Когда Драко с Нарциссой вернулись домой, Люциус и Лейла уже вели себя совершенно непринужденно, так что те не заметили ничего странного. Семья из четырех человек еще немного посидела у камина, после чего все пожелали друг другу спокойной ночи, завершив этот радостный (во всяком случае, для Драко и Нарциссы) день.
На следующее утро, когда Лейла проснулась, исполнительный Добби уже сложил у ее кровати целую гору полученных подарков. Папа Люциус и мама Нарцисса прислали роскошное платья — судя по всему, они считали, что у девочки должно быть много новых нарядов. Драко подарил ей набор моделей для квиддича — точь-в-точь такой же, как она отправила Гарри; что тут скажешь, истинные брат и сестра... Панси прислала набор средств по уходу за волосами (Лейла подумала, что ей, пожалуй, больше пригодился бы набор для ухода за волшебной палочкой). Крестный Северус прислал волшебную книгу под названием «Подробный разбор заклинаний. Тайны души», и Лейла сочла это, пожалуй, самым полезным подарком. Самой скучной оказалась Дафна: она прислала свою собственную фотографию, на обороте которой было написано: «Полезный товарищ, готовый составить тебе компанию для беседы».
Помимо тех, кто отправлял ей подарки из года в год, в этот раз Лейла получила презенты от Гарри, Гермионы, Невилла и кое-кого из Слизерина. Впрочем, в основном это были красиво упакованные сласти или заурядные магические вещицы, о которых не стоило и упоминать. Единственным исключением, пожалуй, оказалось письмо, спрятанное внутри коробки с шоколадной лягушкой от Гарри:
Мисс Лейла Малфой!
Прости, что беспокою тебя письмом в такой веселый праздник, как Рождество, но меня терзает один вопрос, от которого нет покоя. Мне пришлось написать тебе за советом, и я надеюсь на твое понимание.
Недавно я услышал одно имя — Николас Фламель. Должно быть, он великий волшебник, потому что мне кажется, будто я где-то уже встречался с ним, но никак не могу вспомнить. Знаешь, если долго не находишь ответа на загадку, можно сойти с ума, поэтому я очень надеюсь услышать его от тебя. Ты ведь поможешь мне, правда?!
P.S. Пожалуйста, не говори профессору Снейпу, что я расспрашивал тебя о Николасе Фламеле: он наверняка ухватится за это и придумает тысячу способов меня наказать!
Твой преданный
Гарри Поттер
Дочитав это послание, которое скорее напоминало записку, Лейла чуть заметно улыбнулась и пробормотала про себя:
— Интересно, похоже, мне уже начали доверять! Что ж, продолжим укреплять это доверие.
Приняв решение, Лейла тут же взмахнула волшебной палочкой, призвала бумагу с пером и набросала ответ Гарри:
Мистер Гарри Поттер!
Я получила твое письмо. На самом деле тебе вовсе не нужно переживать из-за того, что ты меня побеспокоил. Возвращаться на Рождество домой к семье очень приятно, но без компании однокурсников все же бывает немного одиноко. Твое письмо хоть капельку скрасило мою тоску по школьной жизни, за что я хочу тебя поблагодарить.
Что касается Николаса Фламеля, мне как раз довелось слышать о подвигах этого мастера, так что я с радостью помогу тебе разобраться. Мастер Николас Фламель — один из величайших алхимиков в истории, а также единственный известный в магическом мире создатель Философского камня и партнер профессора Дамблдора по алхимическим исследованиям. Стоит упомянуть, что мастер Фламель — знаменитый филантроп и долгожитель. Поскольку Философский камень способен превращать любые металлы в золото и продлевать жизнь, он живет уже более шестисот лет и пожертвовал на благотворительность баснословные богатства. Ты наверняка слышал о мастере Фламеле потому, что видел его имя на карточке из Шоколадных лягушек — оно указано на карточке профессора Дамблдора, ведь они близкие друзья и соратники! Надеюсь, это тебе поможет.
P.S. Я не стану рассказывать об этом крестному Северусу, но мне бы хотелось, чтобы ты не был к нему настроен столь враждебно. Поверь мне, крестный, возможно, сильнее всех на свете ненавидит тебя, но в то же время он любит тебя больше всех. Я хочу, чтобы вы оба отбросили предрассудки. Пусть это звучит маловероятно, но я постараюсь ради этого!
Твоя подруга
Лейла Малфой
Убедившись, что чернила высохли, и еще раз проверив, правильно ли подобраны слова и ясен ли смысл, Лейла выпустила из клетки Вивьен (сову Лейлы, если кто-то еще помнит), привязала к ее лапке письмо, потрепала по голове и произвела:
— Лети, доставь письмо в Хогвартс, прямо в руки Гарри Поттеру!
Однако Вивьен лишь с сомнением покосилась на привязанную к лапке записку, посмотрела на Лейлу и демонстративно отвернулась, полностью проигнорировав ее напутствие.
Лейла едва сдержала улыбку и, поглаживая Вивьен по голове, укоризненно произнесла:
— Ах ты, плутовка, почему ты стала такой же корыстной, как и Цезарь? Что-то я не припомню, чтобы баловала тебя так же, как Драко балует Цезаря!
Впрочем, слова словами, а взятку дать все равно придется — письмо-то отправлять надо. Лейла велела Добби принести небольшой кусочек ветчины и скормила его Вивьен. Только после этого птица довольненько заухала и, расправив крылья, вылетела в окно.
Проводив взглядом улетающую сову, Лейла перевела глаза обратно в комнату и обратилась к домовому эльфу:
— Добби, приготовь летучий порох, я отправляюсь в Тупик Паука навестить крестного Северуса.
— Как прикажете, мисс! — Добби почтительно поклонился Лейле и тут же исчез с легким хлопком, отправляясь за летучим порохом.
Разложив все подарки по своим местам, переодевшись в строгую темную мантию и попрощавшись с родителями, Лейла шагнула в сеть каминного транспорта и перенеслась к дому Снейпа в Тупике Паука, 19. Когда она вывалилась из камина, крестный, получивший заранее весточку от Люциуса, уже ждал ее у очага.
— Счастливого Рождества, крестный Северус!
Хотя на крестном все еще виднелись следы от недавних экспериментов с зельями, Лейла без колебаний заключила его в крепкие объятия, и на суровом, казалось бы, навечно застывшем лице зельевара дрогнула легкая улыбка.
В доме у крестного царил жуткий беспорядок, что, впрочем, неудивительно, учитывая, что он почти здесь не жил. Потратив немало сил на то, чтобы хоть немного расчистить гостиную, он усадил Лейлу рядом и поинтересовался:
— Лейла, почему ты не осталась дома праздновать Рождество, что тебя привело ко мне?
— Разве нельзя навестить вас просто так, без повода? — шутливо надулась Лейла. — Сколько лет вы неизменно отклоняете наши приглашения и проводите Рождество в одиночестве. Раз уж вы упорно не желаете ехать в имение Малфоев, мне пришлось самой приехать в Тупик Паука.
— Все совсем не так, как тебе кажется, Лейла. Ты же знаешь, у меня есть работа в Хогвартсе, и на Рождество мне положено оставаться в школе...
Оправдания крестного звучали неубедительно: всем было прекрасно известно, что Хогвартс никогда не заставлял учителей оставаться на Рождество, и даже деканы факультетов могли спокойно отправиться домой к семьям. Просто им нравилось проводить праздники с оставшимися в замке учениками — чего явно нельзя было сказать о крестном, ведь на памяти Слизерина почти не было случаев, чтобы кто-то из их студентов оставался на каникулы в школе. Поймав лукавый взгляд Лейлы, зельевар умолк, тяжело вздохнул и глухо произнес:
— Лейла, я всегда был искренне благодарен твоей семье. Причина, по которой я не отмечаю с вами праздники, сугубо личная. В этот день мне хочется побыть одному.
Судя по всему, крестного захлестнули воспоминания: выражение его лица стремительно менялось — на нем отражались то радость, то тоска, то безумное упоение, то жгучее чувство вины, сменяющееся невыносимой болью...
— Это из-за мамы Гарри?
Всего одно слово Лейлы мгновенно вырвало крестного из плена воспоминаний. Он уставился на девочку изумленным взглядом и почти сорвался на крик:
— Откуда ты знаешь?! Кто тебе сказал?!
Хотя Лейла и предполагала подобную реакцию, резкий окрик все равно застал ее врасплох, и она инстинктивно отступила на шаг назад. Снейп тут же осознал, что потерял контроль над собой, смягчил выражение лица и попытался сгладить углы:
— Прости, Лейла, я просто... вспылил, я вовсе не собирался...
— Я все понимаю, крестный Северус, тебе не за что извиняться. — Лейла неожиданно прервала его, вздохнула, достала присланное Гарри письмо и продолжила: — Но раз уж зашел разговор, выходит, то, что я вычитала в отцовском дневнике, сущая правда. Тогда становится ясна твоя двойственная позиция по отношению к Гарри: ты любишь его ради матери и в то же время ненавидишь из-за отца. И ты не хочешь, чтобы он узнал, сколько всего ты для него сделал, верно, крестный?
С каждым произнесенным Лейлой словом лицо крестного становилось все мрачнее, пока наконец не приобрело землистый оттенок. С трудом разжав губы, он выдавил из себя неестественным голосом:
— Я хочу, чтобы ты забыла об этом, Лейла. Ради твоего же блага.
— Я понимаю твои опасения и могу примерно догадываться, какую роль тебе отвели. Я никому об этом не скажу — ни отцу, ни самому Гарри. Но ответь мне: неужели все это действительно того стоит? Сможешь ли ты вынести участь человека, которого тот, кого он защищает, будет люто ненавидеть всю жизнь?
Желая подкрепить свои слова весомым аргументом, Лейла развернула злосчастное письмо, поднесла его к самому лицу крестного и, указывая пальцем на строчки внизу, горячо заговорила:
— Ты видишь? Он уже подозревает тебя в попытке похитить Философский камень! Подозревает того, кто изо всех сил оберегает его!
— Я никогда и не рассчитывал на его понимание и прощение. — Голос зельевара звучал ровно, он старался держаться отстраненно, хотя в глазах мелькнула тень горечи. — Куда интереснее другое: откуда тебе вообще известно про Философский камень? Это же строжайшая тайна.
— Тайна, известная только Гарри? По-твоему, это нормально — заставлять одиннадцатилетнего ребенка в одиночку противостоять Темному Лорду? Ты и дальше собираешься позволять профессору Дамблдору так цинично распоряжаться судьбой Гарри?
Лицо крестного снова перекосилось — за сегодняшний день его мимика менялась чаще обычного. Но на сей раз он, видимо, быстро справился с эмоциями, вернул себе самообладание и заговорил спокойно:
— С самого детства я знал, что ты умна, но не подозревал, что до такой степени. Если бы я не присутствовал при твоем рождении, непременно решил бы, что вы с профессором Трелони кровные родственницы. Ума не приложу, благословение или проклятие для семьи Малфой иметь такого потомка!
— Крестный...
Лейла попыталась возразить, но тот решительным жестом оборвал ее:
— О некоторых вещах лучше молча знать, чем выносить их на свет. На этом мы закончим. Я хочу, чтобы мы оба забыли этот разговор — так будет лучше и для тебя, раз уж на то пошло.
Видя, что спорить бесполезно, Лейла тяжело вздохнула, прекратила расспросы и попыталась перевести беседу на обычные бытовые темы. Однако осадок от недавнего диалога остался у обоих, и вскоре Лейла засобиралась домой.
Проводив взглядом фигуру девочки, исчезающую в языках пламени камина, зельевар внезапно выхватил палочку, вызвал своего патронуса и тихо произнес, обращаясь к серебристой лани:
— Альбус, похоже, в наш план придется добавить еще одну кандидатуру.
Примечание 1: Создана группа, номер два, ноль, один, шестой, четвертый, второй, восьмой, третий, первый. Позже там будут публиковаться важные объявления, а то на университетском вай-фае сидеть — сущий кошмар... Добавляйтесь все, для прохождения ведомственной проверки достаточно написать название книги.
Примечание 2: Первая глава после возвращения, приветствуются добавления в избранное! Рекомендации — по возможности, не принуждаю.
Примечание 3: Сейчас мне безумно хочется пропустить линию с Философским камнем и сразу перейти к событиям Тайной комнаты... А потом перешагнуть через Азкабан и сразу взять Кубок огня...
Примечание 4: Админка Цяньнян сегодня бесится, никак не удается поправить форматирование верстки, так что читайте так, как есть...

Комментарии

Загрузка...