В один миг нос забило водой, я поспешно отделился от группы и поплыл к поверхности.
Бум!
Не успев среагировать, я со всего маху ударился головой о потолок.
Высунуть голову из воды было абсолютно невозможно, здесь было слишком низко!
Пришлось вытягивать шею, запрокидывать голову и кое-как высовывать из воды хотя бы нос.
Хриплые выдохи...
Чуть не утонув, я протянул руку и нащупал каменный свод над головой.
Наверное, это была та самая небольшая выемка, в остальных же местах вода вплотную подступала к потолку, да и кислорода здесь наверняка оставалось совсем мало.
Сделав несколько глубоких вдохов, я снова нырнул на дно.
Они исчезли, вокруг царила непроглядная тьма — должно быть, из-за того, что я плелся в самом хвосте, меня никто и не заметил.
Что-то по-прежнему волочилось за мной по ногам, но судя по весу, это была вовсе не та мертвечина.
Из-за отсутствия света я не смел плыть слишком быстро и мог лишь жаться к самому дну.
Поплыв так какое-то время, я заметил впереди слабый свет.
Ускорив движение, я устремился вперед; в голове шумело, снова начиналось кислородное голодание, а того глотка воздуха явно было недостаточно.
Теперь приходилось зажимать нос, чтобы случайно не сделать вдох.
И как они только умудряются задерживать дыхание так надолго?
Чем ближе я подбирался к свету, тем сильнее меня не покидало странное ощущение, будто он исходит из грязи.
Подплыв ближе, я разглядел бусину: она застряла между двумя камнями и излучала в воде тусклое бледно-зеленое свечение.
Я взял ее в руку, надеясь разглядеть что-нибудь вокруг, но это было чистой тратой сил — от такого света толку было чуть, видимость едва ли достигала одного сантиметра.
Сунув бусину в карман, я поплыл наверх. На этот раз повезло гораздо больше: голова как раз оказалась над водой.
Но куда подевались Цзян Жэнь и остальные? Не могли же они уплыть так быстро.
К тому же в мокрой одежде я чувствовал себя тяжело и устало, они просто не смогли бы продержаться в воде столько времени. Неужели они уже выбрались наверх?
Вдруг я просто проплыл мимо выхода, не заметив его в темноте под водой?
Я поднял бусину, чтобы осветить окрестности; возможно, из-за того, что она больше не была в воде, свечение стало намного ярче.
Глядя на покрытый зеленым светом каменный свод, я заметил на нем множество больших и маленьких отверстий. Воздуха здесь должно было хватить надолго, но так я рано или поздно просто выбьюсь из сил.
Однако я понятия не имел, сколько уже проплыл. Если я сейчас же поверну назад и поплыву против течения, найду ли еще такое место и где вообще находится выход?
Неужели мне придется сидеть здесь и ждать, пока они сами меня найдут?
А вдруг есть другой выход?
Судя по бусине, которую я держал в руке, она откуда-то скатилась сверху, причем на ней не было никаких царапин, значит, катиться ей пришлось недолго.
Сделав глубокий вдох, я снова нырнул и, высоко подняв бусину, принялся шарить лучом по сводам каменной стены неподалеку.
Наконец, прежде чем рука совсем онемела, я нащупал какой-то проем.
Края проема были мокрыми и скользкими, за них оказалось трудно ухватиться. Просунув внутрь голову, я посветил вверх — там было глубоко, судя по всему, это и был нужный путь.
Я спрятал бусину обратно в карман, изо всех сил уцепился за трещину сбоку и стал подтягивать тело в дыру.
Тоннель казался перпендикулярным поверхности воды. Стоило мне с трудом вытащить тело наружу, как я уже валился с ног от усталости, но, к счастью, проем оказался узким, и я мог упереться ногами, чтобы не сорваться вниз.
Я сбросил обувь и верхнюю одежду: впитав воду, ботинки стали неподъемными, к тому же моя пара была без противоскользящей подобы, карабкаться в ней неудобно.
Куртку же скинул потому, что мокрая ткань липла к телу и только мешала двигаться.
Так даже лучше: если они вздумают меня искать, то сразу поймут по этим вещам, что я уже выбрался наверх.
Карабкаясь добрую часть времени, я уже не понимал, выступает ли на моем теле пот или это остатки речной воды.
Только теперь я понял, что вертикальным был лишь первый отрезок этого лаза, а дальше тоннель вилял самым хаотичным образом.
Если раньше каменные стены были сплошь мокрыми, то теперь стало немного легче, вот только руки и ноги уже стерлись в кровь; впрочем, от онемения боль ощущалась не так сильно.
Вот только размеры лаза продолжали постоянно меняться.
При этом моя поза была крайне мучительной: находясь на пологом склоне, я едва отстоял от стены на пол-ладони, продвигаться вперед приходилось лишь с помощью пальцев ног и прижатых рук.
Этот лаз явно был естественного происхождения, я не верил, что какой-то идиот станет выкапывать нечто подобное ради проверки на прочность.
Если выход не покажется в ближайшее время, я чувствовал, что долго не продержусь: голову все время приходилось держать в полусогнутом состоянии, от такой тесноты и замкнутого пространства у меня вот-вот начнется паническая атака.
Внезапно моя голова словно вынырнула наружу из проема, вокруг стало гораздо просторнее, в нос лишь ударил какой-то странный запах.Я как раз собирался выбраться наружу, как вдруг раздался глухой стук!
Мою голову снова обо что-то ударило — это оказалось дерево.
Это место что, такое низкое?
Я изо всех сил попытался оттолкнуть накрывавшую меня деревянную крышку, но она, казалось, сдвинулась лишь ненамного.
Я пошарил вокруг руками и нащупал какую-то бесполезную рухлядь. Где это я нахожусь?
Я вытащил из кармана бусину и посветил ей по сторонам.
— Какого чёрта!
В зелёном свете я чётко разглядел лежащий прямо передо мной труп, вокруг которого, судя по всему, располагались погребальные дары.
И почему тут так странно пахнет? Да я же в гробу!
Уперевшись ногой в отверстие и ухватившись руками за щель, которую только что пробил, я стиснул зубы и изо всех сил толкнул.
Крышка гроба рухнула на пол, издав громкий грохот, который, казалось, еще несколько секунд отдавался эхом в ушах, прежде чем стихнуть.
Я кое-как вылез из гроба и обессиленно опустился на землю — на это ушли последние крохи моих сил.
И какой идиот додумался засунуть человека в гроб да еще и проделать внизу дыру?
Глядя на бусину в руке, я подумал, что она, должно быть, тоже погребальный дар. Неужели предыдущий бедняга обронил её, когда бежал отсюда?
Опораясь на валявшиеся вокруг вещи, я поднялся на ноги и смог кое-как разглядеть этот гроб.
Он был сделан вовсе не из ценного золотистого нанму или красного дерева — внешне он давно состарился, и стоило мне дотронуться до него, как на пальцах осталась труха.
Заглянув внутрь, даже такой профан, как я, понял, что вещички там лежали далеко не самые простые.
Просто чудеса какие-то: почему сам гроб такой ветхий, а погребальные дары совсем этому не соответствуют?
Я перевел взгляд на покойницу.
— Почему на ней современная одежда?
Прямо передо мной лежала женщина в мужской куртке. О её поле можно было судить хотя бы потому, что лицо этого трупа не подверглось посмертному разложению.
Черты лица еще угадывались, разве что оно слегка запало.
Судя же по стилю одежды и степени её ветхости, всё это принадлежало по меньшей мере десятку лет давности.
Как такое возможно, чтобы тело сохранялось в подобном состоянии, без единого трупного пятна? Единственным нормальным признаком был лишь специфический трупный запах.
Кто эта женщина? Неужели она и вправду стала небожительницей, раз смогла столько лет сохранять плоть нетронутой тлением?
Я принялся разглядывать её одежду в надежде отыскать хоть какую-то зацепку.
Опустив взгляд ниже, я заметил, что её руки сложены на животе, а ногти на пальцах необычайно длинные, и под ними будто бы что-то зажато.
Похоже на бумажку, но её так сильно загораживали пальцы, что толком ничего не получалось рассмотреть.
Я взглянул на мертвечку, положил свою бусину рядом и с трудом разнял её оцепенелые пальцы.
Я поднял предмет — это оказалась фотография, но, похоже, её разрезали, оставив лишь часть.
Человек на снимке был не ею, кажется, это мужчина.
Первая мысль, что мелькнула в голове: не отец ли это? Но присмотревшись внимательнее, я понял, что этот тип куда полнее моего бати.
Неужели именно он уложил её сюда и притащил столько вещей? Тогда её нынешнее состояние вполне могло быть его рук делом.
Выходит, он оставил фотографию, чтобы эта женщина была ему благодарна? Слишком уж заумно как-то.
Я снова посмотрел на лицо покойницы, и чем дольше глядел, тем сильнее чувствовал неладное.
То ли из-за запавшего лица, то ли по какой-то другой причине, но её губы казались неестественно выпяченными, словно во рту она что-то держала.
Я поднес бусину ближе к её лицу, желая разглядеть всё почетче, и с удивлением заметил, что из её рта струится зелёный свет.
Он исходил не от моего отражения, а прямо изнутри, причем чем ближе я подносил светильник, тем ярче становилось свечение.
— Открылся?!
Её рот сам по себе приоткрылся!
До чего же жуткая сцена! Я отчетливо увидел, что во рту у неё светится точно такая же бусина, только, кажется, чуть крупнее моей и гораздо ярче.
Я повернул голову, окинул взглядом окружающую кромешную тьму, немного подумал, мысленно настроился, трижды поклонился мертвечке и медленно протянул руку к её рту.
— Простите, простите, простите, простите... Я возьму вашу, а взамен оставлю свою, они ведь совершенно одинаковые.
Бормоча это вполголоса, я быстро выудил ту бусину изо рта покойницы и тут же засунул на её место свою.
Закончив с этим, я незамедлительно положил бусину рядом, подхватил крышку гроба и попытался водрузить её на место.
Если вдруг всё обернется точь-в-точь как в сериалах, и труп внезапно превратится в сухую мумию, мне с ним точно не справиться.
Но едва я приподнял крышку, как какая-то вещица со стуком скатилась к моим ногам. Судя по размерам, это была та самая бусина, которую я только что сунул мертвечке в рот.
Однако крышка гроба заслоняла мне обзор, и я совершенно ничего не видел впереди.

Комментарии

Загрузка...