─ Так зачем же ты вернулся на этот раз? – поинтересовалась старушка.
Линь Мо, погруженный в свои мысли, мгновенно вернулся в реальность: ─ Ах, да я за Усе, приехал забрать его на учебу. Я ведь уже окончил Академию и теперь преподаю там.
Старушка радостно хлопнула себя по колену: ─ Ой, да что ж ты сразу не сказал! Сегодняшние овощи с меня, в честь того, что Усе поступил в университет...
Линь Мо смутился: ─ Да как же так можно, вы ведь за день столько горбатитесь...
В этот момент подошел другой покупатель: ─ Бабуль, а почём у вас грибы-эноки?ы
Старушка отмахнулась, поворачиваясь к новому клиенту: ─ Решено, и точка. Как вернется Сяо Мо, передай ему.
Линь Мо тяжело вздохнул – спорить было бесполезно.
Вскоре вернулся Цзюнь Усе с пакетами морепродуктов. Линь Мо вкратце пересказал ему слова старушки, но парень лишь молча кивнул, незаметно подсунув под прилавок двухсоткулевую купюру.
И бросил занемевшей у прилавка торгочке: ─ Бабуль, мы пошли.
Суетившаяся в лавке старушка услышала напутствие: ─ Ладно, заглядывай к бабке на огонек, как время будет!ы
Линь Мо и Цзюнь Усе ответили вразнобой: ─ Хорошо!ы
Когда они уже отошли, старушка принялась наводить порядок, заметила на прилавке оставленную бумажку и с беззлобной улыбкой покачала головой: ─ Ах ты сорванец.
Сумеречный мрак окрасил улочки в мягкий янтарный оттенок. Цзюнь Усе и Линь Мо, забрав из машины купленные на рынке свежие овощи и живые морепродукты, вернулись в старинную лекальну семьи Цзюнь.
На заднем дворе простоволосый седовласый старик Цзюнь сосредоточено выполнял комплекс упражнений, отрабатывая удары.
Каждое движение его рук сопровождалось свистом рассекаемого воздуха; несмотря на преклонный возраст, духом и силой он ни в чем не уступал крепким мужчинам в расцвете сил.
Войдя на задний двор и заметив практикующего деда, Цзюнь Усе окликнул его: ─ Дедушка, мы вернулись.
Старик плавно завершил движение, скользнув взглядом по тяжелым пакетам с едой в руках внука и гостя.
─ Вернулись.
Усе понес продукты в сторону кухни, бросив через плечо Линь Мо: ─ Дядя Мо, располагайся, я пока займусь ужином.
С этими словами он скрылся на кухне, где тут же принялся мыть овощи и разделывать рыбу, готовясь стряпать вечернюю трапезу.
А Линь Мо меж тем стоял во дворе и, наблюдая за тем, как только что разминался старик Цзюнь, чувствовал, как в нем закипает кровь, а суставы буквально ноют от желания размяться.
Он уже чертовски давно не сходился ни с кем в рукопашной, а тут представился такой случай – почему бы не попросить наставника показать пару приемов?
─ Дядя Цзюнь, я ведь тоже давненько не дрался, не соизволите ли преподать мне пару уроков? Хотелось бы поспарринговаться.
Линь Мо сложил кулак в ладонь, приняв официальный вид.
Старик Цзюнь лишь приподнял седую бровь и без лишних слов кивнул: ─ Что ж, ладно. Давай разомнемся.
Стоило ему закончить фразу, как Линь Мо сорвался с места, обрушив на старика град свистящих ударов.
Однако в глазах старика Цзюня эти атаки выглядели до смешного медленными.
С легким, небрежным шагом он вскинул руку и играючи отвел в сторону всю мощь удара Линь Мо.
Вокруг его тела отчетливо заструилась защитная энергия, отчего воздух в тишине двора издал едва слышный гул.
Буквально за пару мгновений Линь Мо оказался начисто разбит: как бы он ни менял стойки и комбинации, коснуться одежды старика ему так и не удалось.
После нескольких стремительных выпадов старик легким движением припечатал ладонь к его плечу, намертво зафиксировав на месте.
Это была не просто победа – это было избиение младенца.
Линь Мо тяжело дышал, лицо его выражало абсолютное потрясение. Только теперь до него дошло: старик Цзюнь давным-давно перешагнул порог стадии защитного усилия! Немудрено, что его истинная мощь оказалась столь непостижимой.
─ Ну и ну, дед Цзюнь дает! Мало того, что с годами кровь не увяла, так вы еще и прорвались в защитное усилие, ─
Линь Мо опустил руки и с поклоном выразил восхищение.
Старик отмахнулся с ухмылкой: ─ Пустяки, так, баловство. Куда мне до вас, чьи тела закалены самой чистой духовной энергией.
Затем выражение его лица стало каким-то сложным. ─ Впрочем... да ну, ладно...
Линь Мо, заметив это знакомое выражение недосказанности на лице старика, уже было собрался допытываться дальше.
─ Ужин готов! Дедушка, дядя Мо, идите к столу!
Голос, донесшийся со стороны кухни вместе с аппетитными ароматами готовой еды, мигом выбил все расспросы из головы Линь Мо.
Большой каменный стол во дворе быстро очистили от посторонних предметов, заставив дымящимися блюдами и морепродуктами.
Вечерний ветерок ласкал листву деревьев, заставляя ее шелестеть.
Старик Цзюнь, Цзюнь Усе и Линь Мо уселись вокруг каменного стола под мягким светом сгущающихся сумерек.
Усе сосредоточенно уплетал рис из своей чашки, а старик неспешно потягивал из маленькой пиалы обжигающее крепкое спиртное.
Линь Мо крутил в пальцах палочки, застыв на мгновение, вспомнив, как во дворе старик замялся на полуслове.
Любопытство всё же взяло верх, и он подался вперед:
─ Дед Цзюнь, когда мы с вами спарринговались, вы ведь явно хотели что-то сказать, но так и не договорили. Что у вас было на уме?
Вопрос повис в воздухе, и на секунду за столом воцарилась тишина.
Старик поднял глаза, пальцем...
погладил ободок пиалы, опрокинул ее содержимое в рот, смакуя обжигающий вкус спиртного, опустил посудину на стол и шумно выдохнул.
─ Вспомнился мне тогда сын мой, Цзюнь Хао, ─ старик устремил взгляд на мерцающий огонек фонаря и заговорил глуховатым, ровным голосом. ─
Когда Хао-эр вернулся из Академии, он тоже со мной сходился в поединке, и тогда я подметил, что фундамент его закалки тела был недостаточно прочным.
Он мне тогда рассказывал, что в этом самом Новом Мире абсолютное большинство повелителей тела практикуют закалку исключительно за счет духовной энергии.
Но мы-то вышли из Изначального Мира, и по сей день вся наша сила строится на выплавке собственной крови и плоти.
Он умолк на секунду, и в его тоне прозвучала непоколебимая уверенность: ─ Я всегда считал и буду считать, что фундамент, заложенный кровью и плотным потоком энергии крови, в разы прочнее и надежнее любого духовного метода.
Интересно, упоминал ли об этом сынок Линь Мо?
Линь Мо покачал головой: ─ Честно говоря, я об этом почти ничего не слышал.
Припоминаю, старший брат как-то вскользь обмолвился об этом, но тогда я мимо ушей пропустил, послушал да забыл.
Старик выслушал его, медленно повернул голову к внуку и произнес со всей возможной серьезностью:
─ Усе, запомни раз и навсегда. Куда бы ты ни отправился в Академию, какой бы путь ни избрал, стань твое тело хоть трижды золотым – в основе основ всегда должна лежать закалка кровью.
Усе отложил палочки и серьезно ответил: ─ Не переживай, дед, какую бы дорогу я в будущем ни выбрал, я никогда не забуду закалять плоть силой крови.
Только вот, дедушка, я уже вышел на стадию трансформирующего усилия, а что делать дальше – пока не совсем понимаю.
Старик погладил бороду и расхохотался: ─ Раз уж ты достиг этой стадии, я тебе выложу всё об этом этапе и о тех, что ждут тебя впереди. Трансформирующее усилие: муха не сядет, пушинка не прилипнет; сухожилия, кости, кожа, покровы и внутренние органы проработаны насквозь, усилие проникает вплоть до четырех оконечностей (зубов, языка, ногтей, волос).
Вся сила спрятана глубоко внутри, гасится при малейшем контакте, чутье обострено до предела – стоит врагу только шевельнуться, а ты уже знаешь его маневр. Правда, чтобы нанести урон, всё еще требуется физический контакт, наружу энергия не выплескивается.
Внутренности крепнут, кровь бурлит, продолжительность жизни заметно возрастает.
Ты сейчас как раз на этой ступени, и сам наверняка всё это прочувствовал.
Усе кивнул: ─ Верно, всё так и есть, я это ощущаю.
Старик удовлетворенно кивнул и продолжил:
─ А после трансформирующего усилия дух, мысль и вся энергия крови концентрируются в даньтяне – это называется «собрать пилюлю и опустить таз», когда изнутри начинает доноситься «грохот тигра и урчание леопарда», то есть вибрация и гул костного мозга.
Управляя кровью при помощи сознания, можно по желанию замедлять или ускорять сердцебиение, впадать в состояние кратковременной эмбриональной спячки.
Взрывная мощь возрастает многократно, усилие сжимается в плотный комок; пусть для поражения по-прежнему нужен контакт, но пробивной удар теперь идет сквозь преграды, кроша внутренности врага на расстоянии.
Эту ступень зовут стадией сгущения энергии, а кое-кто величает мастера святым боевых искусств, хотя, по мне, до настоящего святого тут еще пахать и пахать.
Ну а за этой стадией идет прорыв: мост между Небом и Землей рушится, усилие вырывается наружу, позволяя разить врага на расстоянии дюйма, разрывая воздух с пушечным грохотом, а на коже формируется защитная броня из ци.
Ты больше не зависишь от прямого прикосновения, бьешь на короткой дистанции; тело закалено защитной энергией так, что любое оружие тупится о кожу. Это и есть стадия защитного усилия.
Ну а дальше лежит то самое: сокрушение пустоты и прозрение непреклонного духа.
Прозрение: дух достигает абсолютной чистоты и полноты, внутреннее зрение позволяет контролировать каждую клеточку, каждый нерв тела по первому велению воли.
Непреклонность: все поры на теле наглухо заперты, ци не утекает наружу, тяжелейшие раны затягиваются за считанные мгновения; клинки не берут, износ плоти сведен к минимуму.
Запомни: ступай по каждой ступени твердо, без спешки, не зазнавайся, иначе оступишься – и вмиг сойдешь с ума, лишившись всех оснований.
Цзюнь Усе торжественно кивнул: ─ Будь спокоен, дед, я буду идти шаг за шагом, твердо и уверенно!
Линь Мо слушал рассказ старика с растущим изумлением. На минутку, он сам – преподаватель Академии, прекрасно знающий про защитное усилие и дальнейшие ступени, но о «сокрушении пустоты и прозерении непреклонного духа» слыхом не слыхивал.
Любопытство в нем вспыхнуло с новой силой: ─ Дед Цзюнь, а где вы вообще услышали про это самое «сокрушение пустоты»? Я ни от старшего брата, ни от повелителей тела Нового Мира о таком не слыхивал.
─ Кхе-кхе... ─ старик как раз поднял пиаку, чтобы сделать глоток, и от неожиданного вопроса Линь Мо чуть не поперхнулся, торопливо замахав рукой. ─ Да люди сказывали... А от кого – и не упомню уже. Разве у вас в Новом Мире об этом не говорят?
Линь Мо в глубине души ни капельки не поверил старику, но снаружи остался невозмутим.
─ Ну, повелители тела идут именно этим путем; названия другие, но суть ступеней похожа. Во всяком случае, будь то закалка тела или управление энергией, все ранги сведены к единой шкале: ученик повелителя, адепт управления, повелитель, предок управления, король управления, император управления, божественный повелитель, святой повелитель и владыка управления. Что же до защитного усилия, то оно как раз соответствует королю управления.
Старик заинтересовался, поставив пиалу на стол; Цзюнь Усе тоже перевел взгляд на Линь Мо, внимательно прислушиваясь.
Линь Мо прочистил горло: ─ Начиная с ранга короля управления, повелители тела переключаются на закалку духа и души, так что о сокрушении пустоты и прозрении духа никто не говорит.
Правда, начиная с прошлого века, кроме выходцев из знатных кланов, почти никто не может прорваться выше ранга императора управления, что уж говорить о божественном повелителе – святые повелители вообще единицы.
И путь закалки тела люди давно низвели до вспомогательной ступени.
Старик Цзюнь принялся поглаживать бороду, размышляя о чем-то своем, и тихо пробормотал себе под нос: ─ Вот оно как, значит, повелители тела докатились до такой жизни...

Комментарии

Загрузка...