После этого я забрал девушку и направился в ателье, куда мы раньше пару раз заходили с Рионе, чтобы сшить ей платье.
Каждый раз, когда возникали дела в столице, она притаскивала меня туда, и мне приходилось сидеть внутри, попивая чай в ожидании.
Теперь-то я примерно понимаю, почему она так упорно брала меня с собой.
Глава рода был не из тех людей, кто стал бы таскаться по подобным местам, матери уже не было, так что оставался только я.
Возможно, из-за приближающегося бала в честь дня рождения императора в ателье было довольно много посетителей.
Когда я открыл дверь и вошёл, гул голосов внутри на мгновение смолк, а затем чуть утих, стоит им только взглянуть в нашу сторону.
Насчёт меня не знаю, но наряд девушки и впрямь выглядел довольно деревенски.
На ней были прочные кожаные штаны, самая обычная белоснежная рубашка и потертая накидка поверху.
Внутри лавки стоял специфический запах благовоний.
Смешанный с ароматом тканей, он казался каким-то нежилым.
К нам первым вышел мужчина, похожий на портного.
— Добро пожаловать. Чем могу...
— Мы пришли сшить для неё платье.
Мужчина перевёл взгляд на девушку.
Сначала окинул взглядом одежду, затем обувь, и наконец — лицо.
— ...А, да. В таком случае позвольте я приглашу другого мастера, который лучше справится с этой задачей.
Вскоре он вернулся с женщиной.
Она провела нас в отдельную комнату, принесла целую охапку образцов тканей и альбомов с эскизами платьев и разложила всё это на столе.
— Вот это наиболее популярный фасон на сегодняшний день, а что касается тканей...
— У меня нет времени на эти глупости.
Я взял девушку за руку и поднялся с места.
За спиной раздался голосок портнихи, пытавшейся что-то сказать, но я не стал слушать и направился вглубь заведения, где бывал раньше.
Здесь всё выглядело иначе.
Вдоль стен выстроились платья — пышные, роскошные, на вид безумно дорогие.
На фронте стоимости одного такого наряда хватило бы, чтобы прокормить хотя бы сотню солдат в течение месяца.
Впрочем, поведение персонала можно было понять: наверняка сюда часто захаживают простолюдины, набравшиеся смелости, или неотёсанные мелкие дворяне из провинций. Они распускают руки, трогают платья, которые всё равно не купят, или требуют то, что уже продано высокопоставленным господам. И всё же я не ожидал, что подобное отношение применят ко мне.
За спиной раздались поспешные шаги.
— Г-господин... Позвольте узнать, вы прежде уже посещали наше ателье?
Её голос дрожал.
Разумеется, ведь только тот, кто уже бывал здесь, стал бы проходить так уверенно.
Даже не удостоив её взглядом, я медленно осматривал выставленные платья.
Я не из тех, кто станет отчитывать подчиненных за мелкую оплошность, поэтому просто проигнорировал её слова и продолжал неспешно выбирать.
Девушка прижалась ко мне и тихо, почти шепотом, спросила:
— А так вообще можно?
— Я могу купить тебе хоть всё это здание целиком, так что просто выбирай то, что понравится.
— ...Вы в курсе, что сейчас прозвучали как самый настоящий нувориш?
— Я тебе купить предлагаю, а ты ещё и привередничаешь.
Несмотря на эти слова, на губах девушки мелькнула улыбка, и она подошла ближе к выставленным платьям.
Прикасаться к ним она не стала.
Протянет руку, замрёт, отступит на шаг назад, а потом снова приблизится и только наклоняет лицо, разглядывая ткани.
Впрочем, она ведь и сама из тех, кто раньше носил подобное.
Я подошёл к портнихе, всё ещё слегка дрожавшей позади.
— Простите мою оплошность, я не узнала в вас благородного...
— Какое платье, по-твоему, ей подойдёт?
Женщина проглотила заготовленные извинения и осторожно окинула девушку взглядом.
На этот раз она смотрела на лицо, а не на обувь.
— У госпожи рыжие волосы, поэтому яркие цвета той же гаммы будут глушить её собственный оттенок. Лучше выбрать темно-зеленый или глубокий сине-черный, впитывающий свет...
Она на мгновение задумалась и продолжила:
— Поскольку фигура у неё довольно хрупкая, вместо утягивающего корсета лучше подойдёт фасон с открытой линией плеч и ниспадающей юбкой. Плечи у неё изящные, узкие, это визуально удлинит шею.
Стоило речь зайти о её работе, как дрожь в голосе пропала.
А ведь только что дрожала как осиновый лист.
— Тогда принеси то, что описала.
Женщина замешкалась:
— Н-но... точно ли не стоит позволить госпоже выбрать самой?
— Вот и отбери несколько вариантов. Мы же не можем торчать здесь целый день, осматривая всё подряд.
Портниха принесла пять платьев.
Когда их развесили на вешалках, они заняли всю стену комнаты.
— Адъютант.
— ...Вы и на балу будете меня так звать?
— А как ещё? Выбирай платье.
Девушка медленно прошла вдоль платьев.
Остановится возле одного, долго разглядывает, переходит к следующему, потом возвращается назад и снова стоит.
Я ещё никогда не видел, чтобы она так долго над чем-то раздумывала.
Спустя приличное количество времени она сделала выбор и ушла во внутреннюю комнату вместе с портнихой.
Ещё долго слышался шорох ткани, прежде чем дверь наконец открылась.
Платье было тёмно-синего цвета.
Выглядела она в нём и впрямь весьма недурно.
Теперь я понял, что имела в виду портниха, говоря, что цвет не должен глушить оттенок волос.
Глядя на девушку, которая ещё недавно ходила в кожаных штанах и драном плаще, с развязной походкой и сигарой в зубах, я с трудом верил, что перед о мной один и тот же человек.
— ...Ну скажите хоть что-нибудь.
— Очень красиво.
— И это всё?
— Да.
— Не находите, что вы слишком скупы на комплименты? Или у вас вообще скупо с эмоциями? Командир — первый человек, которому я открылась до такой степени, так что я даже не знаю.
— Хочешь, чтобы я рассыпался в восторгах? Я могу, если нужно.
— ......М-м, если подумать, это звучит как-то фальшиво. А если я попрошу, когда вам самому захочется, похвалите?
— Я подумаю.
— ...Хи-хи.
Девушка тихо усмехнулась и, приподняв полы платья, семенящим шагом вернулась в примерочную.
Вскоре она вышла уже в своей обычной одежде, и мы не спеша покинули ателье.
Кстати, судя по тому, что никто внутри не узнал меня в лицо, это были либо жёны каких-то богатеев, либо дворяне из глухой провинции.
Не знаю, сколько времени уйдёт на подгонку по фигуре, но они обещали доставить платье в указанную мной первоклассную гостиницу в течение трёх дней, так что проблем возникнуть не должно.
Они прекрасно понимают: если что-то пойдёт не так, их заведению придёт конец.
◆ ◆ ◆
До вечера оставалось ещё много времени, поэтому мы направились в приличное кафе.
Заказали сладкие десерты и чай с молоком.
Девушка брала сладости по одной и отправляла в рот, не роняя ни слова.
И так продолжалось с самого момента, как мы вышли из ателье.
Выглядела она довольно подавленной.
Я достал сигару и открыл окно... Заметив, что девушка тоже протянула руку, я дал ей одну, подкурил ей, а затем и себе.
Угадал ли я с решением?
Девушка выдохнула дым, тихо вздохнула и медленно заговорила:
— Если сравнивать меня с другими, я кажусь слишком ребячливой... Но и кроткой, как та инородка, меня не назвать. Неужели я совсем никуда не гожусь?
— Ты?
— Да, я.
— Не думаю, что ты настолько плоха.
— Честно говоря, на комплимент это не очень похоже... Ха-а.
Девушка выпустила изо рта струйку дыма.
— Что со мной будет?
— В каком смысле?
Девушка взяла десерт и надавила им на тарелку.
Давила до тех пор, пока он не рассыпался.
Затем она собрала крошки рукой, отправила их в рот и запила чаем.
— Ну... Когда меня только притащили на фронт, я думала: «А-а, вот и всё, я сдохну прямо здесь». Но когда появился командир, всё изменилось.
Будто еда была не особо вкусной, она продолжала говорить без единой эмоции на лице.
— В самый первый раз мне едва не пробили голову копьём, я чуть не умерла. Но, как ни странно, теперь у меня больше нет страха сгинуть на войне.
— Тогда отлично. Может, стоило бы проявить хоть немного благодарности ко мне? Хватит ворчать, я ведь и платье тебе купил.
— Я всегда вам благодарна. Потому и таскаюсь за командиром, у которого вечно хмурая физиономия. А платье — это плата за мою компанию.
— ......
— В любом случае война закончится нашей победой... А потом меня, как и обещали, помилуют.
— Скорее всего.
— Но... кем я стану, когда война закончится? Я ведь не юная леди из какого-нибудь аристократического рода, да и офицером или рыцарем становиться никогда не стремилась.
Раздался звон опускаемой на блюдце чашки.
— Я ведь в своё время тоже училась... Пусть и не в Академии, но в похожем заведении.
Девушка заговорила, глядя на дно своей чашки:
— Правда, меня заставили вернуться, урезав содержание под предлогом того, что пора искать жениха...
— ......
— А ту семью, к которой я вернулась, я уничтожила собственными руками. Так что больше нет никого, кто знал бы моё имя или искал меня.
От чая с молоком поднимался пар.
Слова о том, что нет никого, кто знал бы её имя, задели меня.
— Командир.
— Да.
— Кто я вообще такая? Ни дочь знатного рода, ни маг... Так кто же я?
Девушка подняла голову.
— Если я так и буду жить вашим адъютантом, а потом война кончится... кем я стану?
Мне нечего было ответить.
В голове мелькнуло несколько вариантов.
Подарить ей землю, найти для неё какую-нибудь должность...
Вместо всего этого лучше было бы просто сказать, чтобы она оставалась рядом со мной.
Хотя она до сих пор так и не назвала своего имени, ко мне она явно испытывала привязанность.
К тому же теперь мне не нужно по указке главы рода вступать в помолвку или брак ради выгоды.
Кого бы я ни выбрал — это будет только моё решение.
— Хочешь кем-то стать?
— Поэтому я и кручусь всегда возле вас.
Девушка медленно поднялась с места.
Не отводя от меня взгляда, она подошла ближе и села прямо рядом со мной.
— И кем же ты хочешь быть?
— Вы и сами знаете.
— Скажи своими губами.
— Думайте обо мне просто как о корыстной девчонке, мечтающей возвыситься, и держите под боком. Словно подходящее украшение.
Затем, взглянув на меня с лёгкой хитринкой в глазах, она тихо добавила:
— Иметь и законную жену, и любовницу — дело вполне обычное. Я не прошу великой любви. Мне будет более чем достаточно, если вы продолжите говорить со мной и разделять трапезу, как сейчас.
— Прежде чем говорить такое, разве ты не должна сперва сказать кое-что другое?
— Имя я вам скажу, когда война закончится. Если я откроюсь вам сейчас и сдохну, выйдет глупо, не так ли?
— ......Что ж, ладно.

Комментарии

Загрузка...