Избежав укола, я слегка отступил назад.
Я попытался повторить такой же укол, как Рионе... но, разумеется, обрушить выпад со скоростью, неуловимой для глаз, мне оказалось не под силу.
Убивать вполне можно и без этой чертовой магии или ауры меча... но если бы я мог воспользоваться ими хотя бы на мгновение, всё стало бы куда проще.
Ведь с аурой меча можно насквозь пробить доспехи.
После того как мой выпад заблокировали, я и вовсе отступил за колонну.
Как бы я ни сражался, в голову не приходило способа победить её без единой царапины с первого же раза.
Одного лишь заучивания движений было недостаточно.
Сколько бы я ни запоминал траектории и ни уворачивался, всё бессмысленно, стоит Рионе просто сменить манеру боя.
На поле боя, умирая сотни раз, я не видел иного способа выжить, кроме как убить того, кто стоит передо мной, и действовал именно так... но сейчас всё иначе.
Рионе не хочет моей смерти.
И она по-прежнему считает меня семьей.
Обращаясь со мной так, в глубине души она всё равно считает меня родней.
Я для неё — единственный.
Единственная близкая душа.
Захочет ли она меня потерять?
Для Рионе я, возможно... кем-то вроде Арин.
По крайней мере, потерять меня она явно не захочет.
Если только ей внезапно не захочется вздернуться в петле.
Ведь и я был таким же.
Она называет меня мусором, но не может убить.
Потому что человек, которого никогда не любили, не умеет любить.
Потому что не знает разницы между обладанием и любовью.
Она удерживает меня хотя бы так. Избивает, осыпает бранью, держит под замком, но не отпускает.
Мать она ни разу в глаза не видела; глава дома, судя по тому, как он только что издох, вообще безнадежен; а слуги вокруг не смели и помыслить о том, чтобы сойтись с членом дома Грайанов.
К тому же она девушка... Одиноко упражняясь с мечом, она вряд ли могла завести подруг.
Ведь она не могла тратить время впустую на вышивание той рукой, что должна сжимать меч.
Она пыталась украсить себя по-своему: меняла ленту для волос, выбирала рукоять меча поглаже... Но разве найдется хоть кто-то, кто заметил бы это?
Пока другие девушки румянят щеки, отращивают пышные волосы и носят изящные платья, она всегда ходит в самых простых и скромных нарядах.
И не потому, что не разбирается в моде, а просто потому, что никогда их не носила.
Ведь некому было нарядить её.
Отца такие вещи совершенно не волновали.
Он думал лишь о том... как передать искусство меча дома Грайанов будущим поколениям.
Внешне она красива, унаследовав черты матери, но не более того. Если спросить, мила ли она, ответом будет то, что она и на человека-то мало похожа.
Так всё и было.
Вот почему она не может меня отпустить.
Ведь кроме меня у неё никого нет.
И при этом единственный способ удержать, который пришел ей в голову, — это насилие.
Потому что именно так она и выросла.
И ты, и я — мы оба выросли именно так.
Я сломался, а ты — нет, так что у нас хоть и есть точки соприкосновения, мы никогда не поймем друг друга.
И откуда я всё это так хорошо знаю?
Мне вовсе незачем понимать её настолько глубоко.
Как бы то ни было, всё, что можно использовать, должно быть использовано.
— Рионе, мне вот стало любопытно.
— Поговорим позже. Я оставлю тебя в живых, так что сначала брось меч.
— Почему ты не пытаешься меня убить?
— ...О чем ты вообще?
— И сейчас, и раньше, и когда ты заслужила благосклонность отца... Если бы ты убила меня любым способом, все проблемы бы решились.
Я ненадолго перевел дыхание.
Затягивая время своими разговорами.
Пока я говорил, Рионе не направляла на меня меч.
В каком-то смысле я нагло пользовался её чувствами... но мне плевать.
Какое мне дело до её чувств, если она порой срывалась и избивала меня деревянным мечом до полусмерти?
— И когда я назвал тебя сиротой, и когда осыпал бранью... Ты всегда злилась, но никогда не пыталась меня убить.
— Тогда... ты был пьян и не соображал, что делаешь.
— А ты на трезвую голову постоянно называешь меня мусором, позором, тварью, ублюдком... Разве при таком раскладе не логичнее было бы просто избавиться от меня?
— Я говорила это просто со зла... В общем, это всего лишь слова, так что...
— Рионе.
— ...Чего тебе?
— Ты ведь не хочешь, чтобы я умер?
— Кто... да кто бы стал...
Прежде чем она успела договорить, я резанул мечом по своему левому запястью.
Рионе ошеломленно уставилась на меня.
На мгновение. Но это короткое мгновение показалось бесконечно долгим.
С лица Рионе исчезли все эмоции, испарилось презрение, и осталось лишь полное непонимание.
Когда я занес меч, намереваясь вонзить его себе в грудь, она выбила его из моих рук и бросилась ко мне.
— Д-да почему!?
Её голос сорвался.
Это был уже не тот голос, который только что осыпал меня проклятиями и, разя аурой меча, метил в мою шею.
— Адъютант!!! Адъюта-ант!!! Приведите священника!!
Рионе кричала во все горло испуганным детским голосом.
В помещение вбежал один из рыцарей, а за ним вереницей последовали остальные.
Разумеется, они следили за происходящим.
А следом появились и те церковники, что вроде как числились моими подчиненными.
Благодаря им рыцари не смогли подойти ко мне, и стороны замерли в противостоянии.
Кажется, этого вполне достаточно.
Рионе прижалась ко мне и крепко сдавила мое запястье.
Чтобы остановить кровь, она сбросила кирасу и начала поспешно рвать на полосы свою внутреннюю одежду.
Под доспехами Рионе оказалась неожиданно хрупкой.
Настолько, что трудно было поверить, будто это тело человека, держащего в руках меч.
И таким тонким телом... она махала мечом.
Её пальцы, вымазанные в крови из моего левого запястья, дрожали, пока она обматывала рану тканью.
И вот, когда Рионе обернула оторванную ткань вокруг моего левого запястья и с силой затянула узел, я выхватил кинжал из-за пояса и вонзил ей в живот.
Затем окровавленной левой рукой оттолкнул её, выхватил меч и вонзил ей прямо в грудь.
Увидев это, рыцари бросились на меня.
Однако церковники тут же обнажили клинки и преградили им путь.
— ...За что?
— И правда, за что.
Пронзенная мечом Рионе посмотрела на дыру в своем теле и тихо прошептала:
— Я... я тебе... кхг... настолько... б-была... ненавистна?
— Не то чтобы ненавистна. Просто... Да, пожалуй, немного ненавидел.
Я выдернул меч из её груди.
Брызнула кровь.
Точно так же, как я, умирая, заливал кровью лицо Рионе, теперь потоки крови, фонтанировавшие из её груди, запятнали её лицо, волосы и одежду.
Такое же лицо, такие же волосы, такие же глаза.
Мы были настолько похожи, что различались разве что полом.
Казалось, я смотрюсь в зеркало.
Моё окровавленное лицо отражалось на той стороне.
Вот только я улыбался, а она плакала.
Я смахнул слезы, заблестевшие в уголках глаз Рионе, и крепко обнял её.
Точно так же, как она когда-то обнимала меня, дрожа от страха.
Каково это — бояться смерти?
Ей ведь наверняка это знакомо.
Её маленькое, хрупкое тело дрожало у меня в объятиях.
Ребенок, который всегда буйствовал, не мог усидеть на месте и столько шумел, теперь затих и лишь медленно дрожал, сжав губы.
Я чувствовал, как наша кровь — моя и Рионе — смешивается и стекает вниз.
Было тепло.
Странно, но это было самое теплое чувство из всех, что я испытывал.
И потому я вонзил кинжал ей в бок ещё раз.
— Хх... кхг! У-ух... а-ально... б-больно... б-бр-ратик...
— Больно?
— ...Хх... кхг... кхг... у-ух...
— Прости.
Я медленно вытащил кинжал.
Тело Рионе судорожно вздрогнуло.
Выходящее лезвие было покрыто кровью.
— И все же... Ни ты, ни я не были друг для друга хорошими людьми, верно?
Теперь, когда Рионе открывала рот, вместо слов слышалось лишь клокотание крови.
Но я видел, как шевелятся её губы.
Она словно без конца спрашивала: «За что?».
— Мне кажется, одному из нас лучше исчезнуть... Если только не было способа остаться вместе.
Оставаться в таком положении — лишь плодить боль.
Многие люди умирают мгновенно и бессмысленно, но есть и те, чья жилка жизни удивительно цепка, так что невольно думаешь: да почему же ты никак не сдохнешь?
Рионе, похоже, относилась ко вторым.
Судя по тому, что свет в её глазах всё ещё не угас.
Её глаза смотрели на меня снизу вверх.
В них не было ни ненависти, ни гнева — лишь что-то иное.
— Ты, наверное, не понимаешь, о чем я... но мне кажется правильным, чтобы исчез именно я. Ведь то, что такой человек, как я, живет как ни в чем не бывало... это же просто нелепо.
Слегка оттолкнув Рионе, из тела которой, казалось, ушли все силы, я поднялся, пронзил её сердце и выдернул клинок.
Рыцари, которых приставил ко мне Его Святейшество, оказались умелее, чем я думал.
Сражаясь против двух десятков врагов, они пусть и отступали, но до сих пор никто из них не погиб.
Слегка переведя дыхание, я туже затянул ткань на левой руке.
Кстати... Вот теперь она, похоже, мертва.
[ПЛОХАЯ КОНЦОВКА No 8: Тщетность]
[Девочка, которая не умела никого любить и которую никто не любил, медленно остывала, и поскольку рядом не было никого, кто бы её обнял, она остыла быстрее всех. Её жизнь, её сердце, а затем и само её существование. Разве это не бессмысленно?]
[Начать заново?]
[Да] [Нет]
Почему я до сих пор не вижу никаких иных вариантов, кроме «Начать заново»?
Я убивал главу дома и собственную сестру не ради того, чтобы увидеть это.
Видимо, одного или двоих недостаточно.
Для начала я сделал шаг вперед, чтобы зарубить стоящих передо мной рыцарей.

Комментарии

Загрузка...