Летнее солнце проникало в один из гостевых дворов Секты Цинсяо; за стенами разносился оглушительный стрекот цикад. Во дворе Ли Ян упорно тренировался с копьём, вздымая порывы резкого ветра, которые налетали на стены двора.
Чжао Линлун в синем одеянии вошла в ворота и, посмотрев на него, невольно спросила: «Старший братец, ты гостишь в Секте Цинсяо уже столько времени — почему бы тебе не выйти прогуляться? Сейчас здесь каждый день что-то меняется, стало очень любопытно».
Ли Ян ничего не ответил, продолжая сосредоточенно наносить удары, отчего Чжао Линлун только развела руками.
С того боя минуло несколько месяцев, но Ли Ян всё ещё не выбрался из мрака и даже почти не разговаривал с ней.
Она понимала его мысли: пусть даже она спасла ему жизнь, в его сердце по-прежнему жило горькое чувство, что его обманули.
Прежде Ли Ян то и дело демонстрировал перед ней своё боевое мастерство и делился великими замыслами. Будь она на его месте, ей тоже было бы трудно смириться со случившимся, тем более что гордость Ли Яна многократно превосходила её собственную.
Чжао Линлун подошла к каменному столу во дворе, села и сама принялась рассказывать о переменах, произошедших в Секте Цинсяо за последнее время.
«Слышала, глава снова взял ученика, причём чрезвычайно одарённого: ему всего пять лет, а его уже называют будущим сильнейшим мастером Секты Цинсяо. Уж не знаю, то ли секта намеренно поднимает вокруг него шум, то ли он и впрямь столь грозен».
«А ещё я видела, как состязались два ученика Секты Цинсяо. Что и говорить, боевые искусства здесь совершенно иные — от одного только Искусства Управления Мечом мне и самой захотелось освоить его».
«Слышал ли ты об известной Чжу Янь? Эта женщина — прославленная в Гучжоу учёная дама, искусная в игре на цитре, шахматах, каллиграфии и живописи. Её стихи и песни широко известны даже в Центральной провинции Чжунтянь, многие отпрыски знатных семей восхищаются ею до небес. Но главное — служанка подле Чжу Янь далеко не проста».
Хотя Ли Ян и продолжал упражняться с копьём, её речи уже привлекли его внимание.
На самом деле ему и самому было любопытно узнать больше о Секте Цинсяо, иначе он не оставался бы здесь так долго.
Чжао Линлун уловила его интерес; слабо улыбнувшись, она продолжила рассказывать обо всём, что видела в обители.
Прошло немало времени.
В конце концов Чжао Линлун утомилась говорить и поднялась, собираясь уходить. Но у самых ворот она вдруг вспомнила: «Кстати, Янь Цзюэдин на середине склона выстроил Арену Боевых Искусств, чтобы ученики Секты Цинсяо могли состязаться с гостями из мира боевых искусств без риска для жизни. Вышло весьма занятно! Какой-то паренёк по имени Цинь Е одержал уже двадцать побед подряд. Говорят, он второй ученик главы. Если захочешь размяться, можешь тоже испытать себя».
Лишь спустя долгое время после её ухода Ли Ян наконец перестал упражняться с копьём.
Он медленно поднял голову, взглянул в лазурную высь небес и тихо пробормотал себе под нос: «Почему ты непременно носишь фамилию Ли?..»
Он не мог забыть картину того дня, когда Ли Цинцю сошёл с небес верхом на орле. Это зрелище перевернуло его прежние представления и заставило некоторые убеждения пошатнуться.
Он оставался в Секте Цинсяо не только для того, чтобы залечить раны: ему хотелось немного успокоиться.
Быть может, ему и впрямь стоило прогуляться и взглянуть своими глазами, какой стала нынешняя Секта Цинсяо.
......
Центральная провинция Чжунтянь, имперская столица.
Древнее имя столицы династии Великое Ли — Чжэньян; город Чжэньян был основан целое тысячелетие назад и пережил смену пяти династий. Сквозь века он знал великие взлёты и сокрушительные падения, оставаясь свидетелем перемен в мире смертных.
С основанием династии Великое Ли Императорский город Чжэньян вновь вступил в пору наивысшего расцвета.
Облачённый в тёмное чиновничье одеяние Фэн Дай стоял на высоком тереме и взирал на бескрайнее великолепие древнего города. Заложив руки за спину, он наблюдал, как заходящее солнце опускается на городские стены.
Хотя он находился в имперской столице уже некоторое время, всякий раз, когда у него выдавалась свободная минута, он любил приходить сюда и любоваться прекрасными видами города.
Этот высокий терем поднимался на четыре яруса и поражал роскошью: кровля из красной черепицы, загнутые карнизы в виде драконьих голов, могучие столбы из красного дерева — всё дышало величественным размахом. На улице внизу сновали толпы людей и повозки; простолюдины, купцы и люди из мира боевых искусств тянулись непрерывным потоком. Всякий раз, приходя сюда, Фэн Дай ощущал какую-то нереальность происходящего.
В провинции Гучжоу не нашлось бы ни единого города, способного сравниться с этой столицей процветанием и красотой.
Но сердце Фэн Дая терзалось мучительным сомнением: здешний люд жил в холе и достатке, наперебой восхваляя нынешнего государя за его гражданскую мудрость, военные заслуги и заботу о народе — это был небывалый цветущий век.
Разоблачить злодеяния императора было попросту невозможно. Фэн Дай и сам невольно думал: даже если государь и творил зло, не кажутся ли те грехи ничтожными перед лицом его нынешних великих заслуг?
Пока Фэн Дай пребывал в растерянности, за его спиной послышались шаги; ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто пришёл.
Цзя И, облачённый в парчовую форму Стражи Защиты Небес, быстрым шагом вошёл в комнату, подошёл к столу, опустился на стул, налил себе чашу вина и осушил её одним махом.
Лишь опрокинув три чаши кряду, он почувствовал облегчение.
«Во дворце творится всё большая чертовщина, мне уже ступать туда боязно».
Первая же фраза Цзя И привлекла внимание Фэн Дая. Он повернулся к нему и с недоумением спросил: «С чего такие речи?»
Цзя И махнул ему рукой, приглашая подойти и сесть рядом.
Фэн Дай подошёл к столу и сел, а гость заговорил: «Разве государь не устроил пир для всех школ и сект мира боевых искусств Поднебесной? Вот только некоторые главы банд и главы сект, войдя во дворец, обратно так и не вышли. А по ночам там вечно кто-то плачет — не разобрать, мужчина или женщина. Люди шепчутся, будто это плачут призраки».
Услышав это, Фэн Дай нахмурился и с удивлением возразил: «Однако в городе подобных слухов не слышно. Напротив, некоторые главы сект вовсю бахвалятся тем, что сподобились лицезреть истинный лик Святого, да и государь действительно пожаловал ряду школ чины».
Цзя И покачал головой: «Это лишь видимость. Мне ли, воину Стражи Защиты Небес, не знать истинного положения дел? Некоторым из наших уже доводилось убирать за государем трупы — говорят, те испустили дух прямо в тронном зале».
Фэн Дай вспомнил прежние слова У Баоюя: если Демонические Врата впрямь созданы императором, то уровень боевого мастерства государя наверняка очень высок.
А если прибавить к этому стремление императора заполучить эликсир бессмертия, Фэн Дай невольно приходил к самым крайним предположениям.
«Сегодня Стражу Защиты Небес передали под начало Управления Запрета Боевых Искусств, так что покоя нам теперь не видать, — сокрушался Цзя И. — Ты и представить не можешь: это управление создал нынешний государь сразу после восшествия на престол, шести ведомствам оно не подчиняется и подвластно лишь императору. Стражу же учредил сам Гаоцзу! Пусть при покойном государе мы и пришли в упадок, но за нашими плечами всё же вековые корни. Потому мы с ними вечно сцеплялись. А теперь — гляди-ка, опустились до положения подручных у заклятых соперников. Разве ж нам дадут продохнуть?»
Цзя И тяжело вздохнул и, говоря это, снова налил себе чашу вина.
Фэн Дай с сомнением спросил: «Среди вашей Стражи Защиты Небес каждый — превосходный боец, а мастера высшего ранга — и вовсе бывшие Первые воины да непревзойдённые мастера. Даже окажись вы под надзором Управления Запрета Боевых Искусств, неужто они посмеют что-то с вами сделать?»
Цзя И округлил глаза: «Да у тех ребят из управления мастерство ничуть не хуже нашего! И ведь странно: ума не приложу, где государь набрал столько грозных бойцов. Эти типы вечно ходят в масках и предпочитают действовать глубокой ночью; даже в имперской столице мало кто знает об их существовании».
«Того, кто стоит во главе Управления Запрета Боевых Искусств, величают господином Сюанем. Боевое мастерство его непостижимо глубоко: какой бы грозный мастер перед ним ни предстал, он расправляется с ним играючи. Несколько лет назад я своими глазами видел, как он не более чем за три приёма насмерть сразил человека, который двадцать лет назад был признан первым в мире боевых искусств в провинции Наньчу! Его искусство передвижения призрачно, точно у выходца с того света, а сила ладоней не знает равных в своей сокрушительной мощи».
Стоило ему вспомнить ту картину, как по коже пробегал мороз.
«И каков же этот господин Сюань в сравнении с главой Ли?» — с любопытством поинтересовался Фэн Дай.
Цзя И задумался на мгновение, после чего ответил: «Трудно сказать. Ни тот, ни другой не показывали при мне всей своей силы. Но, сдаётся мне, во всей Поднебесной единственный, кто способен потягаться с господином Сюанем, — это глава Секты Цинсяо».
Вспомнив, что он испытал перед Ли Цинцю, Цзя И вновь содрогнулся: ему ни за что на свете не хотелось снова пережить муки Заклятия Пленения Души.
Фэн Дай нахмурился, и во взгляде его проступила глубокая тревога.
В Поднебесной только-только воцарился покой — неужели император снова затевает смуту?
Нужно написать весточку главе Ли, дабы тот подготовился заранее: если государь решил взяться за мастеров боевых искусств всей Поднебесной, Секте Цинсяо этой участи тоже не избежать.
В последнее время в имперской столице всё чаще толковали о грозных победах Секты Цинсяо, и Фэн Дай всерьёз опасался, как бы Цзян Чжаося и Сюй Нин не привлекли внимание императора.
Цзя И не ведал, о чём размышляет собеседник, и продолжал изливать горечь: за пределами Чжунтяня он как воин Стражи пользовался безмерным почётом, но в императорском дворце вынужден был ступать словно по тонкому льду, не имея никакого положения.
......
Солнце ярко сияло, а горный ветерок приносил с собой приятную прохладу.
Ли Цинцю вёл за собой Юань Ли и Чжао Чжэня вниз по склону; их путь как раз пролегал мимо Арены Боевых Искусств, возведённой Янь Цзюэдином.
Янь Цзюэдин и Сюй Нин покинули обитель уже десять дней назад, взяв с собой пятерых учеников, дабы дать тем возможность пройти закалку в странствиях.
За них Ли Цинцю был совершенно спокоен: Янь Цзюэдин — старый волк цзянху, да и Сюй Нин уже видела кровь, так что в пределах Гучжоу с ними, скорее всего, ничего не случится.
Выйдя по тропе из перелеска, Ли Цинцю заметил у Арены Боевых Искусств несколько десятков человек: кроме учеников Секты Цинсяо там собрались паломники, ремесленники и люди цзянху, глазевшие на зрелище и то и дело взрывавшиеся одобрительными выкриками.
Каждый день гору патрулировала группа учеников, так что пока никто не устраивал там беспорядков.
Ли Цинцю вскинул бровь и перевёл взор на помост: там как раз вели поединок две женщины. Одной была ученица Ли Дунъюэ, Лю Янь, а второй — воительница в чёрном одеянии, показавшаяся ему смутно знакомой.
Вскоре он признал её: разве не эта дева из цзянху в тот день провела его в Альянс Семи Гор?
Хотя культивация Лю Янь достигла лишь первого слоя Сферы Вскармливания Начала, тягаться с Чай Юньшан ей было не под силу. Впрочем, Чай Юньшан не стремилась ставить соперницу в неловкое положение: со стороны их бой казался обычным обменом ударами, но на деле она намеренно давала девушке возможность отрабатывать приёмы, помогая той глубже постичь собственное мастерство.
Ли Цинцю не стал останавливаться, а Чжао Чжэнь и Юань Ли и вовсе не проявили к поединку на помосте ни малейшего интереса.
Они продолжали спускаться по горной тропе. Заметившие их ученики тут же разворачивались и почтительно приветствовали Ли Цинцю боевым поклоном, складывая кулак с ладонью.
Чай Юньшан обратила внимание на поведение учеников Секты Цинсяо под помостом, скользнула взглядом вслед за ними — и зрачки её внезапно расширились.
«Это он!»
Чай Юньшан не могла забыть того молодого человека, который несколько лет назад в одиночку поднялся на гору, под покровом ночи убил Люй Тайдоу, после чего гордо удалился.
Пусть имени того юноши она так и не узнала, его лицо навсегда врезалось ей в память.
«Он ученик Секты Цинсяо? Нет... положение его куда выше».
Пока в голове Чай Юньшан проносились эти мысли, она не прекратила бой: отведя взор, она снова сосредоточилась на поединке.
Под помостом Гу Дубао подметил направление её взгляда и тоже обернулся, успев разглядеть удаляющиеся спины Ли Цинцю и двух мальчиков.
«Его сопровождают двое отроков... Неужто это и есть глава Секты Цинсяо?»
Гу Дубао с любопытством размышлял об этом. Они провели в Секте Цинсяо уже немало дней, исправно внося плату за постой, но самого главу повидать так и не довелось, хотя кое-что о Ли Цинцю они всё же слышали от учеников.
Едва троица скрылась в лесу на дороге к подножию горы, Гу Дубао решил последовать за ними.
Он надеялся улучить миг и обратиться к Ли Цинцю с просьбой: не удастся ли с помощью имевшейся у него книги тайных техник убедить того взять Чай Юньшан в ученицы?
Спустившись по тропе примерно на два ли, Гу Дубао вдруг увидел, как Ли Цинцю придержал обоих детей и замер.
«Ли-эр, Чжэнь, как насчёт того, чтобы наставник показал вам сегодня, как следует справляться со злодеями?»
Неожиданно прозвучавший голос Ли Цинцю заставил прятавшегося за деревом Гу Дубао вздрогнуть от испуга, и он уже порывался выйти наружу с объяснениями.
«Надо же, выходит, помимо Цзян Чжаося и Сюй Нин в Секте Цинсяо водятся и другие мастера. Похоже, дошедшие до нас сведения не лгали: глава Секты Цинсяо, возможно, и впрямь получил истинное наследие Настоящего Человека Цинсяо древних времён».
Раздался холодный смешок, эхом прокатившийся по лесной чаще.
Гу Дубао тут же пригнулся ещё ниже, охваченный изумлением: кто же осмелился явиться прямо к Секте Цинсяо и устроить засаду на её главу?!

Комментарии

Загрузка...