Лю Бянь не обратил внимания на их взгляды и, мысленно поразмыслив, произнес:
— Первое: возвести мою бабушку в ранг вдовствующей императрицы-матери, матушку — в ранг вдовствующей императрицы, а императорского сына Се пожаловать титулом князя Бохай.
Этот указ никого не удивил — всё было вполне ожидаемо.
Мысленно припомнив былое и оценив текущую обстановку, Лю Бянь стремительно соображал. Не давая никому и слова сказать, он продолжил:
— Второе: за великие заслуги и усердный труд пожаловать Великому главнокомандующему Хэ Цзиню титулы великого сымы и наставника наследника — тауфу. Юань Вэя, преданного и верного государству, назначить ведающим делами приказа секратарей. Дун Чжуна назначить генералом колесниц и конницы, также ведающим делами приказа секретартей. Вместе с тремя гунами они будут совместно управлять государственными делами. Все вопросы решать общим докладом и подавать наверх, самовольно ничего не предпринимать.
В Зале Дэян после этого указа воцарилась тишина.
Хэ Цзинь, Юань Вэй и три гуна — с ними всё было понятно: при восшествии на престол нового императора щедрые пожалования сановникам в порядке вещей.
Но кто такой этот Дун Чжун? Всего лишь племянник вдовствующей императрицы Дун, с какой стати ему становиться генералом колесниц и конницы да еще ведавать делами приказа секретарей?
Лю Бянь прекрасно видел по их лицам, о чём они думают, но ему было всё равно. Слова лились всё плавнее, и он быстро продолжил:
— Третье: отныне и впредь обитательницам внутреннего двора и евнухам запрещается вмешиваться в государственные дела. В особенности это касается евнухов: все пожалования и жалолованье аннулировать, придворные чины и титулы не давать, их обязанность — исключительно служить во внутренних покоях.
Услышав это, Цзянь Шо переменился в лице, но покорно опустил голову.
В мыслях он всё еще цеплялся за надежду на регентство вдовствующей императрицы Дун. Сама вдовствующая императрица Хэ тоже была потрясена до глубины души: они и помыслить не могли, что Лю Бянь открыто издаст такой указ!
Для внешних чиновников этот указ, разумеется, стал великой радостью.
Хэ Цзинь, три гуна, Ван Юнь и остальные почти сразу же руцнули ниц и громко воскликнули:
— Мудрость Вашего Величества не знает границ!
Целью их сегодняшней операции по «усмирению правителя и устранению предателей» было именно искоренение Двенадцати евнухов и пресечение вмешательства евнухов в государственные дела. Что же до вмешательства заднего палаца, то оно им тоже претило, и возможность разрешить этот вопрос заодно оказалась приятным сюрпризом.
А вот вдовствующая императрица Дун, услышав слова о запрете на вмешательство заднего палаца, помрачнела еще сильнее. Она свирепо уставилась на Лю Бяня, а затем перевела взгляд на вдовствующую императрицу Хэ.
Вдовствующая императрица Хэ поначалу тоже чувствовала себя не в своей тарелке — разве в Династии Великая Хань бывали вдовствующие императрицы, которые не вмешивались в политику? Но заметив выражение лица вдовствующей императрицы Дун, она словно бы поняла ее и ответила торжествующим, вызывающим взглядом.
Немного подумав, Лю Бянь продолжил:
— Отныне северный и южный дворцы разделяются. Восемь офицеров Западного сада распускаются и делятся надвое: старший военачальник-командир Цзянь Шо возглавит Северный дворец, а военачальник по надзору за армией Цао Цао возглавит Южный дворец. Их исключительная обязанность — нести стражу и подчиняться напрямую Мне. Никто не смеет вмешиваться!
Прежде Восемь офицеров Западного сада находились под началом старшего военачальника Цзянь Шо, но большинство из них — Юань Шао, Цао Цао, Чуньюй Цюн и прочие — фактически принадлежали к «партии гражданских чиновников». Пока был жив Император Лин, в этом не было проблем, но стоило ему умереть, как эти люди стали напрямую подчиняться Великому главнокомандующему Хэ Цзиню.
Это было одной из главных причин успеха нынешнего дворцового переворота.
Однако из-за этого переворота Восемь офицеров Западного сада понесли тяжелые потери: в строю, пожалуй, осталось не больше двух тысяч человек.
— Маленький человек повинуется указу! — хоть Цзянь Шо и не горел желанием подчиняться, в нынешнем положении сохранить бы жизнь — уже великая удача, о чём тут сметь мечтать большего. В душе он решил: в будущем он как следует угодит Лю Бяню, и власть вернется к нему в руки!
Цао Цао в этот момент не было в Зале Дэян.
Хэ Цзинь и остальные вовсе не желали, чтобы этот евнух Цзянь Шо продолжал контролировать военную власть, и уже собирались заговорить, как вдруг Лю Бянь повернулся к ним спиной.
Стоило Лю Бяню повернуться, как уголки его рта судорожно задергались, лицо исказилось, а сердце сжалось от предельного напряжения.
«Неужели они видят, как дрожат мои бедра?» — Лю Бянь испытывал дикий страх, ведь он из последних сил держался на ногах, почти дойдя до предела. Заметив неподалеку боковую дверь, он стал шаг за шагом приближаться к ней.
— Ваше Величество! — громко окликнул его Хэ Цзинь.
Лю Бянь вздрогнул, резко замер на месте, а его руки перед грудью в отчаянии сплелись в замок.
В голове у него была абсолютная пустота. Если бы Хэ Цзинь вздумал сейчас предъявить какие-то новые требования или совершить что-то непредвиденное, Лю Бянь просто не смог бы на это среагировать. Собрав всю волю в кулак, он сохранил бесстрастное выражение лица и медленно повернулся.
Он посмотрел на Хэ Цзиня, не собираясь больше произносить лишних слов, но тут, словно озаренный свыше, вспомнил о Дун Чжо!
С каменным лицом и строгим голосом он произнес:
— И еще: без Моего указа никому не дозволено самовольно рассылать грамоты о призыве войск из различных мест в столицу! На сегодня всё, остальное обсудим позже!
Закончив говорить, Лю Бянь стремительно развернулся, не смея бросить даже беглого взгляда по сторонам, и быстрыми шагами покинул Зал Дэян.
Ошеломленные придворные сановники остались стоять в полном молчании.
Всё случившееся сегодня превзошло любые их ожидания.
Четырнадцатилетний юный император вот так просто, решительно и четко распутался с таким грандиозным делом?
Это же был переворот! Кровавый дворцовый переворот!
Увидев, что сын уходит, вдовствующая императрица Хэ, которая изначально собиралась о чем-то переговорить со своим братом Хэ Цзинем, заметив напряженную и застывшую атмосферу, поспешно повернулась и последовала за ним.
Цзянь Шо не смел задерживаться и неотступно следовал за Лю Бянем.
В опустевшем зале воцарилась мертвая тишина.
Лишь спустя долгое время Дин Гун пришел в себя, поднялся и обратился к Хэ Цзиню:
— Великий главнокомандующий?
Все смотрели на Хэ Цзиня. События этого дня оказались настолько ошеломляющими, что они попросту не знали, как поступить.
Хэ Цзинь с зажатым в правой руке боевым мечом стоял спиной к сановникам, а от его голоса веяло ледяным холодом:
— Императорский указ уже издан, поступайте как знаете!
Услышав его слова, чиновники невольно поднялись на ноги.
В указах нового императора еще оставалось немало спорных моментов, особенно в том, что касалось Юань Шао.
Если Юань Шао действительно виновен, значит, сегодняшний переворот был ошибкой, и все они совершили ошибку, все они виновны!
Если начать разбираться всерьез, под удар попадет большая половина двора!
Как они могли с этим смириться?
Не давая им возможности возразить, Хэ Цзинь со свирепым лицом и полыхающими яростью глазами повернулся и большими шагами направился к выходу из залы.
Дин Гун попытался было что-то сказать, но, взглянув на выкатившиеся от гнева глаза Хэ Цзиня и его скрипящие от сдерживаемой ярости зубы, тут же замолк.
Лю Юй хотел было заговорить, но Ван Юнь, стоявший рядом, тут же удержал его за рукав.
Лю Юй повернулся и, увидев, что Ван Юнь молча качает головой, тоже промолчал.
Когда Хэ Цзинь вышел, остальные начали сбиваться в кучки по двое и по трое и, направляясь к выходу, заговорили вполголоса.
Тем временем Лю Бянь уже вернулся в зал Цзинфу. Опустившись на сиденье, он почувствовал, как по спине пробегает ледяной холодок, а ноги продолжают мелко дрожать.
Заметив, что Цзянь Шо, вдовствующая императрица Хэ и остальные вошли следом, он торопливо придвинул полы одеяний, чтобы скрыть дрожащие колени, чинно уселся и сохранил невозмутимый вид.
Он ведь только-только попал сюда, а уже пережил столь потрясающее воображение грандиозное событие!
Вдовствующая императрица Хэ, всё еще охваченная страхом, растерянностью, испугом и радостью одновременно, бросилась к Лю Бяню и обняла его:
— Бянь-эр, ты сегодня...
Эмоции Лю Бяня еще не улеглись, но он позволил матушке обнимать себя. Спустя мгновение, когда буря внутри утихла, он с улыбкой произвел:
— Матушка, разве я сегодня не проявил достаточную решительность?
Вдовствующая императрица Хэ происходила из простой семьи и обладала весьма ограниченным кругозором. До сих пор она толком не понимала сути сегодняшних событий. Поднявшись на ноги, она посмотрела на сына и спросила:
— Бянь-эр, ты... случайно не обидел своего дядю?
Пусть познания ее были скудны, в человеческих отношениях она разбиралась отлично — выражение лица ее брата минуту назад было далеко не самым приветливым.
Не меняя выражения лица, Лю Бянь ответил:
— Ничуть. Я ведь даже повысил его в должности, а вечером мы пригласим его поужинать вместе.
Тут же он исподволь глубоко вздохнул и перевел взгляд на стоявших перед ним Цзянь Шо и Пань Иня.
Лицо Пань Иня было землисто-желтым, а сам он казался щуплым; поймав взгляд Лю Бяня, он тут же поспешно согнулся в поклоне и опустил голову.
А вот Цзянь Шо резко рухнул ниц и выпалил:
— Ваше Величество, во всём виноваты Чжан Рао и те люди! Поскольку они были близки с вдовствующей императрицей Дун, они изо всех сил пытались возвести на престол императорского сына Се. Маленький человек... маленький человек был ими подставлен...

Комментарии

Загрузка...