Глобальный мир боевых искусств — Глава 52 читать онлайн

Три часа спустя

Жуйян, район Аньпин. Отель «Сюйжи»

Именно здесь разместили выпускников из Янчэна, сдающих экзамен на боевое отделение.

Номер 1608.

Фан Пин бросил вещи и окинул взглядом две стоящие в комнате кровати. Перед ним встал весьма серьезный вопрос.

Школа оказалась прижимистой: поселила учеников по четыре человека в номер. Но кроватей-то всего две. Как спать вчетвером? Четыре здоровых парня... Кто с кем ляжет? И кто посреди ночи решит перелезть на чужую половину? Вопросы деликатные и непредсказуемые.

Фан Пин покосился на своих соседей: У Чжихао, Чжан Хао и Ян Цзяня. Ян Цзянь — парень крупный, косая сажень в плечах. С таким спать опаснее всего: если прижмет во сне, даже вырваться не получится. Что же до остальных двоих...

Немного подумав, Фан Пин решил сразу расставить точки над «и»:

— Предупреждаю сразу: ноги у меня воняют, сплю я с храпом, во сне брыкаюсь и верчусь волчком.

— Какое совпадение, я тоже! — весело отозвался У Чжихао.

Чжан Хао смерил их недовольным взглядом и фыркнул:

— Ну и придурки. Ладно, стелите себе на полу, а мы с Ян Цзянем займем по кровати.

Парни переглянулись и дружно расхохотались.

Отсмеявшись, Чжан Хао принялся ворчать:

— Ну и жлобы у нас в школе. Могли бы и пощедрее быть с номерами.

У Чжихао мгновенно развеял его иллюзии:

— Дело не в жадности, тут всё рассчитано. Третьего числа куча народу отсеется и уедет. А те, кто останутся, получат по отдельному номеру. Я специально узнавал.

— Вот же гадство! — выругался Чжан Хао.

Жизнь оказалась слишком практичной штукой.

Фан Пин ничуть не удивился. Он улыбнулся и заметил:

— Придется эти дни потесниться. Главное, к моей постели ночью не приближайтесь. И это не шутка. Я тут стойку обновил, так что теперь у меня реакция боевая — могу и покалечить во сне. Пеняйте потом на себя.

— Иди ты! — хором отозвались парни.

Слишком много чести — к тебе приставать.

Чжихао, правда, на секунду задумался над его словами, а вот остальные двое пропустили предупреждение мимо ушей.

Ян Цзянь добродушно ухмыльнулся:

— Слушайте, а может, сходить к Лю Жоци и девчонкам? Вдруг поменяемся как-нибудь?

Все трое уставились на него как на марсианина.

Надо же! Все думали — скромник и простак, а он, оказывается, самый скрытный бабник в их компании!

Ян Цзянь тут же залился краской и принялся оправдываться:

— Да я в том смысле, что у них комната может быть просторнее... Чтобы все вместе...

— Ну да, рассказывай!

— Поздновато оправдываться!

— Кто тебе поверит!

Пока они наперебой подкалывали Ян Цзяня, в дверь постучали.

Ян Цзянь бросился открывать, спасаясь от насмешек. На пороге стояли братья Тань.

Едва переступив порог, Тань Хао выпалил:

— Парни, у меня тут бомбические новости! Мой отец сейчас трепался с кураторами из других уездов. Угадайте, что я слышал? В этом году проходной порог по показателям крови и ци на медосмотре может подскочить до ста двенадцати ка!

У Чжан Хао от этих слов лицо вытянулось:

— Да ну, бред какой-то...

Хотя все понимали, что требования вырастут, Чжан Хао до последнего надеялся, что ста десяти ка хватит за глаза. Сам он до этой планки немного недотягивал, но рассчитывал завтра перед тестом принять дань крови и ци, чтобы выжать нужные цифры. Для него было делом чести хотя бы пройти этот чертов медосмотр — иначе зачем было столько лет готовиться? Вылететь на первом же этапе казалось полным позором.

— Зуб даю! — горячился Тань Хао. — В этом году у всех показатели зашкаливают. Взять хотя бы наш Янчэн: по предварительным отчетам Департамента образования, ребят с уровнем выше ста десяти ка набралось не меньше сотни! А если прибавить тех, кто закинется пилюлями, да еще таких темных лошадок, как Фан Пин...

— Слышь, меня-то не приплетай, — лениво отозвался Фан Пин.

— Ладно, без обид, — хмыкнул Тань Хао. — Суть в том, что с учетом всех неучтенных талантов и тех, кто совершил прорыв в последний момент, в Янчэне наберется человек двести с лишним. И в других округах картина похожая. Говорят, в Жуйяне в этот раз вообще какой-то взрыв среди будущих мастеров. Так что если университеты боевых искусств резко не увеличат набор, то планка в сто двенадцать ка — это решенный вопрос.

Эти слова мало кого задели за живое — почти все в комнате уверенно перешагивали этот рубеж. И только Чжан Хао, единственный, кто не проходил по критериям, заметно помрачнел.

Он пытался хорохориться, уверяя, что поехал просто за компанию и готов к провалу. Но теперь, когда суровая реальность наступила ему на пятки, осознание того, что годы упорных тренировок пойдут прахом из-за пары недостающих единиц, больно ударило по самолюбию.

— Сто двенадцать ка... — Чжан Хао натянул на лицо вымученную улыбку, которая больше походила на гримасу боли. — Значит, мимо. Даже лишних пару дней в Жуйяне не задержусь...

— Чжан Хао, ты...

— Да всё нормально, парни, — он отмахнулся и натянуто рассмеялся. — Я ведь давно знал, к чему всё идет. Просто надеялся: сдам сначала теорию, а там уж будь что будет, хоть какая-то интрига оставалась бы. Зато теперь смогу полностью сосредоточиться на гуманитарных предметах. А боевыми искусствами займусь позже, на подготовительных курсах.

Тань Хао, заметив, как резко упало настроение в комнате, смущенно кашлянул:

— Ну, это я так... Отец краем уха слышал, может, и приврали чего. Кстати, а что это у вас комнатка такая тесная?

— А?

— Фан Пин, вы тут вчетвером ютитесь?

— Жесть.

— Мы с Тао получили номер побольше...

Тань Хао увлеченно пытался перевести тему, не замечая, какими кровожадными взглядами его наградила вся четверка.

Тань Тао, почувствовав, как в комнате повеяло могильным холодом, испуганно потеребил старшего брата за рукав. Ему показалось, что их сейчас просто разорвут на сувениры.

До Тань Хао наконец дошло. Он пресек свои восторги на полуслове и выдавил:

— Э-э... парни, вы чего?

Фан Пин закатил глаза и вздохнул:

— Хорош уже хвастаться. Шел бы ты отсюда, пока цел. За твое здоровье в этих стенах я теперь не дам и ломаного гроша.

— Да ладно вам! Вы же не собираетесь нас бить?

Тань Тао при этих словах обиженно зыркнул на брата — мол, огребать будешь ты, а огребаем «мы».

Тань Хао дураком не был. Поняв, что ляпнул лишнего, он тут же попытался загладить вину широкой улыбкой:

— Слушайте, а давайте я вас всех в ресторан свожу? Обеденный шведский стол в отеле — редкостная дрянь, сам проверял. Мой счет, идет?

Собственно, за этим они и зашли, просто язык Тань Хао бежал впереди паровоза.

Фан Пин вопросительно посмотрел на У Чжихао, тот перевел взгляд на Чжан Хао. Последний, не дав друзьям отказаться, воинственно заявил:

— Идем! Гуляем на всю катушку! Раз уж эти двое решили испортить нам настроение, мы их хорошенько раскулачим!

Когда Чжан Хао взял себя в руки, напряжение окончательно спало, и компания с шутками-прибаутками двинулась на выход.

Что же касается того, что братьям Тань достался отдельный двухместный номер, Фан Пин не испытывал по этому поводу никакой зависти. Их отец — один из руководителей делегации. То, что он выхлопотал сыновьям комнату получше, было вполне естественным явлением. Обычные законы жизни. Будь Фан Пин на его месте, поступал бы точно так же, ну или просто доплатил бы из своего кармана. Глупо обижаться на неравенство — мир устроен именно так, и это надо принимать как данность.

***

За обедом они оторвались по полной. Видеть, как Тань Хао с напускным страданием расплачивается по счету, было ни с чем не сравнимым удовольствием.

Когда братья попрощались и ушли, Чжан Хао тихо произнес:

— На самом деле они классные ребята. Если бы не моя кислая мина, Тань Хао не стал бы так паясничать, чтобы разрядить обстановку.

Действительно, и это притворное горе из-за счета, и шутки про номер — всё делалось ради того, чтобы отвлечь Чжан Хао. Тань Хао просто ляпнул про сто двенадцать ка, не подумав, что для кого-то в этой комнате это станет приговором. Ведь все остальные — и Фан Пин, и У Чжихао, и Ян Цзянь — эту планку брали играючи. Обычный разговор равных, который случайно ранил слабого.

Чжан Хао криво усмехнулся:

— Ладно, я всё понимаю. Жизнь вообще штука несправедливая. Если не станешь мастером боевых искусств, будь готов всю жизнь пресмыкаться. Но вы за меня не переживайте, меня такой ерундой не сломать. Поступлю в обычный вуз, начну подрабатывать, крутиться. Родители немного подкинут, и через пару лет запишусь на курсы боевой подготовки. Глядишь, еще и раньше вашего ранг получу!

У Чжихао тепло улыбнулся:

— А почему бы и нет? Я слышал, в университетах боевых искусств полно ребят, которые до самого выпуска так и остаются обычными людьми. Если ты станешь мастером раньше, чем мы закончим учебу, это будет угар.

Ян Цзянь тоже вставил свое веское слово:

— Ага. Поступлю я или нет, бросать тренировки точно не собираюсь. Пускай позже, но своего добьюсь.

Парни еще немного поболтали, но Фан Пин почти не участвовал в разговоре.

Пример Чжан Хао наглядно показал ему, насколько жесток этот отбор. Экзамен на боевое отделение — это не просто тест, это водораздел, за которым скрывается пропасть между кастами. И в этой борьбе всегда есть побежденные, чьи надежды безжалостно растаптываются.

Сегодня всё обошлось мирно. Но третьего числа, когда вывесят официальные результаты медосмотра и проходной балл, сотни ребят потеряют всякую веру в себя.

Многие из них годами во всем себе отказывали.

Некоторые семьи влезали в долги, продавали последнее имущество, лишь бы дать ребенку шанс зацепиться за боевое отделение. Они надеялись на чудо, которое в одночасье изменит их жизнь.

А через пару дней эти мечты рассыплются в прах.

Фан Пин легко мог представить, сколько отчаяния и глупостей принесет этот день.

«Боевые искусства... — размышлял он. — Государство возвело мастеров в ранг элиты, осыпая их немыслимыми благами и привилегиями. Но почему? Действительно ли это справедливо? Даже если один боец стоит сотни обычных работяг, их всё равно абсолютное меньшинство. Откуда такой колоссальный разрыв в правах и социальном статусе? Это кажется перебором»

В голове невольно всплыли слова, некогда брошенные Ван Цзиньяном:

«В этом мире ничего не дается просто так. За всё нужно платить. Обыватели стонут от несправедливости, не зная, что сильные мира сего считают правила игры еще более жестокими»

Тогда Фан Пин не придал значения этой фразе, но теперь она заиграла новыми красками. В ней явно крылся глубокий и пугающий подтекст.

К сожалению, пазл не складывался — слишком мало информации.

Впрочем, к чему забивать голову сейчас? Поступит в университет — и всё узнает.

Фан Пин не считал себя самым умным человеком на свете. Раз правительство закрепило за мастерами такое положение, значит, у них были на то веские причины. Наверху сидят не дураки, и видят они гораздо дальше вчерашнего школьника.

Сейчас его главной заботой был завтрашний медосмотр.

После обеда Фан Пин больше не выходил из номера.

Его товарищи тоже притихли. Никто не тренировался — все берегли силы, настраиваясь на решающий день.

Огромный отель, забитый тысячами встревоженных абитуриентов, погрузился в глубокое, почти осязаемое молчание. Каждый ждал своего часа.

Комментарии