Когда приказ был дан, Хеллек сразу же принялся собирать войско. Он отбирал в первую очередь элиту, ставя во главе тех солдат, которые сами хотели получить землю.
Слух о том, что за три года уплаты символического налога можно обрести собственный надел, поднял боевой дух, так что от добровольцев не было отбоя.
Впрочем, оно и понятно: если у тебя есть своя земля и возможность ее обрабатывать, нигде нищим тебя уже не назвали бы. Для приграничных фермеров это вполне успешная жизнь.
К тому же, получив наделы после службы в моих войсках, они вряд ли станут кого-то бояться. Даже если платить налог придется не мне, а какой-нибудь жадный лорд или рыцарь попытается жульничать с землей или вымогать урожай, солдаты не струсят.
В крайнем случае возьмут мечи, придут и разнесут обидчика в щепки. А если нападут на них самих, перебравшиеся по соседству боевые товарищи всегда придут на помощь.
Ведь ветераны, мирно ведущие домашнее хозяйство, — самые опасные люди.
Разумеется, никто из них не спросит, кому эта земля принадлежала изначально.
Земля — она всегда такая. Кто бы ее ни пахал, с приходом весны появятся всходы, а если пахарь исчезнет, почва молчит. Ей все равно, лишь бы давала пропитание.
Как бы то ни было, из-за кона с землей отбор солдат затянулся. Нужно было отсеять сброд, к тому же набралось немало тех, кто не мог доказать, что отслужил хотя бы год.
Однако, глядя на двадцать сотников, собравшихся на месте сбора, я ощущал некую ностальгию. Ведь стоит мне немного поднажать, и эта армия легким движением окажется под моим началом.
Поверит ли кто-нибудь, что это то же самое войско, которое встречало меня, когда я только прибыл сюда, когда меня насильно притащили сюда впервые?
Тогда от одного сидения в седле у меня деревенела спина, а мысли о том, как на меня смотрит стоящий рядом солдат, не давали покоя.
Теперь я о подобном даже не задумываюсь.
И вымирание от голода, и то, как втроем делили один шатер зимой, и то, как ловили и вешали беглецов, — через все это прошла эта армия.
Вот только половины тех людей здесь больше нет.
А на опустевшие места пришли новобранцы, которые прямо сейчас там, внизу, выравнивают строй копейщиков.
Возможно, армия — это то место, где перемалываются люди, а остается лишь название.
С поля доносятся звуки: солдаты строятся и отрабатывают слаженность. Стук древков, шорох сапог, взрывающих землю, и выкрики сотников над всем этим.
Если прислушаться, кажется, будто дышит огромный зверь.
На краю поля отдельной группой стояли рыцари. Одни, сдерживая коней, поглядывали в мою сторону, другие вовсе отвернулись и разглядывали свои мечи.
В этот момент подошел Хеллек и доложил, что привел Арин, о которой я говорил в прошлый раз.
Даже когда я назвав конкретное имя, он не стал задавать лишних вопросов, а приведя ее, просто сухо констатировал факт.
Арин приближалась неуверенно, мнулась на ходу.
На ней был тот же охотничий наряд, что и в столице. Разве что по эфесу меча было видно, что на него пришлось немного раскошелиться.
Заточено хорошо, но конструкция выглядит не слишком надежно. Обычное оружие авантюристов. Хорошо вспарывать шкуры магических зверей, но абсолютно бесполезно перед строем, когда на тебя прет толпа людей.
Интересно, о чем она думала, покупая его в столице? Наверное, решила, что раз разжилась стоящим мечом, то теперь сможет идти со мной?
Надо бы подогнать ей нормальный меч и доспехи.
Хотя прямо сейчас... найти подходящий женский доспех вряд ли удастся, так что лучше отдать ей что-нибудь приличное уже после боя.
Арин окинула взглядом собравшееся войско, посмотрела на меня, затем перевела взор на стоящих неподалеку рыцарей. Ей никак не удавалось удержать взгляд на чем-то одном. Она была натянута как струна и не могла вымолвить ни слова.
Сейчас было не время для болтовни с Арин, поэтому я продолжил разговор с Хеллеком.
— Отлично сработано. И каков, по-твоему, должен быть размер войска?
— Пока рассчитываю на три тысячи.
Хеллек выждал паузу и добавил:
— Если прикажете, я могу собрать и до пяти тысяч, но возникнут проблемы со снабжением и подготовкой солдат.
— Сотников у нас двадцать, разве этого количества сейчас недостаточно?
— Иногда в захваченных городах и замках вспыхивают бунты. Думаю, такой численности должно хватить.
Учитывая, что мы отбираем и землю, и имущество, было бы странно, если бы бунтов не возникало... Неужели они настолько отчаялись, что восстают, даже видя, как я рушу замки?
Я не стал уточнять, как именно он разбирался с беспорядками. Наверняка Хеллек решил все наилучшим образом, какими бы методами ни пользовался.
Будь у Хеллека три отца, я бы еще подумал, стоит ли давать ему столь неограниченные полномочия, но в таких делах полагается проявлять безграничное доверие.
— Ты прав. Свободен, готовь все так, как сказал.
Хеллек коротко кивнул и удалился.
Пока я разговаривал с Хеллеком, Арин молча и сжавшись стояла чуть в стороне.
Шагах в двух от меня.
На таком расстоянии, когда и подойти ближе не смеешь, и отойти не решаешься.
— Куда делся тот пыл, с которым ты заявляла, что пойдешь со мной?
— ...
— Когда ты при всех хватала меня за грудки, а сейчас...
— ...Заткнись.
Ее голос едва слышен.
Похоже, едва прибыв сюда, девчонка сразу поняла: здесь мое слово — закон.
В столице я мог казаться ей обычным человеком, но здесь все иначе.
Солдаты боготворят меня. Члены отряда не сильно от них отличаются.
Она не могла не почувствовать эту атмосферу.
Офицеры и рядовые то и дело поглядывают на Арин, стоящую рядом со мной.
Оказавшись возле меня, она неизбежно привлечет к себе кучу взглядов, и я не знаю, сколько она сможет выдержать.
Неизвестно откуда взявшаяся авантюристка крутится возле командира — понятно, какие слухи поползут у нее за спиной.
Мол, все дело в том, что она баба, или что у нас с ней особые отношения — и все в таком духе.
Меня-то упрекать никто не посмеет, а вот ей придется несладко.
— Я никогда не видела столько людей вместе, — тихо сказала она.
— В столице ты видела куда больше.
— ...Там просто толпа.
Арин повернулась к полю и добавила:
— А эти люди двигаются как единое целое по одному твоему слову.
Внизу один из сотников что-то крикнул, и шеренга целиком перестроилась. Шорох множества ног, сдвинувших землю, прозвучал как один выдох.
— А ты чего говоришь так, будто тебя это не касается?
Я указал растерявшейся Арин на стоящую вдалеке женщину-офицера из нашего отряда.
— Позже подойдешь к ней и скажешь, что я тебя прислал.
— ...Что?
— Пора и тебе немного поваляться в грязи под ее началом.
— С чего вдруг?
— Какое еще «с чего вдруг»? Ты же сама рвалась со мной.
— ...Ну да, но...
— Если «идти со мной» означало сидеть у меня под боком и безопасно глазеть по сторонам, скажи сейчас. Я выделю тебе карету. Будешь весь день смотреть на бой из окошка, а потом поедешь домой.
— ...Нет.
Арин долго смотрела на эту женщину.
Та была чуть ниже меня ростом, с широкими плечами, в поцарапанных доспехах. Разговорчивостью не отличалась, зато имела сноровку выжимать из людей все соки — для обучения новичков самое то. К тому же, если новобранец погибнет, она не станет особо переживать.
Именно поэтому лучше отдать ее ей. Если отдашь тому, кто привязывается к людям, тот из жалости пошлет вперед кого-то другого.
— ...Мне правда нельзя остаться рядом с тобой?
— Нельзя.
— Почему?
— Да потому что ты элементарно не сможешь сражаться со мной бок о бок. Вот побываешь в бою, тогда и поговорим. Что бы ты там себе ни воображала, реальность окажется иной.
Сказав это, я понял, что это чистая правда. Вырвалось как шутка, но смешного было мало.
Если считать все, что было до отмоток времени, пальцев не хватит. И одна из этих вещей сейчас стояла передо мной, теребя рукоять меча.
Арин тоже не смеялась. Она лишь молчала и крутила в пальцах рукоять.
Я сжал ее плечи. Крепко, так, чтобы она не смогла уклониться.
Под ладонями ощущались кости. Не столько крепкие, сколько по-женски хрупкие и мягкие.
Пусть она и считает себя авантюристкой и наверняка сильнее обывателей, здесь это ничего не значит.
На передовой такие тела погибают первыми.
— На поле боя ты — никто.
Глаза Арин немного расширились.
— Не думай о подвигах, не пытайся кого-то спасать и даже не пытайся мне что-то доказать.
— ...
— Если думаешь, что если ты выскочишь вперед и совершишь нечто эдакое, я посмотрю на тебя иначе, то ты ошибаешься. Все, на что ты способна, здесь умеет каждый.
— Я и сама...
— Просто думай о том, как выжить.
Арин, казалось, немного обиделась и ничего не ответила, но все же кивнула.
И тут же направилась к той женщине-офицеру.
Они перекинулись парой слов, после чего женщина внезапно сходу врезала Арин кулаком прямо в солнечное сплетение и мельком взглянула в мою сторону.
Не знаю, просила ли она разрешения, но, так или иначе, научить ее всему, чему можно, будет полезно, поэтому я просто поднял большой палец — мол, действуй по своему усмотрению.
После этого Арин, услышав что-то от женщины, обнажила меч, но та снова принялась избивать ее как собаку, раз за разом сбивая с ног подсечками.
Каждый раз, когда она падала, поднимался столб пыли.
И каждый раз она поднималась снова.
Так и не выпустив из рук меч.
До полусмерти ее не забьют, а если что и сломают — наготове жрецы, так что она быстро наберет силу.
Так, глядишь, со временем и станет полноценным бойцом.
◆ ◆ ◆
Пока на передовой тянулась передышка, три тысячи солдат наконец собрались воедино.
Командиров отряда со мной было десятеро. У них уже набрался опыт руководства, так что, если дать им солдат и рассредоточить по округе, со своей задачей они справятся.
Селайя наверняка привычно устроилась на телеге в хвосте колонны, а девочка сзади меня дурачилась и расплывалась в улыбке.
Перед выходом в поход я поднялся на подводу, которую и помостом-то назвать было трудно.
С нее три тысячи солдат, раскинувшиеся внизу, казались не столь уж и многочисленными.
— Долго говорить не стану.
Толкать речи о справедливости смысла нет — все равно никто не услышит.
— В этом походе мы дочиста очистим земли от этих остроухих ублюдков, а освободившиеся наделы будут разданы верным праведникам!
Войско взревело.
Стук древков копий о землю, надрывные крики, хохот и хлопки по плечам.
Гул поднимался снизу, проникая сквозь подошвы.
Деревянные доски подводы задрожали.
С таким настроем, прикажи я им прямо сейчас разгромить империю и сделать меня императором, они бы и это выполнили.
Хотя зачем мне императорский трон, понятия не имею.
Я тут же спустился с подводы и сел в седло.
Стоило встать во главе строя, как доносящийся сзади рев словно толкал в спину.
В прошлый раз было куда тяжелее, а сейчас ничего сложного не предвидится.
Ведь там нет ни одного нормального замка — лишь красивенькие сады да загородные виллы.

Комментарии

Загрузка...