Я попросил кучера, державшего поводья, заехать по пути к лавке со всякой всячиной, куда я часто заходил.
Оставив позади закивавшего кучера, я обернулся перед тем, как ступить на подножку экипажа.
На том месте, где только что стояла Арин, уже никого не было.
Место, откуда ушел человек, кажется куда более пустым, чем то, что пустовало изначально.
— Тебе можно так вести себя на людях?
Эти слова прозвучали, едва я забрался в карету.
Селайя, не дожидаясь ответа, подошла ко мне и захлопнула дверцу.
Затем закрыла окно и задернула шторку.
Свет начал медленно угасать.
Тихий шумок снаружи отступил за плотную ткань, и показалось, что вместе с ним растаял и голос, совсем недавно державший меня.
В тесной темноте остались только мы с Селайя.
— И ты туда же? О чем ты?
— Как о чем? Ты же так бурно ругался на виду у всех с той девушкой, одетой как охотник...
— Мы с Арин не ругались, а просто немного не сошлись во мнениях!..
Я осекся на полуслове и перевел дыхание.
Потому что это звучало как весьма нелепое оправдание.
— Нет, все-таки мы ругались.
Селайя на мгновение замерла.
Ее рука застыла у края шторки и лишь потом очень медленно опустилась.
Только после этого она произнесла:
— ...Не смотри на меня так. Я ведь уже говорила в прошлый раз.
У меня было слишком свирепое выражение лица?
Зеркала нет, так что не узнать. Впрочем, будь оно здесь, едва ли я заметил бы.
— Извини. Кажется, я сейчас немного взвинчен.
— Если извиняешься, сядь рядом. Я помогу тебе.
С этими словами Селайя освободила место подле себя. Будто приглашая сесть бок о бок.
Я пересел, как она просила.
И тут же ощутил, как карета медленно тронулась.
Колеса несколько раз глухо подпрыгнули на брусчатке и набрали ход.
Вибрация поднималась по спинке сиденья, будто похлопывая по телу.
Глядя на Селайю, я заметил, как она легкими движениями постукивает ладонью по своему бедру.
Укладывали ли меня когда-нибудь головой на колени?
Подумав о том, как глупо вести себя так сразу после жаркого спора, я все же подался вперед.
Сквозь ткань проступило тепло ее тела.
Чужое тепло при первом прикосновении всегда оказывается горячее, чем кажется, и никогда не длится так долго, как хотелось бы.
Я лег, уставившись в потолок.
С каждым толчком кареты перед глазами все дрожало.
— Кем вы друг другу приходитесь?
— Мы были друзьями детства.
Сказав это, я на мгновение умолк.
— Что значит «были»? Друзья детства — они и есть друзья детства.
— ...И то правда.
Селайя не рассмеялась и не стала упрекать.
Она лишь зачесала назад мои волосы и, тишайше переводя дыхание, словно подбирая слова, тихо произнесла:
— У меня из близких простолюдинов не было никого, кроме слуг, работавших в доме, так что я даже не знаю, что сказать.
— Просто... побудь так. Этого достаточно.
Редко встретишь человека, честно признающегося, что он чего-то не знает.
Обычно люди делают вид, будто все понимают, и лишь оставляют еще один грязный след поверх чужой раны.
— Она... помогала мне держаться, когда казалось, что я вот-вот сдохну.
— ...Хотел умереть?
— В моей семье все было, мягко говоря, паршиво.
— Ты ведь говоришь о том самом доме Грайанов, о котором я знаю?
— Да.
— И все же, как вы сошлись?
— Просто... я сбежал из дома. Начиная от отца и заканчивая всеми окружающими — они все меня терпеть не могли и почти ненавидели.
— ...Тебя? С какой стати?
— У меня не было таланта. Вплоть до недавнего времени меня считали никчемным ублюдком, которого не взяли бы даже в третьеклассный орден рыцарей.
— ...Я не совсем понимаю.
И как ей понять?
Человек, на которого она сейчас смотрит снизу вверх — это тот, кто снес не одну голову на передовой и кого держит при себе церковное начальство.
Даже я сам порой забываю, что это один и тот же человек.
— Довелось повоевать... вот и обнаружились задатки. В общем, как-то так.
— ...Ну, раз говоришь, значит, так и есть.
Селайя, промолвив это, продолжала гладить меня по голове, а потом принялась наматывать мои волосы на палец.
— Похоже, она была тебе дорога.
— Не «была», а дорога. И сейчас тоже.
— Что-то не похоже, чтобы так относились к тому, кто дорог.
— ...И то верно.
— Ты хоть извинился?
— Извинился-то извинился, но как-то неполноценно.
Сказать-то сказал «извини», но назвать это полноценным извинением язык не поворачивается.
Ведь это был скорее звук, вырвавшийся, чтобы быстрее закончить разговор, чем искренние слова.
Я перехватил запястье Селайи, гладившей меня по голове, и слегка отвел его.
— Кстати, с чего ты с самого начала... так ласкова со мной?
— Думала, если потом появится ребенок, как его придется успокаивать.
Проговорив это, Селайя, словно смутившись собственных слов, слегка щелкнула меня по лбу.
— Вставай уже. Нога затекла.
— А, да. Спасибо.
— ...Да ну тебя.
При этом Селайя залилась краской и отвела взгляд.
Ее ушки тоже покраснели от смущения и слегка затрепетали.
Некоторое время мы сидели в тишине наедине.
Молчание, которое не тяготит, бывает у меня только рядом с Селайя.
Если подумать, она единственный человек, с которым можно просто находиться рядом без единого слова.
Вскоре карета остановилась.
— Кстати, где мы остановились?
— Да так... хочу кое-что купить. Нужные вещи.
Концентрированное зелье магии для Арин, хорошую шпагу или меч можно выбрать на месте, легкий кинжал с прочным лезвием, да всякую всячину для души.
Особенно то, что буду курить вместе с девчонкой...
— Табак?
— Угу. Всякое такое.
— Я слышала, в Империи много всяких особых сладостей. Можешь и мне купить?
— Не хочешь пойти со мной и выбрать вместе?
— Ну... я думала, буду слишком бросаться в глаза.
— Все в порядке. Таких, как ты, тут больше, чем кажется.
— ...О чем ты?
Вместо ответа я взял Селайю за руку и вывел из кареты.
Едва ее ноги коснулись мостовой, она, кажется, поняла, что я имел в виду: хватка в ее руке на миг ослабла, а затем сжалась с новой силой.
В столице живет гораздо больше людей с ушами, похожими на ее, чем можно подумать.
Да и полукровок тут пруд пруди.
Так мы обходили лавки со всячиной и прочие магазины, тянувшиеся вдоль улицы, закупая все необходимое.
Концентрированные зелья магии взяли целыми флаконами, меч я выбрал, взвесив в руке и проверив баланс.
Кинжал взял полегче. Табака — получше обычного и побольше, так что багажный отсек кареты заполнился доверху.
В лавке сладостей Селайя долго стояла перед стеклянными банками.
Поэтому я купил всё, на что она засматривалась, и погрузил в карету.
Когда мы снова сели в экипаж, солнце за окном уже клонилось к закату.
Из-за этого, вернувшись на площадь перед церковью, мне пришлось выслушивать ворчание девочки: мол, думала, после обеда потихоньку тронемся, а в итоге дотянули до самого ужина.
Площадь кишела людьми, собранными церковью.
Несколько сотен человек, причем с весьма неплохим снаряжением и сытым видом.
Судя по тому, что прямо в центре столицы удалось собрать сотни вооруженных бойцов, авторитет императора в тот день действительно разлетелся в щепки.
При желании можно было бы прямо отсюда повести войско и штурмовать императорский замок.
Пока я обдумывал это, кардинал, передававший слова Его Святейшества, сообщил, что мне нужно возглавить их и вести прямо на север.
А также добавил, чтобы я не волновался, ведь вслед за ними отправят еще шесть таких же отрядов.
◆ ◆ ◆
Перед возвращением на фронт я не стал искать Розалин.
Лишь оставил ей письмо.
«В следующий раз, когда вернусь, я сам приду к тебе, и мы покатаемся на лодке, как ты и просила», — коротко написал я и отправил послание в дом Авенбергов.
Я переписывал строки по нескольку раз, но в итоге это было все, что я мог сказать.
Как ни крути, а встреча с Розалин сейчас не самое главное.
К тому же я боялся, что, предаваясь прогулкам на лодке... снова погружусь в прежние мысли и чувства.
Рядом с Рионе или Розалин мне всегда кажется, будто я возвращаюсь к себе прежнему.
А ведь нет ничего тяжелее, чем стряхнуть с себя ощущения и воспоминания тех времен.
В общем, на этот раз мы возвращаемся на фронт довольно неторопливо.
Настолько, что я даже разрешаю иногда посидеть в карете девочке, которая вечно хнычет, что у нее болит задница от верховой езды.
Сперва она отнекивалась и махала руками, но стоит ей один раз забраться внутрь, как вылезать она уже не собирается.
То прильнет к окну и разглядывает улицу, то шуршит пакетиком со сладостями, а под конец и вовсе развалится на сиденье и уснет.
Отчасти так вышло из-за того, что карета была забита вещами, да и скорость пришлось сбавить, чтобы многочисленные резервные войска, следовавшие за нами, могли успевать.
Чем дальше на север, тем больше выцветают пейзажи вдоль дороги.
Листья сохнут, земля твердеет, а расстояния между деревнями становятся все больше.
С определенного момента начинают изредка попадаться рыцари некоего дома, патрулирующие пограничные земли.
Не знаю, идет ли Арин сейчас в этом строю.
Стоит шепнуть Хеллеку, и он сам отправит ее под мое начало.
Члены отряда и элитные бойцы вряд ли обрадуются этому, но из уважения ко мне возражать не станут.
По крайней мере, я сделаю так, чтобы Арин не сдохла бессмысленной смертью.
И раз уж... она сама заявила, что останется со мной, то сколько бы она ни хныкала и ни умоляла отпустить ее назад, я ее не отпущу.
Если она сказала, что останется со мной, несмотря ни на что... значит, способна на все.
И должна быть способна.

Комментарии

Загрузка...