Так неловко всё закончилось, поэтому я какое-то время оставался вместе с Селайей… а когда солнце село, спустился вниз.
Арин, видимо, усердно умывалась, потому что смыла все следы слёз. Но глаза всё ещё оставались опухшими.
Вспомнилось, как в детстве она бегала с корзиной хлеба, упала, долго плакала и сидела с совсем заплывшими глазами — от этого воспоминания она показалась даже милой.
Потом мы с Арин разговаривали за едой… ели хлеб и мясо, замаринованное в каких-то непривычных специях. Сидели за весьма пышным столом и изысканно накрытым обедом.
Когда я оказываюсь за таким столом, всегда вспоминается, как в детстве ел в поместье. Чем роскошнее были тарелки, тем хуже лезла в горло еда.
Арин же ела с аппетитом. Может, проголодалась после слёз, а может, дело было в том, что еда и правда оказалась вкусной.
— Знаешь… В прошлом, когда я жила возле твоего дома, если бы кто-то сказал мне, что я буду жить вот так — я бы поверила?
— Подумала бы, что какой-то сумасшедший несёт чушь.
— … И то верно.
— Ты ведь позвала меня, потому что хотела что-то сказать.
— Ах, да.
Арин выпила стакан воды и прокашлялась.
Видимо, голос всё ещё не слушался: она с опаской взглянула на меня… и не спеша заговорила. Сначала мешкала, открывая и закрывая рот, но потом произнесла:
— Что для тебя сейчас дороже всего?
— … Ты о чём?
— Неправильно спросила, да? Кто для тебя самый дорогой человек?
— Даже если ты просишь ответить……
Разве я мог сказать такое перед Арин? Мне меньше всего хотелось видеть в её глазах боль.
Война ведь кончилась, умирать больше не придётся. Пусть её душа, истрескавшаяся от бесчисленных убийств, уже никогда не станет прежней… но это был выбор самой Арин.
— По крайней мере, раньше я была уверена, что это я. Твоя так называемая невеста и твой кровный родственник приходили ко мне. Твердили, что такой, как я, не стоит заглядываться на тебя… говорили, чтобы я знала своё место. И сделали мою жизнь в деревне довольно тяжёлой.
— … Розалин?
— В какой-то момент дядька, поставлявший муку в пекарню, вдруг заявил, что какое-то время сделок не будет и нам придётся туго. Потом пошли какие-то слухи, покупателей стало меньше. Я сама достала пшеницу, пошла на мельницу в соседнюю деревню, а мне и там отказали…
Арин кивнула и продолжила рассказывать как ни в чём не бывало.
Чьё бы имя ни прозвучало, ей было всё равно. В представлении Арин они были просто злыми высокопоставленными господами, пытавшимися разлучить нас. Вряд ли Розалин или Рионе пачкали руки сами… наверняка просто бросили слугам пару слов, чтобы те «разобрались».
Я и не подозревал, что в те времена они уделяли мне столько внимания, но мне совсем не хотелось слышать, будто они издевались над ней из-за неравнодушия ко мне.
— Все разводили руками. Советовали притихнуть на месяц-другой, мол, всё уляжется. А я… я даже немного гордилась. Мне казалось: значит, ты любишь меня больше, чем этих с виду благородных женщин.
Сказав это, Арин слегка улыбнулась.
Хотя смешного тут было мало. Но, возможно, для неё то время и правда было лучше. По крайней мере, я жил в деревне и всегда был на виду. Она была счастлива, видя меня — того, кто никогда не стал бы давить на неё и постоянно дрожал от страха потерять её расположение.
— Вот почему я хотела стать искательницей приключений. В моих мечтах не было простолюдина более свободного и способного дерзить аристократам, чем авантюрист. Ну… реальность оказалась дерьмовой.
— Но всё ведь уже не так ужасно.
— Если бы не ты, всё и сейчас было бы ужасно. Да уж точно было бы. Жить день за днём в столице было мукой, и ничего не получалось.
Сказав это, Арин подошла ближе и взяла меня за руку.
Это не было прикосновением мужчины и женщины — скорее, как в детстве, когда мы ходили держась за руки, словно старые друзья. Её ладонь всё ещё оставалась шероховатой. Судя по мозолям на местах, где сжимают деревянный меч, тренировалась она весьма усердно.
— Это был худший выбор. Кажется, кроме этого у меня ничего не осталось.
— … Ты о чём?
— Выбросить всё самое дорогое, самое любимое, лишь бы быть с тобой… и приехать в столицу.
— Разве это важно? Арин, ты всё ещё дорога мне…
— Дорога, конечно. Но ведь не так, как та женщина.
— Давай прекратим этот разговор. Давай пока просто… поедим.
— Не хочу. Тебе, должно быть, противно от того, что я лезу не в своё дело и забыла своё место.
— При чём тут вообще «своё место»? Я хоть раз при тебе заводил речи о Грайане или о чём-то подобном?
— Нет! Но, Рихен, люди вокруг тебя думают именно так. Вот почему я попёрлась в столицу, не зная своего места… Дрянная простолюдинка захотела встать с тобой вровень… захотела любить тебя, и ради этого занималась всей этой идиотской хернёй, вроде этого авантюризма…!
Арин, осознав, что слишком распалилась, медленно перевела дыхание и понизила голос.
Я подумал, что и Арин тоже взрослеет. Раньше, когда на неё наплывали чувства, она и двух слов связать не могла.
— Н-н-нельзя так… Мир слишком жесток. Тебе наверняка было куда тяжелее, и видеть, как глупый мальчишка, который жил в том доме и каждый день плакал у меня на груди, вырос таким… это кажется удивительным. Но мне… мне так больно на душе……
Посмотрев на неё мгновение, я потянул её за руку к себе и мягко обнял.
И тогда Арин, до этого лишь беззвучно ронявшая слёзы, громко зарыдала.
— Даже это… ты делаешь точно так же, как та женщина……
И правда. Когда Арин утешала меня, она садилась рядом, гладила по спине и похлопывала. А не обнимала вот так, как Селайя.
Что поделать.
— … И то правда.
Это уже намертво впиталось в меня. Точно так же, как та девочка, погибая, оставила на мне неизгладимый след.
— … Извини, что распустила сопли.
— … Ничего.
Некоторое время мы молчали. Даже курить не хотелось.
— Но, Арин… ты ведь знаешь, что тоже дорога мне?
— Знаю. Послушай… то, о чём ты говорил в прошлый раз……
— Забудь. Я просто сбрендил на время, когда погиб мой адъютант.
— … Понятно. Тебе и так тяжело, извини, что лезу с глупостями.
После этого слуги убрали еду и подали сладости. Тоже в имперских традициях.
Пока мы ели десерт, оба намеренно избегали недавней темы, просто коротая время за лёгкими, ни к чему не обязывающими разговорами.
◆ ◆ ◆
После этого я вызвал к себе одного человека.
В прошлом его обучал сам Хеллек. Этот парень едва ли помнил, но когда-то мы с той девочкой были с ним довольно дружны. Мы вместе грелись у костра и делились дрянной кашей… Впрочем, всё это уже дело прошлого.
Тогда он был обычным солдатом, а я… выкинутым на помойку жалким барчуком.
Как бы то ни было, я поручил армию ему. Он был на поле боя с самого начала, соображал неплохо, да и людей за ним шло немало… По крайней мере, удержать войско под контролем он сумеет.
Город пуст, припасы будут подвозить из главной базы раз в две недели, так что грабить местных смысла нет. К тому же я позаботился об их снаряжении и приставил к нему бойцов, так что солдаты будут доверять ему и подчиняться.
Когда я впервые сказал, что поручаю ему эту область, он побледнел. Он попытался упасть на колени, но я подхватил его за руку и поднял. Я объяснил, что земли раздадут позже, когда призовут жрецов для точного обмера территорий, а если ему нужна не земля, а какая-то должность в этом городе, то я пришлю своего представителя — пусть и изложит ему свои пожелания.
Затем я отправился в путь. Собрал всех добровольцев, которых отобрал заранее.
Тем, кто отказался от земли и решил вернуться со мной в Империю, я пожаловал трофеи, захваченные во время завоевания… Награды должно было хватить до самой старости, если жить не на широкую ногу.
Мы с Селайей ехали верхом бок о бок где-то посередине, а Арин пристроилась на краю повозки в самом хвосте колонны.
В день отбытия я обернулся. У города не было крепостных стен, поэтому он долго не скрывался из виду, сколь бы далеко мы ни уходили. Он был виден ещё долго, и лишь когда мы миновали холм, наконец исчез из глаз.
Обратный путь был тихим. Не слышалось никаких звуков, кроме скрипа и стука колёс. Никто не пел, никто не смеялся.
Видно, чем больше с собой увозишь, тем тише становишься. Ведь эти ребята увозили с собой не только богатства и трофеи, но и головы, битком набитые воспоминаниями об этом месте — настолько мучительными, что их хотелось никогда не иметь.
Селайя часто оглядывалась, сидя в седле. Позади ехала повозка с Арин, а за ней — пустота… но иногда казалось, что Селайя слегка машет рукой.
Хотя вряд ли Арин и Селайя смогли бы сблизиться.
Я не стал спрашивать, на что она смотрит.
Так, не спеша, к смене сезонов мы наконец добрались до Империи.

Комментарии

Загрузка...