Пламя светильника подрагивало, бросая на стены неровные тени.
Пламя светильника подрагивало, бросая на стены неровные тени.
В комнате то темнело, то становилось светлее.
В комнате то темнело, то становилось светлее.
За последние сто лет Нин Цзяоцзяо ни разу не зажигала по ночам огонь. Эта привычка появилась у неё только после прихода Нин Чжэна.
За последние сто лет Нин Цзяоцзяо ни разу не зажигала по ночам огонь. Эта привычка появилась у неё только после прихода Нин Чжэна.
— Ну что, набрал сегодня людей в поместье Ковки Мечей? — Нин Цзяоцзяо уплетала еду, забавно раздувая щеки, точь-в-точь как ручной хомячок. При этом из её рта то и дело мелькал ряд острых, как у акулы, зубов. — И много их?
— Ну что, набрал сегодня людей в поместье Ковки Мечей? — Нин Цзяоцзяо уплетала еду, забавно раздувая щеки, точь-в-точь как ручной хомячок. При этом из её рта то и дело мелькал ряд острых, как у акулы, зубов. — И много их?
— Да, ровно сто человек, — Нин Чжэн вкратце пересказал события уходящего дня, тихо хмыкнув: — Работящие ребята, хоть каждый и со своими причудами. Но в целом ничего страшного.
— Да, ровно сто человек, — Нин Чжэн вкратце пересказал события уходящего дня, тихо хмыкнув: — Работящие ребята, хоть каждый и со своими причудами. Но в целом ничего страшного.
Он предпочитал делиться только хорошими новостями, умалчивая о трудностях.
Он предпочитал делиться только хорошими новостями, умалчивая о трудностях.
— А можно мне как-нибудь подняться на гору и поиграть с ними? — Нин Цзяоцзяо откровенно изнывала от скуки, запертая в четырех стенах крошечного дворика. — Я бы тоже помогала им строить дома. А еще я умею возделывать землю и сажать рис!
— А можно мне как-нибудь подняться на гору и поиграть с ними? — Нин Цзяоцзяо откровенно изнывала от скуки, запертая в четырех стенах крошечного дворика. — Я бы тоже помогала им строить дома. А еще я умею возделывать землю и сажать рис!
— Как-нибудь выберу время и возьму тебя с собой, — с улыбкой пообещал Нин Чжэн.
— Как-нибудь выберу время и возьму тебя с собой, — с улыбкой пообещал Нин Чжэн.
Но как он мог на самом деле её туда отвести?
Но как он мог на самом деле её туда отвести?
Появись она там — забот у него только прибавилось бы.
Появись она там — забот у него только прибавилось бы.
Да и дело было вовсе не в его нежелании.
Да и дело было вовсе не в его нежелании.
Обитатели этого призрачного селения давно превратились в связанных с местом духов. Они даже не догадывались, что мертвы уже больше века, и послушно повторяли свои прижизненные привычки день за днем.
Обитатели этого призрачного селения давно превратились в связанных с местом духов. Они даже не догадывались, что мертвы уже больше века, и послушно повторяли свои прижизненные привычки день за днем.
У Нин Цзяоцзяо самосознание сохранилось куда лучше, чем у остальных. Но покинуть пределы призрачного селения она просто физически не могла.
У Нин Цзяоцзяо самосознание сохранилось куда лучше, чем у остальных. Но покинуть пределы призрачного селения она просто физически не могла.
— О! Точно! А давай схватим кого-нибудь из этого поместья и притащим сюда? Пусть помогает мне ловить речных ёкаев, — личико Нин Цзяоцзяо просияло, стоило ей представить эту картину.
— О! Точно! А давай схватим кого-нибудь из этого поместья и притащим сюда? Пусть помогает мне ловить речных ёкаев, — личико Нин Цзяоцзяо просияло, стоило ей представить эту картину.
Она никак не могла выбросить эту затею из головы. Видимо, сама когда-то «попала под дождь», а теперь изо всех сил стремилась порвать чужие зонты. В этом и крылось их главное различие с Нин Чжэном.
Она никак не могла выбросить эту затею из головы. Видимо, сама когда-то «попала под дождь», а теперь изо всех сил стремилась порвать чужие зонты. В этом и крылось их главное различие с Нин Чжэном.
— Поговорим об этом позже, — ответил Нин Чжэн, отправляя в рот очередной кусочек нежной рыбы.
— Поговорим об этом позже, — ответил Нин Чжэн, отправляя в рот очередной кусочек нежной рыбы.
По правде говоря, спускать новоиспеченных работников с горы он не собирался.
По правде говоря, спускать новоиспеченных работников с горы он не собирался.
Дом — это дом, а работа — это работа.
Дом — это дом, а работа — это работа.
Их не стоило смешивать. Лучше провести чёткую границу между делами и личной жизнью, оставив это место тихой гаванью для себя одного.
Их не стоило смешивать. Лучше провести чёткую границу между делами и личной жизнью, оставив это место тихой гаванью для себя одного.
А что творится в поместье — дело десятое. Главное, чтобы оно приносило доход и обеспечивало его ресурсами для спокойного самосовершенствования.
А что творится в поместье — дело десятое. Главное, чтобы оно приносило доход и обеспечивало его ресурсами для спокойного самосовершенствования.
В роли владельца он мог и вовсе не показываться на горе. Нин Чжэн рассудил так: как только дела пойдут на лад и процессы наладятся, будет достаточно наведываться туда раз в месяц, не забивая голову мелочами.
В роли владельца он мог и вовсе не показываться на горе. Нин Чжэн рассудил так: как только дела пойдут на лад и процессы наладятся, будет достаточно наведываться туда раз в месяц, не забивая голову мелочами.
Именно так и поступало большинство культиваторов.
Именно так и поступало большинство культиваторов.
Кто станет лично день и ночь дежурить на собственной шахте или у плавильных печей? Все дела перепоручали доверенным управляющим, а сами закрывались в тишине пещерных обителей ради медитаций.
Кто станет лично день и ночь дежурить на собственной шахте или у плавильных печей? Все дела перепоручали доверенным управляющим, а сами закрывались в тишине пещерных обителей ради медитаций.
В конце концов, личная сила решала всё. Если ты достаточно могуществен, любые сокровища сами притекут к твоим ногам.
В конце концов, личная сила решала всё. Если ты достаточно могуществен, любые сокровища сами притекут к твоим ногам.
Нин Чжэн подумывал о том, чтобы выкроить время и взглянуть на мир за пределами этих гор. Но, разумеется, не ради безумных планов Цзюцай Жуна с расширением поместья и открытием сети оружейных лавок.
Нин Чжэн подумывал о том, чтобы выкроить время и взглянуть на мир за пределами этих гор. Но, разумеется, не ради безумных планов Цзюцай Жуна с расширением поместья и открытием сети оружейных лавок.
Сегодняшняя встреча лишь укрепила его в мысли, что нынешний набор кузнецов — худший из всех, что можно было вообразить.
Сегодняшняя встреча лишь укрепила его в мысли, что нынешний набор кузнецов — худший из всех, что можно было вообразить.
Неженки, неспособные даже палец о палец ударить без подсказки. Единственное, в чем они преуспели, — это в пустом энтузиазме. Никаких реальных талантов.
Неженки, неспособные даже палец о палец ударить без подсказки. Единственное, в чем они преуспели, — это в пустом энтузиазме. Никаких реальных талантов.
Да кому вообще сдалось их бессмертие? Что же касается прочих умений... Их производительность уступала даже самым простым деревенским мужикам!
Да кому вообще сдалось их бессмертие? Что же касается прочих умений... Их производительность уступала даже самым простым деревенским мужикам!
Он хотел отправиться в путь вовсе не из-за них. Просто Нин Чжэн понимал: вечно прятаться от реальности, засунув голову в песок, не получится. Нужно своими глазами увидеть мир и понять, как он устроен.
Он хотел отправиться в путь вовсе не из-за них. Просто Нин Чжэн понимал: вечно прятаться от реальности, засунув голову в песок, не получится. Нужно своими глазами увидеть мир и понять, как он устроен.
Что же касается опасностей, подстерегающих снаружи...
Что же касается опасностей, подстерегающих снаружи...
«Сытый амбар душу греет, а полный кошель страх гонит»
«Сытый амбар душу греет, а полный кошель страх гонит»
Вот тут-то бессмертные кузнецы и пригодятся. Стоит накопить побольше очков удачи перед дорогой, и капризная судьба сама убережет его от любых невзгод.
Вот тут-то бессмертные кузнецы и пригодятся. Стоит накопить побольше очков удачи перед дорогой, и капризная судьба сама убережет его от любых невзгод.
За ужином Нин Чжэн делился новостями: рассказывал о чудачествах новых кузнецов и рассуждал о перспективах дела. Нин Цзяоцзяо мало что смыслила в тонкостях управления, но слушала с замиранием сердца.
За ужином Нин Чжэн делился новостями: рассказывал о чудачествах новых кузнецов и рассуждал о перспективах дела. Нин Цзяоцзяо мало что смыслила в тонкостях управления, но слушала с замиранием сердца.
Для неё именно это и было настоящим домом.
Для неё именно это и было настоящим домом.
В глубинах её угасающей памяти теплились смутные воспоминания: когда-то давно, за вечерней трапезой, родители точно так же рассказывали ей и брату о том, как прошел их день в поле.
В глубинах её угасающей памяти теплились смутные воспоминания: когда-то давно, за вечерней трапезой, родители точно так же рассказывали ей и брату о том, как прошел их день в поле.
Покончив с едой, Нин Чжэн немного поиграл с ней в «дочки-матери».
Покончив с едой, Нин Чжэн немного поиграл с ней в «дочки-матери».
Вдруг Нин Цзяоцзяо оживилась:
Вдруг Нин Цзяоцзяо оживилась:
— А давай в этом году сходим на новогоднюю ярмарку? Она ведь бывает только раз в году!
— А давай в этом году сходим на новогоднюю ярмарку? Она ведь бывает только раз в году!
Новогодняя ярмарка собирала жителей окрестных деревень на шумный праздник.
Новогодняя ярмарка собирала жителей окрестных деревень на шумный праздник.
Там устраивали танцы львов, пели народные песни и даже проводили состязания за право взять в жены местную красавицу.
Там устраивали танцы львов, пели народные песни и даже проводили состязания за право взять в жены местную красавицу.
Вот только окрестные деревни давно превратились в призрачные селения. Их обитатели, мертвые уже больше века, послушно повторяли привычный жизненный круг, даже не догадываясь о собственной кончине. Они по-прежнему собирались на рыночной площади.
Вот только окрестные деревни давно превратились в призрачные селения. Их обитатели, мертвые уже больше века, послушно повторяли привычный жизненный круг, даже не догадываясь о собственной кончине. Они по-прежнему собирались на рыночной площади.
Ночное шествие сотни духов и проход иньских воинств являли собой поистине жуткое, но завораживающее зрелище. Призраки тоже праздновали Новый год!
Ночное шествие сотни духов и проход иньских воинств являли собой поистине жуткое, но завораживающее зрелище. Призраки тоже праздновали Новый год!
Нин Чжэн не питал к ним ни страха, ни брезгливости.
Нин Чжэн не питал к ним ни страха, ни брезгливости.
Если кого и стоило винить, так это чернокнижников, сживших со света мирных крестьян. Сами безвредные селяне ни в чем не провинились перед небом. Они никого не трогали, просто жили своей привычной, пусть и призрачной жизнью, изо дня в день послушно повторяя одни и те же действия.
Если кого и стоило винить, так это чернокнижников, сживших со света мирных крестьян. Сами безвредные селяне ни в чем не провинились перед небом. Они никого не трогали, просто жили своей привычной, пусть и призрачной жизнью, изо дня в день послушно повторяя одни и те же действия.
И всё же на тех празднествах царило на удивление теплое и родное веселье. Хоть люди вокруг и были мертвецами, их традиции и нравы ничуть не изменились.
И всё же на тех празднествах царило на удивление теплое и родное веселье. Хоть люди вокруг и были мертвецами, их традиции и нравы ничуть не изменились.
Подумав об этом, Нин Чжэн кивнул:
Подумав об этом, Нин Чжэн кивнул:
— Хорошо, сходим, развеемся. Мне как раз нужно присмотреть кое-что полезное.
— Хорошо, сходим, развеемся. Мне как раз нужно присмотреть кое-что полезное.
Покойники продолжали пахать землю и собирать урожай, а значит, приносили на ярмарку свои товары. Там можно было раздобыть отличный сельхозинвентарь, утварь, старинные книги и мебель. Настоящий кладезь редких вещиц по бросовым ценам!
Покойники продолжали пахать землю и собирать урожай, а значит, приносили на ярмарку свои товары. Там можно было раздобыть отличный сельхозинвентарь, утварь, старинные книги и мебель. Настоящий кладезь редких вещиц по бросовым ценам!
Даже свое первое руководство по базовой культивации Нин Чжэн когда-то выменял именно на такой ярмарке.
Даже свое первое руководство по базовой культивации Нин Чжэн когда-то выменял именно на такой ярмарке.
Нынешняя эпоха была золотым веком этого мира. Правящий Святой в одиночку подчинил себе все могущественные секты Поднебесной и навсегда сокрушил незыблемость теории благородного происхождения духовных корней.
Нынешняя эпоха была золотым веком этого мира. Правящий Святой в одиночку подчинил себе все могущественные секты Поднебесной и навсегда сокрушил незыблемость теории благородного происхождения духовных корней.
Благодаря его непреклонной воле и учению о равном доступе к знаниям, великие школы и священные земли открыли свои двери для простых смертных, позволив базовым техникам культивации разойтись по всему миру.
Благодаря его непреклонной воле и учению о равном доступе к знаниям, великие школы и священные земли открыли свои двери для простых смертных, позволив базовым техникам культивации разойтись по всему миру.
Многие семьи, мечтая дать своим детям путевку в жизнь, годами влезали в долги и тратили последнее на книги, надеясь вырастить из сына великого мастера и в одночасье переписать судьбу рода.
Многие семьи, мечтая дать своим детям путевку в жизнь, годами влезали в долги и тратили последнее на книги, надеясь вырастить из сына великого мастера и в одночасье переписать судьбу рода.
Но жестокая реальность быстро отрезвляла мечтателей. Попытки раскрыть три цветка на макушке без должного таланта и руководства раз за разом приводили к безвременной кончине учеников, обрекая целые семьи на нищету и разорение.
Но жестокая реальность быстро отрезвляла мечтателей. Попытки раскрыть три цветка на макушке без должного таланта и руководства раз за разом приводили к безвременной кончине учеников, обрекая целые семьи на нищету и разорение.
Пусть грамота и стала доступна каждому, но много ли среди них было способных заглянуть в глубину собственного сердца и стать настоящими учеными? Настоящие гении рождались раз в столетие. А недоучки, нахватавшиеся вершков, гибли пачками.
Пусть грамота и стала доступна каждому, но много ли среди них было способных заглянуть в глубину собственного сердца и стать настоящими учеными? Настоящие гении рождались раз в столетие. А недоучки, нахватавшиеся вершков, гибли пачками.
Нин Чжэн долго болтал с Нин Цзяоцзяо, планируя их поход на ярмарку и составляя список покупок. Наконец, взглянув на часы и убедившись, что стрелка перевалила за семь вечера, он решительно выдворил всех игроков из системы.
Нин Чжэн долго болтал с Нин Цзяоцзяо, планируя их поход на ярмарку и составляя список покупок. Наконец, взглянув на часы и убедившись, что стрелка перевалила за семь вечера, он решительно выдворил всех игроков из системы.
[Все сделки на сегодня успешно завершены. Получено очков удачи: +2000]
[Все сделки на сегодня успешно завершены. Получено очков удачи: +2000]
Нин Чжэн невольно затаил дыхание от удивления.
Нин Чжэн невольно затаил дыхание от удивления.
По два очка с каждого из тысячи человек, включая тех девятисот зрителей, что наблюдали за происходящим со стороны. Итого — ровно две тысячи!
По два очка с каждого из тысячи человек, включая тех девятисот зрителей, что наблюдали за происходящим со стороны. Итого — ровно две тысячи!
Для сравнения: Нин Цзяоцзяо приносила ему всего по сотне в день, а взносы от призрачных односельчан и вовсе были ничтожными каплями.
Для сравнения: Нин Цзяоцзяо приносила ему всего по сотне в день, а взносы от призрачных односельчан и вовсе были ничтожными каплями.
Это был настоящий триумф. Впереди его ждало невиданное богатство!
Это был настоящий триумф. Впереди его ждало невиданное богатство!
Почувствовав вкус легкой наживы, Нин Чжэн тут же задумался о расширении. Если тысяча человек приносит столько, то сколько же он получит с десяти тысяч?
Почувствовав вкус легкой наживы, Нин Чжэн тут же задумался о расширении. Если тысяча человек приносит столько, то сколько же он получит с десяти тысяч?
Увы, предел вместимости сервера пока составлял ровно тысячу мест. Чтобы расширить его, придется влить колоссальное количество очков удачи — лишь тогда ему «сказочно повезет» отыскать способ модернизации системы.
Увы, предел вместимости сервера пока составлял ровно тысячу мест. Чтобы расширить его, придется влить колоссальное количество очков удачи — лишь тогда ему «сказочно повезет» отыскать способ модернизации системы.
Сделав глубокий вдох, он перевел взгляд на показатели двух ключевых игроков.
Сделав глубокий вдох, он перевел взгляд на показатели двух ключевых игроков.
[Имя: Цзюцай Жун]
[Имя: Цзюцай Жун]
[Раса: денежный отрок]
[Раса: денежный отрок]
[Статус: живое существо]
[Статус: живое существо]
[Удача судьбы: 55/57]
[Удача судьбы: 55/57]
***
***
[Имя: Су Юйнян]
[Имя: Су Юйнян]
[Раса: денежный отрок]
[Раса: денежный отрок]
[Статус: живое существо]
[Статус: живое существо]
[Удача судьбы: 120/122]
[Удача судьбы: 120/122]
Обычный человек обладал показателем около десяти единиц, теряя по две в день. Но эти двое явно выбивались из общего ряда. Ежедневное списание двух очков было для них каплей в море.
Обычный человек обладал показателем около десяти единиц, теряя по две в день. Но эти двое явно выбивались из общего ряда. Ежедневное списание двух очков было для них каплей в море.
И если стремительный взлет Цзюцай Жуна, обычного парня, вытянувшего счастливый билет, еще можно было объяснить благосклонностью фортуны, то Су Юйнян явно была особенной. Ей благоволило само небо.
И если стремительный взлет Цзюцай Жуна, обычного парня, вытянувшего счастливый билет, еще можно было объяснить благосклонностью фортуны, то Су Юйнян явно была особенной. Ей благоволило само небо.
Такие люди обычно рождаются в великих кланах и обладают выдающимися талантами. Должно быть, в реальном мире Су Юйнян ни в чем не знала нужды.
Такие люди обычно рождаются в великих кланах и обладают выдающимися талантами. Должно быть, в реальном мире Су Юйнян ни в чем не знала нужды.
Глядя на их характеристики, Нин Чжэн задумался.
Глядя на их характеристики, Нин Чжэн задумался.
«Может, урезать их запасы до скромных восьми очков, превратив в самых заурядных кузнецов?»
«Может, урезать их запасы до скромных восьми очков, превратив в самых заурядных кузнецов?»
Пусть в большом мире царило неравенство, а люди с рождения делились на господ и слуг... Но здесь, во владениях Нин Чжэна, превыше всего ценилась справедливость. Справедливость и еще раз справедливость.
Пусть в большом мире царило неравенство, а люди с рождения делились на господ и слуг... Но здесь, во владениях Нин Чжэна, превыше всего ценилась справедливость. Справедливость и еще раз справедливость.
Если обобрать их до нитки, его ежедневный доход вырастет еще на 175 очков. Но на фоне двух тысяч эта прибавка выглядела сущими грошами.
Если обобрать их до нитки, его ежедневный доход вырастет еще на 175 очков. Но на фоне двух тысяч эта прибавка выглядела сущими грошами.
К тому же лишать удачи Цзюцай Жуна ему не хотелось. Его запас и так был невелик, а для доверенного помощника высокая удача — вещь незаменимая. Меньше риск навлечь беду на всё поместье.
К тому же лишать удачи Цзюцай Жуна ему не хотелось. Его запас и так был невелик, а для доверенного помощника высокая удача — вещь незаменимая. Меньше риск навлечь беду на всё поместье.
Немного поразмыслив, он решил оставить в покое и Су Юйнян.
Немного поразмыслив, он решил оставить в покое и Су Юйнян.
Жалких горе-кузнецов со скромной удачей в восемь единиц он всегда найдет с избытком. А вот люди с врожденной удачей за сотню рождались крайне редко. Обобрать её ради сиюминутной выгоды означало лишить себя ценного актива в будущем.
Жалких горе-кузнецов со скромной удачей в восемь единиц он всегда найдет с избытком. А вот люди с врожденной удачей за сотню рождались крайне редко. Обобрать её ради сиюминутной выгоды означало лишить себя ценного актива в будущем.
Она везучая, а значит, перспективная! Куда разумнее инвестировать в неё, а не выжимать досуха.
Она везучая, а значит, перспективная! Куда разумнее инвестировать в неё, а не выжимать досуха.
В конце концов, наибольшую выгоду приносит именно стрижка купонов с толпы обычных игроков.
В конце концов, наибольшую выгоду приносит именно стрижка купонов с толпы обычных игроков.
Этих двоих можно вырастить в ценных специалистов. Более того, если его заведение привлечет еще больше одаренных счастливчиков со всего света — дела пойдут в гору куда быстрее.
Этих двоих можно вырастить в ценных специалистов. Более того, если его заведение привлечет еще больше одаренных счастливчиков со всего света — дела пойдут в гору куда быстрее.
Но вместе с богатством пришла и новая дилемма.
Но вместе с богатством пришла и новая дилемма.
Раз уж он стал состоятельным человеком, тратить на себя всего по пятнадцать очков удачи в день казалось откровенным жлобством. Такая мелочность совершенно не соответствовала статусу хозяина поместья.
Раз уж он стал состоятельным человеком, тратить на себя всего по пятнадцать очков удачи в день казалось откровенным жлобством. Такая мелочность совершенно не соответствовала статусу хозяина поместья.
С показателем, превышающим уровень обычного смертного всего на пять единиц, вряд ли удастся удержать под контролем столь обширные земли. В конце концов, даже у того чернокнижника, что правил здесь раньше, ежедневная удача переваливала за две сотни!
С показателем, превышающим уровень обычного смертного всего на пять единиц, вряд ли удастся удержать под контролем столь обширные земли. В конце концов, даже у того чернокнижника, что правил здесь раньше, ежедневная удача переваливала за две сотни!
Нин Чжэн задумался.
Нин Чжэн задумался.
«Раньше пятнадцати очков хватало лишь потому, что я вел жизнь уличной крысы, прячась по темным углам. Но теперь, когда я вышел из тени... этой жалкой горстки очков явно мало, чтобы уберечься от крупных неприятностей»
«Раньше пятнадцати очков хватало лишь потому, что я вел жизнь уличной крысы, прячась по темным углам. Но теперь, когда я вышел из тени... этой жалкой горстки очков явно мало, чтобы уберечься от крупных неприятностей»
Поразмыслив, он решительно смахнул пальцем по экрану, увеличивая лимит.
Поразмыслив, он решительно смахнул пальцем по экрану, увеличивая лимит.
[Списано очков удачи: -500]
[Списано очков удачи: -500]
Отныне его ежедневный расход составит пятьсот очков удачи! Гулять так гулять!
Отныне его ежедневный расход составит пятьсот очков удачи! Гулять так гулять!
Этого запаса должно хватить с лихвой.
Этого запаса должно хватить с лихвой.
Нин Чжэн не принадлежал к числу тех скряг, что готовы дрожать над каждой копейкой. Нужно знать, когда экономить, а когда тратить на широкую ногу. Какая польза от сбережений, если в один прекрасный день ты расстанешься с жизнью из-за глупой случайности? Уж лучше переплатить за собственное спокойствие и спать без кошмаров.
Нин Чжэн не принадлежал к числу тех скряг, что готовы дрожать над каждой копейкой. Нужно знать, когда экономить, а когда тратить на широкую ногу. Какая польза от сбережений, если в один прекрасный день ты расстанешься с жизнью из-за глупой случайности? Уж лучше переплатить за собственное спокойствие и спать без кошмаров.
К тому же при ежедневных расходах в пятьсот очков чистая прибыль составляла полторы тысячи. Семьдесят пять процентов чистой маржи! Скупиться при таких доходах — только беду накликать.
К тому же при ежедневных расходах в пятьсот очков чистая прибыль составляла полторы тысячи. Семьдесят пять процентов чистой маржи! Скупиться при таких доходах — только беду накликать.
Да и разве пятьсот очков пропадут зря?
Да и разве пятьсот очков пропадут зря?
Обладая таким благословением, он обретал удачу, сопоставимую с одной десятой эффекта от плода Дао долголетия!
Обладая таким благословением, он обретал удачу, сопоставимую с одной десятой эффекта от плода Дао долголетия!
Отныне приятные мелочи вроде случайно найденных монет, небывалого улова в реке или легкого прорыва в культивации без малейшей угрозы искажения разума станут его привычной повседневностью.
Отныне приятные мелочи вроде случайно найденных монет, небывалого улова в реке или легкого прорыва в культивации без малейшей угрозы искажения разума станут его привычной повседневностью.
Конечно, это не давало стопроцентной гарантии безопасности.
Конечно, это не давало стопроцентной гарантии безопасности.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...