Гу Синьлянь потеряла дар речи и могла лишь до крови закусить нижнюю губу, яростно сминая в пальцах шелковый платок.
Больше не обращая внимания на эту дурочку, Гу Минъюэ перевела взгляд на распростертого на тахте Гу Дечана.
Она слегка понизила голос, заговорив вкрадчивым, фанатичным тоном.
─ Отец, вы столько лет провели при дворе неужели до сих пор не видите нынешнего расклада сил?
Гу Минъюэ смотрела на него горящим взором, будто рисуя грандиозную картину будущего: ─ Сейчас Восточный дворец пустует, истинный наследник не назван! А его высочество четвертый принц купается в монаршей милости, его влияние безгранично, сколько сановников тайно присягнуло ему? Кому в итоге достанется эта поднебесная империи Чжоу... разве умному человеку не очевидно?
Гу Дечан вздрогнул, его дыхание сбилось. Конечно же, он знал о невероятном взлете четвертого принца – того самого претендента, что ближе всех подошел к трону!
─ Хоть я пока всего лишь вторая жена, но стоит влить в это дело солидное приданое, как его высочество непременно оценит всю мощь поддержки рода Гу.
Гу Минъюэ искусно продолжала плести кружева, набросав грандиозных планов
─ лишь бы я проявила должное усердие в постели и подарила ему первенца до входа главной жены... когда его высочество взойдет на драконий трон, я стану как минимум благородной супругой, а то и матерью всей Поднебесной!
─ Кем тогда станете вы, отец? Вы будете настоящим тестом императора! Членом монаршей семьи! Наш род Гу перестанет быть падшим поместьем, превратившись в вечный герцогский род высшего ранга!
Глаза Гу Минъюэ покраснели, а голос сочился искренней преданностью.
─ Отец, кровь не водица! Я ведь ношу фамилию Гу, мы связаны одной судьбой. Разве я не о том думаю? Я лишь хочу вытащить наш род и обеспечить вам блестящее будущее!
─ Но если сегодня из-за нескольких клочков бумаги вы заставите принца подумать, что семья Гу жадна, скупа и не до конца предана ему, это великое богатство действительно уплывет в чужие руки!
─ Тесть императора... благородная супруга...
Бормотал себе под нос Гу Дечан.
К черту бумаги на поместье! Всё это пустой звук! Минъюэ права: она берет их лишь для вида, а когда станет любимой наложницей четвертого принца, где им будет взять золотые горы?!
─ Хорошо! Хорошо! Истинно моя дочь! Семья Гу не зря тебя вырастила!
Гу Дечан окончательно свихнулся от этих сладких речей, его последние крупицы разума сгорели в огне жадности. Забыв о боли в спине, он изо всех сил приподнялся на тахте.
─ Неси кисть! ─ взревел он.
Гу Минъюэ услужливо окунула кисть в густую тушь и вместе с увесистой стопкой красных закладных и киноварной печатью почтительно подала отцу.
Дрожащими пальцами, не колеблясь ни секунды, Гу Дечан размашисто выписал свое имя на пачке договоров о передаче прав на усадьбы, земли и торговые лавки.
Затем, щедро обмакнув большой палец в алую краску, он оставил отпечатки на каждом документе, а для пущей надежности велел старому управляющему принести печать главы рода и «хлоп-хлоп-хлоп» проставил её везде.
Пусть сердце Гу Синьлянь обливалось кровью, поддавшись давлению столь грандиозных перспектив, она стиснула зубы и поставила отпечаток на договорах о передаче своих лавок.
─ Минъюэ, береги эти бумаги. Помни, семья Гу поставила на кон всё ради твоего возвышения!
Задыхаясь, Гу Дечан передал красные закладные дочери, а в глазах его горело лихорадочное ожидание скорого триумфа.
Протянув белую руку, Гу Минъюэ приняла стопку договоров с ярко-алыми оттисками печатей.
─ Не беспокойтесь, отец, я буду поистине почтительной дочерью.
Аккуратно сложив бумаги, она спрятала их за пазуху.
─ Обещаю отплатить вам и роду Гу за всё.
С тех пор как пачка договоров о передаче собственности обрела законную силу в столичном управлении, жизнь Гу Минъюэ в резиденции Чаннин стала слаще райской.
Теперь Гу Дечан бредил лишь снами о зяте-императоре; желая угодить этой будущей наложнице императорского уровня, он вывернул карманы наизнанку и обращался с Гу Минъюэ так, будто она была ожившим божеством.
Ранним утром солнечные лучи пробивались сквозь расписанные узорами окна из парчи, падая на резную кровать из драгоценного благовонного дерева хуали.
Четыре служанки затаив дыхание прислуживали ей у умывальника: вода была приготовлена на утренней росе с листьев лотоса, а полотенце для лица соткали из ценнейшего шелка снежного шелкопряда.
─ Старшая сестрица, это отец лично велел достать из ледника первоклассное кровавое гнездо ласточки, его варили на корне векового женьшеня целых четыре часа, отведайте, пока не остыло.
С пиалой из белого нефрита в руках Гу Синьлянь стояла рядом, улыбаясь так уродливо, будто собиралась заплакать.
На ней было старое платье позапрошлого года, и пока она смотрела на источающую аромат пиалу Минъюэ, глаза её наливались кровью от зависти, но проглотить слюну она не смела даже беззвучно.
В былые времена отведать такое ласточкино гнездо могли только она сама и ее матушка!
Теперь же отец перетащил все сокровища из кладовых в павильон Тинчжу к Гу Минъюэ, и стоило ей самой попросить хоть капельку супа, как отец отвешивал ей затрещину со словами: «Не мешай будущей благородной супруге лакомиться деликатесами!»
Устроившись в кресле, устланном белой тигровой шкурой, Гу Минъюэ взяла белую пиалу и небрежно помешала содержимое серебряной ложечкой.
Сделав ленивый глоток, она слегка сморщила нос.
─ Передержали. Аромат женьшеня заглушил вкус ласточкиного гнезда, гадость.
Раздался сухой звук.
Гу Минъюэ просто швырнула пиалу с лакомством, стоившим целое состояние, обратно на стол.
─ Отдайте Ванцаю во дворе, пусть побалует себя.
Гу Синьлянь почувствовала, как у нее внутри всё оборвалось от такой дерзости – она едва не лишилась чувств прямо на месте.
Это же элитное ласточкино гнездо! Эта стерва скармливает его собаке!
─ Да... хорошо... ─ Гу Синьлянь сглотнула комок в горле, скрипя зубами, с униженным видом подхватила пиалу и вылетела прочь.
В полдень Гу Дечан велел построить на воде помост для представлений и пригласил самую известную труппу Столицы развлечь старшую дочь.
На столах красовались доставленные с Запада за восемьсот ли ледяные виноградины, светильники из жемчуга Восточного моря разгоняли сумерки, а подножие стула, на который опиралась нога Гу Минъюэ, было вырезано из цельного куска хотанского нефрита.
Такова была сила денег и власти: стоило лишь нарисовать достаточно большой воздушный замок, как даже тупой отец превратился в послушный банкомат.
И как раз в тот момент, когда Гу Минъюэ с наслаждением очищала виноградину, наблюдая за акробатическими трюками на сценических подмостках,
Главный управляющий поместья вбежал в беседку кубарем, с раскрасневшимся от возбуждения лицом, у которого от счастья даже дрожал голос.
─ Госпожа! Великая радость! Счастливая весть!
─ Пожаловал его высочество четвертый принц! И не только он – сама наложница Дэ из дворца вместе с молодой супругой принца изволили оказать нам честь и пожаловали навестить старшую госпожу!
Стоило лежащему на носилках Гу Дечану услышать это во дворе, как он вскочил с такой прытью, что едва не вылетел с носилок.
─ Быстрее, быстрее! Распахните центральные ворота! Расстелите красную ковровую дорожку! Несите меня в главный зал встречать наложницу Дэ!
Гу Дечан улыбался так широко, что углы рта грозили треснуть.
Четвертый принц не просто приехал сам, он еще и привел с собой родную мать, чтобы навестить невесту – что это значит? Это значит, что императорский дом чрезвычайно дорожит этим браком! Должность тестя императора у него уже в кармане!

Комментарии

Загрузка...