Первое отделение медосмотра Жуйяна
Первое отделение медосмотра Жуйяна
У здания выстроились три группы учеников, между которыми пролегала четкая, невидимая граница.
У здания выстроились три группы учеников, между которыми пролегала четкая, невидимая граница.
Центр медицинского осмотра был огромным. На площади перед ним собралось несколько тысяч человек, но тесноты совершенно не чувствовалось. Официальное время начала еще не подошло, поэтому внутрь никого не пускали, и над толпой разносился приглушенный гул голосов.
Центр медицинского осмотра был огромным. На площади перед ним собралось несколько тысяч человек, но тесноты совершенно не чувствовалось. Официальное время начала еще не подошло, поэтому внутрь никого не пускали, и над толпой разносился приглушенный гул голосов.
— Это ведь ребята из Первой средней школы Жуйяна?
— Это ведь ребята из Первой средней школы Жуйяна?
— Они самые. Не думал, что в этот раз мы будем проходить осмотр вместе с ними.
— Они самые. Не думал, что в этот раз мы будем проходить осмотр вместе с ними.
— У них у всех безумные показатели крови и ци. Слышал, те, у кого ниже ста десяти ка, даже не заявляются...
— У них у всех безумные показатели крови и ци. Слышал, те, у кого ниже ста десяти ка, даже не заявляются...
— Да ладно? Прямо-таки все несколько сотен человек выше ста десяти?
— Да ладно? Прямо-таки все несколько сотен человек выше ста десяти?
— Ну всё, нам тут ловить точно нечего...
— Ну всё, нам тут ловить точно нечего...
Среди трех колонн группа из района Аньпин выделялась особо: человек четыреста-пятьсот пришли в одинаковой школьной форме.
Среди трех колонн группа из района Аньпин выделялась особо: человек четыреста-пятьсот пришли в одинаковой школьной форме.
В отличие от них, Фан Пин и его спутники оделись кто во что горазд — их школа не предъявляла строгих требований к одежде. Ученики же из Первой средней школы Жуйяна, напротив, красовались в одинаковых отутюженных костюмах. На их фоне ребята из Янчэна и уезда Синси выглядели каким-то разношерстным сбродом.
В отличие от них, Фан Пин и его спутники оделись кто во что горазд — их школа не предъявляла строгих требований к одежде. Ученики же из Первой средней школы Жуйяна, напротив, красовались в одинаковых отутюженных костюмах. На их фоне ребята из Янчэна и уезда Синси выглядели каким-то разношерстным сбродом.
Жуйянские отличники держались отстраненно и высокомерно. Молодежь еще не умела скрывать эмоции, и все их мысли без труда читались на лицах.
Жуйянские отличники держались отстраненно и высокомерно. Молодежь еще не умела скрывать эмоции, и все их мысли без труда читались на лицах.
Будучи лучшим учебным заведением города, которое ежегодно отправляло в университеты боевых искусств больше всего выпускников, Первая средняя школа Жуйяна имела полное право на спесь. Точно так же вели себя и ученики Первой средней школы Янчэна по отношению к другим школам своего уезда. Даже если ты сам никчемный троечник — не беда! Главное — моя школа лучше твоей. Я из Первой средней, и этого вполне достаточно для гордости!
Будучи лучшим учебным заведением города, которое ежегодно отправляло в университеты боевых искусств больше всего выпускников, Первая средняя школа Жуйяна имела полное право на спесь. Точно так же вели себя и ученики Первой средней школы Янчэна по отношению к другим школам своего уезда. Даже если ты сам никчемный троечник — не беда! Главное — моя школа лучше твоей. Я из Первой средней, и этого вполне достаточно для гордости!
Конечно, вслух об этом никто не распространялся, предоставляя окружающим догадываться самим. Но стоило кому-то начать расточать похвалы, как жуйянец с напускной скромностью цедил:
Конечно, вслух об этом никто не распространялся, предоставляя окружающим догадываться самим. Но стоило кому-то начать расточать похвалы, как жуйянец с напускной скромностью цедил:
— Да ладно вам, у нас в Первой все довольно обыденно. Вот ваша школа — действительно неплохая, очень даже достойная...
— Да ладно вам, у нас в Первой все довольно обыденно. Вот ваша школа — действительно неплохая, очень даже достойная...
Но не дай вам бог принять эти слова за чистую монету и не продолжить славословия. Лишившись новой порции лести, гордец тут же думал про себя: «Ну и ничтожество. Неужели этот придурок всерьез считает свою шарагу ровней нашей школе? Смех да и только».
Но не дай вам бог принять эти слова за чистую монету и не продолжить славословия. Лишившись новой порции лести, гордец тут же думал про себя: «Ну и ничтожество. Неужели этот придурок всерьез считает свою шарагу ровней нашей школе? Смех да и только».
У всех подростков психология была примерно одинаковой, и прочитать ее не составляло труда.
У всех подростков психология была примерно одинаковой, и прочитать ее не составляло труда.
Пока на площади шептались, жуйянцы изо всех сил старались сохранять холодный, величественный вид, усердно выпрямляя спины в строю. Остальные бурно спорили, они же хранили гордое молчание, оберегая свой безупречный образ.
Пока на площади шептались, жуйянцы изо всех сил старались сохранять холодный, величественный вид, усердно выпрямляя спины в строю. Остальные бурно спорили, они же хранили гордое молчание, оберегая свой безупречный образ.
На самом же деле Фан Пин прекрасно видел, что многие из них едва сдерживают торжествующие улыбки.
На самом же деле Фан Пин прекрасно видел, что многие из них едва сдерживают торжествующие улыбки.
Фан Пин лишь мысленно хмыкнул:
Фан Пин лишь мысленно хмыкнул:
«Сборище зеленых юнцов... Соревноваться с ними — все равно что младенцев обижать».
«Сборище зеленых юнцов... Соревноваться с ними — все равно что младенцев обижать».
Особого азарта это ребячество у него не вызывало.
Особого азарта это ребячество у него не вызывало.
Однако его товарищи думали иначе. Чжоу Бинь и остальные ребята из Янчэна уже рвались в бой, сверля соперников яростными взглядами. Да и лидеры групп из Аньпина и Синси выглядели не менее воинственно. Очевидно, не один Тань Чжэньпин вынашивал мысль утереть нос соседям — их руководители преследовали те же цели. Похоже, это соперничество уже стало ежегодной традицией.
Однако его товарищи думали иначе. Чжоу Бинь и остальные ребята из Янчэна уже рвались в бой, сверля соперников яростными взглядами. Да и лидеры групп из Аньпина и Синси выглядели не менее воинственно. Очевидно, не один Тань Чжэньпин вынашивал мысль утереть нос соседям — их руководители преследовали те же цели. Похоже, это соперничество уже стало ежегодной традицией.
В голове колонны Тань Чжэньпин и его коллеги из Аньпина и Синси увлеченно беседовали, улыбаясь так лучезарно, словно встретились старые близкие друзья. Но присмотревшись, можно было заметить, насколько натянутыми были эти улыбки.
В голове колонны Тань Чжэньпин и его коллеги из Аньпина и Синси увлеченно беседовали, улыбаясь так лучезарно, словно встретились старые близкие друзья. Но присмотревшись, можно было заметить, насколько натянутыми были эти улыбки.
После порции притворных любезностей Тань Чжэньпин повернулся к своим подопечным и с улыбкой произнес:
После порции притворных любезностей Тань Чжэньпин повернулся к своим подопечным и с улыбкой произнес:
— Чжоу Бинь, познакомьтесь с ребятами из Аньпина и Синси. Когда поступите в университеты боевых искусств, будете держаться вместе — все-таки земляки из одного округа, должны помогать друг другу...
— Чжоу Бинь, познакомьтесь с ребятами из Аньпина и Синси. Когда поступите в университеты боевых искусств, будете держаться вместе — все-таки земляки из одного округа, должны помогать друг другу...
Руководители из двух других делегаций толкнули примерно такие же речи.
Руководители из двух других делегаций толкнули примерно такие же речи.
Ученики, получившие инструкции заранее, один за другим вышли вперед. От Янчэна вышло семеро, от Синси — пятеро, а вот Аньпин выставил сразу больше десятка человек. Критерий отбора был прост: показатели крови и ци у всех превышали сто двадцать ка.
Ученики, получившие инструкции заранее, один за другим вышли вперед. От Янчэна вышло семеро, от Синси — пятеро, а вот Аньпин выставил сразу больше десятка человек. Критерий отбора был прост: показатели крови и ци у всех превышали сто двадцать ка.
Выйдя в круг, подростки замялись. Они не знали, как поступить: обменяться сначала вежливыми приветствиями, а уже потом помериться силами, или сразу закатать рукава и пойти на таран? Рассыпаться в любезностях они не умели, а с ходу лезть на рожон казалось слишком грубым.
Выйдя в круг, подростки замялись. Они не знали, как поступить: обменяться сначала вежливыми приветствиями, а уже потом помериться силами, или сразу закатать рукава и пойти на таран? Рассыпаться в любезностях они не умели, а с ходу лезть на рожон казалось слишком грубым.
Тань Чжэньпин и остальные мастера не спешили давать подсказки. Скрестив руки, они с мягкими улыбками наблюдали за поведением своих лучших учеников. Для опытных бойцов созерцание этих наивных попыток уязвить друг друга было отличным развлечением. А если через много лет кто-то из этих юнцов станет великим мастером, у них появится прекрасный повод похвастаться на старости лет.
Тань Чжэньпин и остальные мастера не спешили давать подсказки. Скрестив руки, они с мягкими улыбками наблюдали за поведением своих лучших учеников. Для опытных бойцов созерцание этих наивных попыток уязвить друг друга было отличным развлечением. А если через много лет кто-то из этих юнцов станет великим мастером, у них появится прекрасный повод похвастаться на старости лет.
Сейчас они вполголоса переговаривались о чем-то своем, и улыбки на их лицах стали куда искреннее прежней фальши.
Сейчас они вполголоса переговаривались о чем-то своем, и улыбки на их лицах стали куда искреннее прежней фальши.
***
***
Фан Пин перевел взгляд с Тань Чжэньпина на сближающихся учеников, а затем оглядел площадь, где на них уставились тысячи глаз. Вся эта сцена казалась ему дешевым балаганом, где они выступали в роли цирковых обезьянок.
Фан Пин перевел взгляд с Тань Чжэньпина на сближающихся учеников, а затем оглядел площадь, где на них уставились тысячи глаз. Вся эта сцена казалась ему дешевым балаганом, где они выступали в роли цирковых обезьянок.
Сами подростки, конечно, так не думали. Окружающие смотрели на избранных с завистью, восхищением и ревностью. Все понимали, что вышедшие вперед — элита своих школ. Но Фан Пин был готов дать руку на отсечение, что для Тань Чжэньпина и других кураторов это было чистой воды развлечением.
Сами подростки, конечно, так не думали. Окружающие смотрели на избранных с завистью, восхищением и ревностью. Все понимали, что вышедшие вперед — элита своих школ. Но Фан Пин был готов дать руку на отсечение, что для Тань Чжэньпина и других кураторов это было чистой воды развлечением.
Примерно так же взрослый человек наблюдает за распетушившимися младшеклассниками, решившими устроить дуэль посреди улицы: смешно, забавно, да и драки настоящей не будет — просто глупая детская бравада.
Примерно так же взрослый человек наблюдает за распетушившимися младшеклассниками, решившими устроить дуэль посреди улицы: смешно, забавно, да и драки настоящей не будет — просто глупая детская бравада.
И тут Фан Пин вспомнил наказ Тань Чжэньпина — выпустить кровь и ци, чтобы подавить соперников и сломить их дух...
И тут Фан Пин вспомнил наказ Тань Чжэньпина — выпустить кровь и ци, чтобы подавить соперников и сломить их дух...
Стоит ли оно того?
Стоит ли оно того?
Даже если обычный человек, еще не ставший бойцом, совершит выброс крови и ци на уровне ста двадцати ка, он просто покажется чуть крепче обычного. Никакого грозного давления или ауры у него не появится. Вот у тех, у кого за сто тридцать ка, легкое ментальное давление на окружающих еще может возникнуть. Но и то — эффект слабый, да и зона покрытия ничтожна.
Даже если обычный человек, еще не ставший бойцом, совершит выброс крови и ци на уровне ста двадцати ка, он просто покажется чуть крепче обычного. Никакого грозного давления или ауры у него не появится. Вот у тех, у кого за сто тридцать ка, легкое ментальное давление на окружающих еще может возникнуть. Но и то — эффект слабый, да и зона покрытия ничтожна.
Фан Пин посмотрел на предвкушающие ухмылки кураторов. Неужели эти чиновники каждый год развлекаются подобным образом?
Фан Пин посмотрел на предвкушающие ухмылки кураторов. Неужели эти чиновники каждый год развлекаются подобным образом?
Хотя, возможно, дело не только в веселье. Скорее, это своеобразная инвестиция. За простой выброс силы они обещают ценные пилюли — сделка крайне выгодная. А получив награду, ученики волей-неволей проникнутся благодарностью.
Хотя, возможно, дело не только в веселье. Скорее, это своеобразная инвестиция. За простой выброс силы они обещают ценные пилюли — сделка крайне выгодная. А получив награду, ученики волей-неволей проникнутся благодарностью.
Фан Пин смотрел на нерешительно топчущихся гениев.
Фан Пин смотрел на нерешительно топчущихся гениев.
«Если через много лет кто-то из вас добьется высот, неужели не станет стыдно за сегодняшний цирк?»
«Если через много лет кто-то из вас добьется высот, неужели не станет стыдно за сегодняшний цирк?»
Будет им стыдно или нет, Фан Пин не знал, но смотреть, как они мнутся, пытаясь разыграть картинную ссору, было невыносимо неловко. Если бы не обещанная пилюля крови и ци, он бы прямо сейчас развернулся и ушел.
Будет им стыдно или нет, Фан Пин не знал, но смотреть, как они мнутся, пытаясь разыграть картинную ссору, было невыносимо неловко. Если бы не обещанная пилюля крови и ци, он бы прямо сейчас развернулся и ушел.
Ладно, лучше оборвать этот фарс одним махом. Чем дольше тянуть, тем позорнее будет развязка.
Ладно, лучше оборвать этот фарс одним махом. Чем дольше тянуть, тем позорнее будет развязка.
Решившись, Фан Пин сделал шаг вперед. Пока остальные неуверенно бубнили приветствия, он громко прервал их:
Решившись, Фан Пин сделал шаг вперед. Пока остальные неуверенно бубнили приветствия, он громко прервал их:
— Ребята, давайте сразу к делу!
— Ребята, давайте сразу к делу!
Все опешили. И прежде чем кто-то успел открыть рот, Фан Пин резко сконцентрировал кровь и ци. Воспользовавшись скрытым приемом из «Метода закалки», он мгновенно высвободил всю свою мощь!
Все опешили. И прежде чем кто-то успел открыть рот, Фан Пин резко сконцентрировал кровь и ци. Воспользовавшись скрытым приемом из «Метода закалки», он мгновенно высвободил всю свою мощь!
Показатель крови и ци, переваливший за сто сорок ка, соединился с духовной силой мощностью более чем в сто семьдесят хэ.
Показатель крови и ци, переваливший за сто сорок ка, соединился с духовной силой мощностью более чем в сто семьдесят хэ.
В ту же секунду стоявших рядом учеников словно схватили за горло! Лица тех, кто оказался ближе всех к Фан Пину, мгновенно налились пунцовой краской, а в глазах застыло полное недоумение.
В ту же секунду стоявших рядом учеников словно схватили за горло! Лица тех, кто оказался ближе всех к Фан Пину, мгновенно налились пунцовой краской, а в глазах застыло полное недоумение.
«Что происходит?»
«Что происходит?»
«Он напал без предупреждения?!»
«Он напал без предупреждения?!»
«Дышать... нечем!»
«Дышать... нечем!»
Этот удар застал их врасплох. За исключением двух жуйянцев, чья кровь и ци превышали сто тридцать ка, остальные согнулись под тяжестью удушающего давления.
Этот удар застал их врасплох. За исключением двух жуйянцев, чья кровь и ци превышали сто тридцать ка, остальные согнулись под тяжестью удушающего давления.
***
***
Неподалеку кураторы Аньпина и Синси, только что весело болтавшие с Тань Чжэньпином, застыли с полуоткрытыми ртами.
Неподалеку кураторы Аньпина и Синси, только что весело болтавшие с Тань Чжэньпином, застыли с полуоткрытыми ртами.
Что за чертовщина?!
Что за чертовщина?!
Мастер из района Аньпин в полном оцепенении уставился на Фан Пина, а затем резко повернулся к Тань Чжэньпину, гневно процедив сквозь зубы:
Мастер из района Аньпин в полном оцепенении уставился на Фан Пина, а затем резко повернулся к Тань Чжэньпину, гневно процедив сквозь зубы:
— Вы что, переманили парня из Первой средней школы Цзянчэна?!
— Вы что, переманили парня из Первой средней школы Цзянчэна?!
Куратор из Синси тоже пришел в себя и тихо выругался:
Куратор из Синси тоже пришел в себя и тихо выругался:
— Старина Тань, ну ты и прохвост! Это же просто невинная забава, а вы в Янчэне решили разыграть такую карту? Этот выброс... Он же почти на уровне полноценного бойца! Там как минимум сто сорок пять ка! Старина Тань, оно того стоило? Сколько вы ему отвалили?
— Старина Тань, ну ты и прохвост! Это же просто невинная забава, а вы в Янчэне решили разыграть такую карту? Этот выброс... Он же почти на уровне полноценного бойца! Там как минимум сто сорок пять ка! Старина Тань, оно того стоило? Сколько вы ему отвалили?
Оба лидера яростно сверлили Тань Чжэньпина взглядами. Не дожидаясь ответа, куратор из Аньпина поспешно закричал:
Оба лидера яростно сверлили Тань Чжэньпина взглядами. Не дожидаясь ответа, куратор из Аньпина поспешно закричал:
— Парень, прекращай! Медосмотр на носу, такой мощный выброс крови и ци испортит твои показатели на тесте!
— Парень, прекращай! Медосмотр на носу, такой мощный выброс крови и ци испортит твои показатели на тесте!
Мастер из Синси тоже шагнул вперед, натянув приторную улыбку:
Мастер из Синси тоже шагнул вперед, натянув приторную улыбку:
— Юноша, побереги силы для кабины измерения! Не порть себе будущее из-за пустяков.
— Юноша, побереги силы для кабины измерения! Не порть себе будущее из-за пустяков.
Их паника была оправданна. Аура Фан Пина, подкрепленная ментальным давлением духовной силы, буквально душила тех ребят, чьи показатели едва достигали ста двадцати ка. Кое-кто из них уже начал закатывать глаза. Если так пойдет дальше, экзамен для них закончится провалом. Потерять даже одну-две ка из-за чужого давления перед реальным тестом — это не шутки.
Их паника была оправданна. Аура Фан Пина, подкрепленная ментальным давлением духовной силы, буквально душила тех ребят, чьи показатели едва достигали ста двадцати ка. Кое-кто из них уже начал закатывать глаза. Если так пойдет дальше, экзамен для них закончится провалом. Потерять даже одну-две ка из-за чужого давления перед реальным тестом — это не шутки.
Никто не ожидал, что у Янчэна в рукаве окажется такой козырь. Обычно стычки между учениками не приносили вреда, ведь их силы были равны. Но мощь Фан Пина уже граничила с первым рангом. Поэтому оба мастера говорили с ним на удивление мягко, лихорадочно соображая, из какой элитной школы Янчэн умудрился сманить этого монстра.
Никто не ожидал, что у Янчэна в рукаве окажется такой козырь. Обычно стычки между учениками не приносили вреда, ведь их силы были равны. Но мощь Фан Пина уже граничила с первым рангом. Поэтому оба мастера говорили с ним на удивление мягко, лихорадочно соображая, из какой элитной школы Янчэн умудрился сманить этого монстра.
Тань Чжэньпин тоже наконец опомнился. Он знал, что Фан Пин силен, но парень до этого момента не демонстрировал свою мощь открыто. Даже мастеру было трудно оценить его потенциал на глаз.
Тань Чжэньпин тоже наконец опомнился. Он знал, что Фан Пин силен, но парень до этого момента не демонстрировал свою мощь открыто. Даже мастеру было трудно оценить его потенциал на глаз.
Но теперь, видя бурлящую, невероятно плотную энергию Фан Пина, Тань Чжэньпин осознал: этот юноша вплотную приблизился к первому рангу. И дело было не только в силе крови и ци — ощущалось что-то еще. Обычный кандидат в бойцы не смог бы заставить сверстников побледнеть от одного лишь присутствия.
Но теперь, видя бурлящую, невероятно плотную энергию Фан Пина, Тань Чжэньпин осознал: этот юноша вплотную приблизился к первому рангу. И дело было не только в силе крови и ци — ощущалось что-то еще. Обычный кандидат в бойцы не смог бы заставить сверстников побледнеть от одного лишь присутствия.
Тань Чжэньпин понял, что медлить нельзя, иначе игра зайдет слишком далеко. Оставив коллег, он бросился вперед, громко крикнув:
Тань Чжэньпин понял, что медлить нельзя, иначе игра зайдет слишком далеко. Оставив коллег, он бросился вперед, громко крикнув:
— Фан Пин, довольно!
— Фан Пин, довольно!
***
***
Услышав команду, Фан Пин послушно убрал давление. Он скользнул взглядом по спешащей к нему троице и мысленно усмехнулся. «Что, господа хорошие, весело было смотреть шоу? А теперь засуетились?»
Услышав команду, Фан Пин послушно убрал давление. Он скользнул взглядом по спешащей к нему троице и мысленно усмехнулся. «Что, господа хорошие, весело было смотреть шоу? А теперь засуетились?»
На его лице, однако, отразилось лишь искреннее недоумение — мол, «почему мы остановились?». Видя эту невинную мину, кураторы помрачнели еще сильнее.
На его лице, однако, отразилось лишь искреннее недоумение — мол, «почему мы остановились?». Видя эту невинную мину, кураторы помрачнели еще сильнее.
Какое тут «продолжим»! Если бы он не остановился, как минимум пятеро из этих одаренных ребят скатились бы ниже планки в сто двадцать ка! А ведь в министерских отчетах сто двадцать ка — важнейший показатель эффективности обучения. Жуйян состоит не только из их районов, и если дело закончится скандалом, по шапке получат все.
Какое тут «продолжим»! Если бы он не остановился, как минимум пятеро из этих одаренных ребят скатились бы ниже планки в сто двадцать ка! А ведь в министерских отчетах сто двадцать ка — важнейший показатель эффективности обучения. Жуйян состоит не только из их районов, и если дело закончится скандалом, по шапке получат все.
Тань Чжэньпин подошел вплотную. Сначала он быстро осмотрел тяжело дышащих Чжоу Биня и остальных ребят из Янчэна. Убедившись, что они просто побледнели, но не пострадали, он облегченно перевел дух. Затем он уставился на Фан Пина. В его глазах читалась целая гамма сложных чувств.
Тань Чжэньпин подошел вплотную. Сначала он быстро осмотрел тяжело дышащих Чжоу Биня и остальных ребят из Янчэна. Убедившись, что они просто побледнели, но не пострадали, он облегченно перевел дух. Затем он уставился на Фан Пина. В его глазах читалась целая гамма сложных чувств.
«Мать твою, ну кто так делает? Взял и сразу бахнул изо всех сил, без всяких прелюдий!»
«Мать твою, ну кто так делает? Взял и сразу бахнул изо всех сил, без всяких прелюдий!»
Если бы конфликт разгорался постепенно, ребята успели бы подготовиться и сгруппироваться. А этот безумец накрыл волной всех без разбора — даже своих приложил, ни стыда ни совести!
Если бы конфликт разгорался постепенно, ребята успели бы подготовиться и сгруппироваться. А этот безумец накрыл волной всех без разбора — даже своих приложил, ни стыда ни совести!
И главное: откуда у него такая чудовищная сила? Это далеко не сто тридцать ка. Парень буквально стоит на пороге первого ранга! Как, черт возьми, Ван Цзиньян умудрился так его натаскать?
И главное: откуда у него такая чудовищная сила? Это далеко не сто тридцать ка. Парень буквально стоит на пороге первого ранга! Как, черт возьми, Ван Цзиньян умудрился так его натаскать?
«Он явно освоил "Метод закалки", а его столб находится как минимум на стадии устойчивой стойки... Иначе кровь и ци просто не поднялись бы до таких высот».
«Он явно освоил "Метод закалки", а его столб находится как минимум на стадии устойчивой стойки... Иначе кровь и ци просто не поднялись бы до таких высот».
«Энергия чистая, выброс мгновенный. Значит, все принятые пилюли усвоились без остатка, никакого застоя...»
«Энергия чистая, выброс мгновенный. Значит, все принятые пилюли усвоились без остатка, никакого застоя...»
«Настоящий кандидат в бойцы. Он готов совершить прорыв в любой момент!»
«Настоящий кандидат в бойцы. Он готов совершить прорыв в любой момент!»
Сам Тань Чжэньпин застрял на пике первого ранга и пребывал в этом состоянии уже много лет. Обладая колоссальным опытом, он мгновенно разложил все по полочкам. Фан Пин оказался намного, намного сильнее, чем он смел надеяться.
Сам Тань Чжэньпин застрял на пике первого ранга и пребывал в этом состоянии уже много лет. Обладая колоссальным опытом, он мгновенно разложил все по полочкам. Фан Пин оказался намного, намного сильнее, чем он смел надеяться.

Комментарии

Загрузка...