Когда я впервые полюбил, мне казалось, будто весь мир принадлежит мне.
Когда я впервые женился, мне казалось, будто весь мир благословляет меня.
И вот, когда у меня впервые родился ребенок...
— Чудесный юный господин.
Рассудок словно опустел, будто весь мир вокруг замер на месте.
Как странно. Ведь это, вне всяких сомнений, был счастливейший миг — миг, о котором я грезил с той самой секунды, как узнал о беременности Мар; мой ребенок, увидеть которого я желал всем сердцем как можно скорее.
Но почему же тогда... почему я не мог разжать губ и не был в силах шевельнуть даже пальцем?
«Первый Снег».
Мое дитя. Наш с Мар общий ребенок.
Обливаясь потом, свидетельствовавшим о тяжелых родах, служанка из Дворца Императрицы лучезарно улыбнулась и показала мне Первого Снега.
Малыш еще даже толком не мог открыть глазки; весь сморщенный, с красноватым оттенком кожи, он надрывался от крика так, что дрожали стены, словно его постигла величайшая в мире несправедливость.
— Они... оба в порядке?
— Да. Хоть ваша супруга и обессилела, ее здоровью ничто не угрожает.
На слова, которые я с трудом выдавил из себя, служанка ответила мягким голосом.
У меня на мгновение едва не подкосились ноги. Первый Снег, лежащий прямо перед моими глазами, и Мар, мучившаяся долгие часы, — оба в безопасности. Как же отчаянно я молил о такой вести, стоя там, под дверью!
— Ваше Сиятельство, возьмите его на руки. В объятиях отца юному господину наверняка будет куда спокойнее, чем у меня.
От этих слов меня охватила дрожь, но уже совсем иного рода.
«Взять на руки?»
Его? Это крошечное, хрупкое существо, которое, казалось, переломится от малейшего неловкого прикосновения?
Неужели и правда можно? На мне была уличная одежда, наверняка покрытая пылью и грязью. Руки тоже взмокли от липкого пота. И в таком виде держать новорожденного?..
— Хватит мяться, бери уже. Что для новорожденного может быть теплее родительских объятий?
Проходя мимо, тесть бросил это грубоватым голосом и от души хлопнул меня по спине. Судя по торопливым шагам, он спешил проведать Мар, стойко выдержавшую эту нелегкую битву.
Хлопок выдался ощутимым, но благодаря ему оцепенение как рукой сняло.
— Давай, бери скорей. О чистоте не беспокойся.
Подошедшая следом Трикси легонько коснулась моего плеча. Липкое от пота тело в ту же секунду наполнилось невероятной свежестью.
Ах да, точно. Есть же магия. Каким бы грязным ты ни был, одно простое заклинание сделает тебя чище родниковой воды.
— Т-тогда... минутку.
Дрожащими руками я бережно принял Первого Снега к себе на руки.
Какой легкий. До невозможности легкий. Если слегка преувеличить, он казался невесомее тренировочного деревянного меча. Хотя нет, он наверняка и правда весил меньше.
С губ сам собой сорвался тихий смешок. Выходит, вот эта кроха пиналась в животе у Мар и без конца требовала чего-нибудь вкусненького? Вот этот карапуз заставил всю нашу семью и слуг особняка трястись от страха и переживаний?
— Карл.
Пока я завороженно глядел на Первого Снега, подошел отец:
— Поздравляю. Теперь и ты стал отцом.
— Отцом...
Услышав отцовские слова, я снова опустил взгляд на ребенка. Точно так же, как Мар сделала меня мужем, это дитя сделало меня отцом.
Начиная с этого малыша, моя семья будет расти и шириться.
— Не сдерживайся. Чувства родителя, смотрящего на свое дитя, не под силу остановить никому.
Пока я прикусывал губу, мама мягко погладила меня по спине. В отличие от тяжелой руки тестя, ее прикосновение принесло душе долгожданное умиротворение.
Быть может, именно поэтому слезы хлынули из глаз сами собой.
Они текли и текли, не переставая.
Завершив этот странный дуэт ревущего сына и рыдающего отца, я переложил Первого Снега на руки немного восстановившей силы Мар.
— Вылитый Карл, правда? — мягко улыбнувшись, произнесла Мар, глядя на малыша.
«Похож на меня?»
Утирая все еще влажные глаза, я всерьез задумался. Как вообще можно разглядеть во мне сходство с этим пока еще сморщенным комочком? Ну, разве что наличием глаз, носа и рта.
— Наш Первый Снег... Расти здоровым и стань прекрасным юным главой семьи, хорошо?
Прижимая к себе Первого Снега изо всех сил, на какие только было способно ее измученное тело, Мар прошептала это дрожащим от слез голосом.
В нем смешались все чувства сразу: безграничное счастье от встречи с первенцем, облегчение от благополучных родов и спокойная гордость первой жены, подарившей мужу старшего сына.
«Мне было бы плевать, родись даже девочка».
Я не раз повторял это Мар: пол ребенка не имел для меня значения. Если это наш общий малыш, какая разница, мальчик это или девочка? В этом мире женщины точно так же могли наследовать титулы.
Однако в глубине души Мар, по всей видимости, втайне молилась о сыне. Хоть наследование по женской линии и не запрещалось законом — чему живым примером служили Трикси, Мудрый герцог и правящая кронпринцесса, — среди знати все еще хватало тех, кто исподволь ущемлял дочерей, ратуя за первородство по мужской линии. Поэтому Мар явно вздохнула с облегчением от того, что Первый Снег родился мальчиком, способным унаследовать род безо всяких кривотолков.
Конечно, зная характер Мар, дочку она любила бы ничуть не меньше. Просто она всегда предпочитала надежные решения и проторенную дорожку.
— Если приглядеться, в нем и черты Мар видны, — довольно заметил тесть, отчего я запутался еще сильнее.
Да где они там вообще какое-то сходство увидели? Просветите и меня тоже! Я вообще-то отец, а понимаю меньше всех.
— Кстати говоря, имя-то придумали?
— Что?
— Имя. Нельзя же здорового новорожденного ребенка вечно звать домашним именем.
От внезапного вопроса тестя мои глаза забегали из стороны в сторону.
По правде говоря, я придумал его заранее. Покупать одежду и игрушки для еще не родившегося малыша — естественное дело для родителей, так что и с именем на всю жизнь я, разумеется, определился заблаговременно.
Однако после былых конфузов с Лу и Тати я начисто растерял уверенность в своем таланте наречения. Если я сейчас ляпну что-нибудь невпопад и меня снова поднимут на смех, я ведь и расплакаться могу.
— Если есть мысли — выкладывай. Посмотри, сколько людей здесь собралось: даже если придумал ерунду, мигом подберем хорошее имя сообща.
Впрочем, столь сомнительное ободрение тестя все же придало мне толику храбрости.
Верно, здесь сосредоточился коллективный разум: мои родители, родители Мар и все остальные мои возлюбленные в придачу. Даже если я оплошаю, найдутся те, кто сможет исправить ошибку.
— Н-ну... если родится мальчик, я думал назвать его Фердинандом.
Сперва я раздумывал над мягким и безобидным именем Крис, но если сократить наши имена, выйдет буквально «Карл Мар-кто-то-там», что ненароком породило бы какую-нибудь Аузенскую солидарность трудящихся.
Отсюда и Фердинанд. В конце концов, моего деда звали Райнхард, отца — Вильгельм, а младшего брата — Эрих. Раз уж все эти имена немецкие, внуку тоже вполне пристало носить имя на немецкий манер.
«Постойте-ка. А почему меня-то назвали Карлом? Если по-немецки, разве не должно быть "Каль"?»
Я украдкой покосился на маму из-за этого внезапного вопроса о происхождении собственного имени. Кажется, мне говорили, что имена нам с братом давала именно она.
— Чудесное имя. Среди предков дома Красиус тоже был человек по имени Фердинанд. Храбрый и мудрый, его любили все, кому доводилось его знать.
Однако мама, похоже, расценила мой взгляд как немую мольбу о помощи и поддержала мое решение теплой улыбкой.
«Да и ладно, какая разница».
При виде маминой улыбки все сомнения о корнях растаяли, будто снег.
Рассуждать о немецких именах в мире, где никакой Германии в помине нет, в любом случае глупо.
— Фердинанд...
Имя, видимо, пришлось Мар по душе, потому что она принялась ласково гладить Первого Снега по щеке, раз за разом повторяя: «Фердинанд».
С сегодняшнего дня Первый Снег наречен Фердинандом Красиусом.
......
Первый Снег, до того надрывавшийся от крика, — вернее, наше дитя, получившее имя Фердинанд, — наконец уснул, должно быть, утомившись от собственного плача.
— Поздравляю со статусом дедушки. Этот год поистине богат на радостные вести.
— У меня внук рождается впервые, так что я пока сам не свой. Прошу вас, делитесь опытом почаще.
— Дедушкам тут особо делать нечего. Воспитание лежит на родителях, а наша забота — лишь осыпать внука любовью в свое удовольствие.
Слушая беседу отца и свекра, я тихонько рассмеялась.
С тех пор как они официально стали сватьями, отец начал обращаться к свекру, имперскому графу, на «вы». Было невероятно отрадно, что единственным человеком, к кому мой отец — правящий герцог — проявлял уважение, помимо императорской семьи и равных себе герцогов, оказался его сват. Это наглядно показывало, насколько искренне он радеет о браке своих детей.
— Конечно, молодые еще неопытны и будут совершать ошибки, так что нам остается лишь подставлять плечо, когда потребуется.
— Пожалуй, это самая трудная задача из всех.
— Так бывает всегда, когда взращиваешь новую жизнь.
Прислушиваясь к их теплому разговору, я вновь перевела взгляд на Фердинанда.
«Подумать только, эта кроха была внутри меня».
Мне до сих пор не верилось. Поверить только: еще несколько часов назад эта крошечная жизнь находилась в моем чреве. Человеческое тело поистине чудесно.
«Фердинанд».
Поразительно и то, что Карл подобрал совершенно нормальное имя. Подумать только: Карл, сокративший Луизу до «Лу» и нарекший щенка «Беатитудо», выдал нечто столь достойное!
Это тронуло меня до глубины души. Неужели ради имени собственного первенца он достиг небывалой мудрости?
— Какая преле-е-есть...
Мои мысли прервал умиленный голос сестры Эржебет.
— Не может быть, чтобы такой милашка был ребенком господина директора! Не будь он сыном Мар, ни за что бы не поверила!
— Хи-хи, неужели?
Глядя, как светятся восторгом ее глаза, я снова тихо рассмеялась.
К счастью, Фердинанд появился на свет в атмосфере искренней радости, а не зависти. Все от чистого сердца приветствовали рождение будущего графа Тейлглехена — признанного как на словах, так и на деле.
Сказать по правде, я немного, самую капельку переживала. Сколь смешанные чувства испытываешь, когда младшая девушка рожает ребенка раньше, чем ты сама успела выйти замуж? Вот почему я опасалась, что сестре Эржебет или сестре Фенелии будет неловко.
— Ох, какой хорошенький... Я еле ноги волочила от усталости со службы, но сейчас словно исцелилась...
— Господин... Ребенок господина...
К счастью, все мои страхи оказались беспочвенной выдумкой. Должно быть, первые роды сделали меня слишком мнительной.
«Как стыдно».
Думать так о столь добрых названых сестрах... Об этой глупой мысли я не признаюсь никому и никогда.
— ...И мне еще утром снова на работу тащиться.
Тихое бурчание сестры Эржебет вызвало у меня глубокое, искреннее сочувствие.
На дворе уже рассвет, а ей утром как ни в чем не бывало нужно выходить на службу? Какая жестокость.
«Быть чиновником и правда непомерный труд».
Я понимала это, глядя на Карла, но сейчас осознала с новой силой.
Ни за что не стану советовать нашему Фердинанду чиновничье поприще — разве что он сам будет умолять об этом.
— Ой?
Пока я размышляла об этом, убиравшаяся в комнате София удивленно охнула.
— Смотрите, снег пошел!
Услышав возглас помогавшей ей Юрис, все повернулись к окну.
С небес хлопьями опускалось ослепительно белое благословение.
Глава 523

Комментарии

Загрузка...