Ван Лэй резко сел на кровати, окатившись холодным потом от кошмара, и растерянно оглядел тесную камеру, сидя на узком топчане.
Этот страшный сон отличался от того, что он видел в первой половине ночи: на этот раз ему приснилось, будто вор переломал ему и руки, и ноги, а железные тиски чьих-то рук крепко сжали его за загривок и развернули лицом к мчащемуся на него фургону.
Глухой удар, Ван Лэй взмыл в воздух, а приземлившись, в полной мере ощутил всю боль от распадающихся на части суставов и костей.
Под конец сна Ван Лэй, чья оторванная голова катилась по земле, в мгновение перед тем, как её раздавили мчащиеся колеса, увидел, как тот вор сидит в кабине грузовика со звериной ухмылкой и в упор смотрит на него.
Весь этот день Ван Лэй провёл в пучине отчаяния: он знал, что из-за него погиб человек, и теперь ему грозит тюремный срок, возможно, не меньше десяти лет.
И отчаивался Ван Лэй вовсе не из-за перспективы оказаться за решёткой — он думал о том, что если он загремит в тюрьму, то неизвестно, когда Линь Сюээр сможет очнуться и сможет ли вообще, а ведь у неё не осталось ещё одной тысячи лет...
На следующий день Ван Лэй сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и непрерывно кивал. С огромными тёмными кругами под глазами, с осунувшимся лицом, он выглядел таким измождённым, что, казалось, мог завалиться на постель и уснуть в любую секунду.
Верно, он боялся снова погрузиться в этот бесконечный кошмар, поэтому не сомкнул глаз за всю ночь. Стоило ему лишь начать засыпать, как он со злостью щипал себя за внутреннюю сторону бедра, заставляя продержаться ещё хоть немного.
Когда его в очередной раз попытался заманить в свои сети повелитель снов, решётка издала громкий лязг. Сонливость у Ван Лэя слетела вмиг, он поднял голову и увидел входящих женщину-полицейского Цзян Юй и Ли Синя. Позади них шагал мужчина в красном традиционном китайском камзоле; спутники загораживали его, лица было не разглядеть, да и стук исходил именно от них.
Когда тяжёлая железная дверь отворилась, Цзян Юй и Ли Синь подались в стороны, освобождая проход, и взору предстал мужчина в красном костюме — это был Третий дядя.
Третий дядя с гневом на лице сделал несколько быстрых шагов вперёд и отвесил Ван Лэю оплеуху прямо по макушке:
— Паршивец! Подумаешь, какая-то паршивая банка! Потерял так потерял! Какого чёрта ты за ним побежал? А если бы ты жизнь потерял, что тогда?!
Хотя Третий дядя и отчитывал Ван Лэя на чём свет стоит, на душе у парня от этого стало тепло.
Но стоявшая за их спинами Цзян Юй при словах Третьего дяди помрачнела от гнева, внутренне кипя возмущением: «Разве чужая жизнь — не жизнь? Говорить такое — верх неуважения к покойному».
Она уже сделала шаг вперёд и открыла рот, чтобы высказаться, как вдруг Ли Синь перехватил её за руку. Встретившись взглядом с сурово уставившимся на неё Ли Синем, Цзян Юй с досадой подавила в себе порыв броситься с обвинениями, топнула на месте ногой и принялась беззвучно шевелить губами, что-то злобно бормоча себе под нос.
Хотя Третий дядя и бранился на словах, в сердце он всё равно переживал за Ван Лэя. Заметив его измождённый вид, он не удержался от упрёка:
— На кого ты похож? Неужели вчера так перепугался, что глаз сомкнуть не смел?
Увидев, что Ван Лэй кивнул, Третий дядя помрачнел ещё сильнее:
— Никчёмный сопляк! И как только я умудрился взять такого ученика!
Разъярённый Третий дядя круто развернулся, заложил руки за спину и зашагал к выходу. Сделав пару шагов, он оглянулся: Ван Лэй по-прежнему сидел на узком топтане, тупо уставившись в пол.
Сморщившись от досады, Третий дядя громко прикрикнул:
— Чего застыл? Или тебе здесь мёдом намазано? Живо за мной!
Услышав это, Ван Лэй с недоверием уставился на Третьего дядьку, а когда тот с сердитым лицом отвернулся и вышел, перевёл взгляд на стоявшего у дверей Ли Синя.
Ли Синь бесстрастно посмотрел на него и бросил:
— Выходи.
От этих слов Ван Лэй испытал сильнейшее потрясение! На нём же висело дело о непреднамеренном убийстве! Это ведь не драка какая-то, чтобы можно было уйти просто так по мановению руки?
Словно находясь в каком-то сне, Ван Лэй послушно поплелся следом за Третьим дядей, и лишь вернувшись в Гусянчжай, он наконец поверил, что человек, замешанный в уголовном деле с летальным исходом, сумел выйти на свободу всего через два дня пребывания в полицейском участке!
По возвращении в Гусянчжай они не обменялись ни единым словом. Увидев, что Ван Лэй мешком рухнул на кровать, Третий дядя через плечо бросил:
— Выспишься как следует. Полагаю, за эти пару дней тебя знамо как потрепало.
С этими словами он удалился. Ван Лэй лежал на постели, не в силах вымолвить и слова, и лишь после ухода Третьего дяди перевернулся на спину.
Подушка давно промокла от слёз.
Пережитое за последние дни казалось Ван Лэю безумным кошмаром: с того самого вечера, когда он столкнулся с призраком в автобусе, вся его жизнь перевернулась с ног на голову.
Упокоение призрачного младенца, охота на маньяка из секты, непреднамеренное убийство...
Хотя внешне Ван Лэй старался держаться молодцом и не показывать вида, внутри него уже накопилось колоссальное напряжение. И вот это попадание в полицию стало той самой соломинкой, что переломила спину верблюду: в тот самый момент, когда он снова растянулся на собственной кровати, его и без того потрепанная психическая защита рухнула окончательно, и наружу вырвался весь скопившийся негатив.
Беззвучно проплакав добрую половину дня, Ван Лэй провалился в тяжёлый сон. В комнате же внезапно вспыхнул золотистый свет, зависший над его телом, и тонкие лучи, словно живые руки, нежно коснулись его лица.
На следующий день Ван Лэя разбудил раскатистый голос Третьего дяди. Сонно ворочаясь с боку на бок, он слушал его ругань:
— Солнце уже высоко, а ты всё дрыхнешь! До каких пор спать собрался?!
Бранясь на ходу, Третий дядя подошёл к кровати и резким движением сорвал с парня одеяло.
Повесив на плечо полотенце и зажав во рту зубную щётку, Ван Лэй стоял у дверей и тупо смотрел на непрерывный поток машин на проезжей части, лихорадочно соображая, у которой из трёх красавиц, прошедших мимо только что, были самые красивые ноги...
Ополоснувшись, Ван Лэй уселся на диван и озадаченно спросил Третьего дяню:
— Третий дядя, какими же ты обладаешь невероятными связями? Стоило захотеть — и меня тут же вытащили! Просто рука владыки достает до небес!
Третий дядя бросил на него презрительный взгляд и фыркнул:
— Рука до небес? Подумаешь, вор погиб под колесами, потому что ты гнался за ним! Эка невидаль! Да если бы ты собственными руками прикончил его, твой Третий дядя и то сумел бы вытащить тебя в тот же день! Шутки шутишь! По-твоему, я зря столько лет крутился в этих кругах?!!
Глядя, как Третий дядя с абсолютно серьёзным видом пускает пыль в глаза, Ван Лэй не посмел его прерывать. Дождавшись, пока тот закончит, он подпустил лести: мысленно прикинув кое-что, он подскочил, налил Третьему дяде чаю и тут же отвесил порцию угодничества:
— Точно! По вчерашнему дню сразу видно, что Третий дядя — человек необычайный, обладающий колоссальной силой!
Заметив, что Третий дядя самодовольно ухмыльнулся и пригубил чаю, Ван Лэй понял, что лесть попала в цель, и тут же перешёл к делу:
— Третий дядя! Хе-хе! Тут такое дело, без вашей мудрости старику никак не обойтись!
Услышав это, Третий дядя поставил чашку на стол и сурово выкатил глаза:
— То-то я гляжу, чего это ты сегодня такой услужливый: и чай подай, и воду принеси! Выходит, подвоха ждал с моей стороны!
Ван Лэй хихикнул и, скорчив просительную физиономию, затянул:
— Да разве ж дело не в том, что у моего Третьего дяди высочайшее мастерство Дао и глубочайший жизненный опыт? А я что? Зелёный юнец, у которого совсем руки связаны. Вся надежда только на вас, Третий дядя!
Смерив ухмыляющегося Ван Лэя взглядом, Третий дядя сдобрялся от этой порции похвалы и махнул рукой:
— Говори давай! Что стряслось?
Перейдя к сути, Ван Лэй тут же сбросил с лица шутливое выражение и произнёс со всей серьёзностью:
— После твоего отъезда в городе объявился серийный убийца-маньяк, который охотится исключительно на девушек от двадцати до двадцати четырёх лет. Это как раз то самое культивация призрачного гу, о чём вы говорили в прошлый раз, когда я звонил!
Услышав это, Третий дядя помрачнел и строго спросил:
— Что-то уже удалось выяснить?
Бегая глазами, Ван Лэй замялся в ответ:
— На данный момент — ровным счётом ничего!
Третий дядя уселся на диван и долго о чём-то размышлял:
— Сколько жертв на сегодняшний день?
— Уже пять.
Третий дядя откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и, прикрыв глаза, вновь погрузился в думы, после чего произнёс:
— Выходит, до сих пор нет ни малейшего понятия ни о личности убийцы, ни о том, к какому клану или горе он принадлежит?
Заметив, что Ван Лэй хочет что-то сказать, но мнется, Третий дядя бросил:
— Эх, спросить с тебя — только время терять! Ты ведь говорил, что от него сбежал призрак?
Дождавшись кивка от Ван Лэя, Третий дядя ударил правым кулаком о левую ладонь и решительно сказал:
— Ладно, тогда поступим так: я кое-что придумаю, а сегодня ночью посмотрим, удастся ли нам выйти на след убийцы через этого женского духа.

Комментарии

Загрузка...