никто не покинет кабинет, пока на столах не будут стоять флаконы с готовым зельем! Мистер Харрис, вы свободны. И даже не смейте помогать этим бездарям!

По подземелью прокатился протяжный, полный отчаяния стон. Когтевранцы с ужасом обнаружили, что пока они спасались от уродства, их котлы перекипели и варево безнадежно испорчено. Понурив головы, они принялись скрести днища закопченных котлов, чтобы начать всю эту мучительную пытку с самого начала.