Что ж, примерно этого я и ожидал.
Открыв глаза, я снова висел под потолком. Петля сжимала шею. Дыхание резко перехватило, но, как ни странно, паники не было.
Каково это было в самый первый раз? Кажется, тогда я отчаянно сучил ногами в воздухе, вцеплялся в веревку так, что едва не ломал пальцы, и умирал снова и снова.
Я рефлекторно потянулся к поясу… но откуда ему там взяться? Всякий раз я хотел достать кинжал, который всегда носил при себе, чтобы перерезать веревку, но вовремя вспомнил: сейчас у меня ничего подобного быть не могло.
В итоге, несмотря на боль в шее, я обхватил петлю одной рукой и раскачал тело из стороны в сторону.
Раз.
Два.
На третий раз, раскачавшись сильнее, я едва задел кончиками пальцев ног отодвинутый стул.
Понемногу.
Совсем по чуть-чуть.
Подтянув стул к себе, я встал на него ногами и ослабил давившую на горло петлю. И лишь спустя какое-то время соскользнул на пол.
— … Кха! Э-э, кха-кха!
Немного прокашлявшись, я потёр шею. Ссадина от веревки всё ещё жгла.
Я поднял взгляд к потолку: распущенная петля медленно раскачивалась из стороны в сторону.
Слова сами собой сорвались с губ.
Неужели опять всё сначала?..
Хотя я и не стану делать точь-в-точь одно и то же…
Стоило закрыть глаза, как в нос будто снова ударил запах крови. И перед глазами промелькнули лица — смеющиеся, плачущие, полные обиды, искажённые ненавистью, взгляды, полные презрения, и глаза, смотревшие на меня до самого последнего вздоха.
Всё это пронеслось в голове вместо привычных воспоминаний, всплывающих с каждой смертью.
Я резко мотнул головой и открыл шкафчик.
По привычке первым делом взгляд упал на бутылку выпивки.
Посмотрев на неё немного, я просто достал сигару, зажал её в зубах и прикурил.
Я медленно затянулся.
Дым, наполнивший рот, понемногу струился наружу.
Затем я прислонился к стене, опершись о неё рукой, и, опустив голову, долго стоял с закрытыми глазами.
В этот момент из коридора донеслись торопливые шаги бегущего человека, и спустя мгновение дверь резко распахнулась.
Запыхавшаяся Рионе — видно, бежавшая откуда-то во весь опор — взглянула на меня и застыла на месте, точно окаменев.
А точнее — уставившись на петлю, висевшую над головой.
Кажется, сначала она, едва открыв дверь, первым делом поморщилась от запаха выпивки, смерила меня своим раздражающим взглядом и сразу бросила, что отец зовёт меня к себе в кабинет.
И лишь под конец бросила взгляд на петлю да беззвучно шевельнула губами.
С сигарой в зубах я смотрел на девчонку.
В прошлый раз я смотрел на неё так же?
Кажется, тогда я даже внимания не обратил.
Ах да, я же был пьян.
Рионе медленно вошла в комнату.
Девчонка посмотрела на меня, потом на свисавшую с потолка петлю, затем снова на меня. Подойдя ближе, она без единого слова слегка задела сигару, зажатую у меня в зубах.
Её рука медленно поднялась, и кончики пальцев осторожно коснулись моей шеи. Рионе едва задела красный след, оставшийся от петли, и так же осторожно отступила.
— Зачем пришла?
От моих слов Рионе на мгновение замерла.
— … Отец зовёт. Велел прийти к нему в кабинет.
— Передай, что я скоро буду, — выдохнул я длинную струю сигарного дыма. — Только голову немного освежу и приду.
— Если зовёт, надо идти сразу, — ответила Рионе и, не добавив больше ни слова, повернулась и вышла из комнаты.
Звук захлопнувшейся двери прозвучал необычно громко.
Оставшись в одиночестве, я докурил сигару до самого конца и затушил её в пепельнице.
Пить я не собирался. Но, как ни странно, казалось, будто если я не выпью прямо сейчас, то просто сгорю от злости.
Кто бы мог подумать, что меня будет бесить один только её вид.
— Ха-а...
Сделав внушительный глоток прямо из горла, я тяжело выдохнул.
Я-то вернулся, но при мысли о том, что всё придется начинать сначала, на душе становилось муторно.
Как бы то ни было, на этот раз я не намерен сразу отправляться на войну.
Если распродать семейное имущество и прямо сейчас рвануть в столицу… возможно, Арин всё еще в порядке. В конце концов, когда она уезжала в столицу, то отправилась туда явно не с пустыми руками.
Так что в этот раз я не стану сходу мчаться на поле боя, а первым делом найду Арин.
А что делать потом? Поразмыслив, я понял, что… в итоге всё равно отправлюсь на этот тошнотворный, осточертевший Северный фронт.
После окончания войны я ни разу не навещал тех, с кем плечом к плечу сражался там, но всё же они были мне ближе всех остальных.
Надеюсь, они живы.
Толк от них явно будет. Пусть я и не способен спасать людей, сил защитить их от смерти у меня точно хватит.
Прихватив ещё одну сигару, я зажал её в зубах, медленно поднялся и вышел в коридор.
Да уж, деньги — вещь прекрасная.
Аромат совсем иной. И как я только раньше курил эту дрянную махорку?
Я шагал по коридору, скупя взглядом солнечный свет, пробивавшийся сквозь окна, красный ковёр, портреты на стенах и колонны, которые в прошлый раз сжёг дотла.
Остановившись перед дверью кабинета, я открыл её даже не постучавшись.
В просторном кабинете за письменным столом сидел глава семьи, а подле него, вытянувшись в струнку, стоял мужчина в военном мундире.
Оглядев меня с ног до головы долгим взглядом, мужчина осторожно обратился к герцогу:
— … Этот явившийся во хмелю парень — ваш сын?
В его голосе звучало лёгкое недоверие.
Впрочем, в прошлый раз было то же самое.
Герцог долго и молча смотрел на меня.
А затем коротко ответил:
— … Нет.
Брови мужчины дёрнулись.
— У меня нет сына.
Герцог медленно поднялся из-за стола.
Раньше мне казалось, будто в его глазах нет ни гнева, ни разочарования, но теперь, присмотревшись, я понял, что ошибался.
В тот раз я изо всех сил старался не встречаться с ним взглядом и толком ничего не заметил, но теперь... Это был взгляд, которым смотрят на мерзкое насекомое.
— Он — лишь мусор, оскверняющий имя Грайанов.
Герцог легко махнул рукой стоящему рядом военному.
— Забирай. Сошли его в самое захудалое место в своем отряде. Жив он будет или мертв — меня больше не касается.
Я встретился взглядом с главой рода.
Усмехнувшись, я медленно вынул правой рукой зажатую в губах сигару и выдохнул длинную струю дыма.
Серый дым рассек тяжелый воздух кабинета и неторопливо устремился к потолку.
Смахнув пепел в фарфоровую пепельницу в углу комнаты, я снова сжал сигару губами.
— Ты совсем из ума выжил. От этого ничего не изменится. Встреть свой конец достойно, как мужчина из рода Грайан...
Я проигнорировал слова главы рода.
Закинув ногу на ногу, я перевел взгляд на графа и тихо произнес:
— Граф.
— ... Вы это мне? То есть ко мне обращаетесь? — мгновенно отозвался граф. Неужели Его Святейшество обращалась к нему точно так же?
— Хватит напускать на себя важный вид. Передайте Его Святейшеству, что я хочу снова с ней встретиться.
— О чем ты говоришь, с чего вдруг «снова»...
— С самого детства я своими глазами наблюдал за бесчинствами подлого главы дома Грайанов, так что мне есть что сказать Его Святейшеству лично... Граф. Вы ведь прекрасно понимаете, о чем я говорю.
С лица графа сошла краска.
Губы его задрожали, а кадык дернулся — он нервно сглотнул сухую слюну.
— ... Вы видели Его Святейшество? Или... Его Святейшество что-то говорила обо мне?
— Довелось встретиться. А пока ступайте. Позже я всё расскажу.
Глава рода уставился на графа с таким видом, будто совершенно не понимал, что происходит.
Граф перекрестился, низко мне поклонился и вышел из кабинета. Тогда глава рода резко поднялся из кресла.
— Что за... Рихен Грайан, какому еще... Его Святейшеству?! С каких пор такое ничтожество, как ты, связано с Церковью? Да и он с чего бы...
— Глава рода.
— ... Ты точно сбрендил.
— Не понимаю, с чего вы зовете меня Грайаном. Вы ведь сами говорили, что у вас нет сына. Тот, кто стоит перед вами...
Как там меня называли парни из Карательного отряда?
Вспомнить никак не удавалось, и я сделал еще одну затяжку.
Пока едкий дым заполнял легкие и выходил наружу, я еще немного подумал и тихо произнес:
— Я не старший сын дома Грайанов, а всего лишь дитя, любимое небесами.
Как бы это описать... Взгляд главы семейства менялся. Он становился точно таким же, каким был перед тем, как он обрушил на меня свою эссенцию меча.
— И вообще, я тоже хотел бы, чтобы вы не были моим отцом. Ведь мне до безумия жаль маму. Иметь в мужьях такого человека, как вы... Представляю, как ей было тяжело. Раз уж вы так относитесь к собственному ребёнку, то наверняка вы хладнокровный монстр, ни разу в жизни не подаривший женщине настоящей любви.
— Заткни... свой рот, пока я не разорвал его прямо сейчас.
— Вы знаете, почему умерла мама?
— ...
Кончик сигары вспыхнул алым и угас.
— Из-за того, что вы предали веру и спутались с нечестивой дрянью. Понимаете?
От этих слов глава семейства сжал рукоять меча на поясе.
Было видно, как его пальцы сжались до белизны в костяшках.
И всё же он не обнажал клинок.
Должно быть, пытался хоть как-то раскинуть своими скудными мозгами.
— Может, попробуете обнажить этот свой меч...
Скрип. Дверь отворилась.
В кабинет с немного растерянным видом вошла Рионе.
Девочка переводила взгляд с меня на главу семейства и обратно.
Дым устремился в дверную щель.
Глава семейства, ещё мгновение назад распалённый и готовый выхватить меч, вздохнул, снова опустился в кресло и тихо произнёс:
— Выйди, Рионе.
— ... Вы только что собирались его зарезать?
— Да.
— ...

Комментарии

Загрузка...