В больнице, находившейся рядом с местом проведения церемонии, Ли Джун лежал на койке в отделении неотложной помощи. Галстук-бабочку с него сняли, и теперь тётя держала его вместе с беретом. Врач неотложки проверил жизненные показатели - температура, пульс, давление в норме, зрачковый рефлекс без подозрений.
-Он совершенно здоров, - сказал врач. - Он не потерял сознание, а просто заснул. Долго сосредотачивался, устал и отключился. Это как когда дети носятся до упаду, а потом замертво валятся, едва выдохнутся.
-С ним точно всё в порядке? - спросил Ли Джонсу, отец Ли Джуна.
-Да. Не будите его, пусть просто выспится. Никакого специального лечения не требуется.
Хан Суджин выдохнула с облегчением.
-Значит, просто переутомился, как после игры. Надо же, кто бы мог подумать - задремать прямо посреди рисования. Я чуть не умерла со страха.
Ли Джонсу молча стоял рядом с койкой и смотрел на сына. На плече его костюма виднелось жёлтое пятно краски, что осталось, когда Ли Джун прильнул к нему.
-Мы переведём его в палату наблюдения, понаблюдаем пару часов, а когда проснётся, сможете забрать его домой.
-Спасибо.
Врач задёрнул шторку и вышел.
Следуя указаниям медсестры, они перевели Ли Джуна на койку в соседнюю палату наблюдения. Мальчик спал как убитый и даже не пошевелился, пока его переносили с места на место. Губы слегка приоткрыты, на пухлой щеке - пятнышко краски.
Родители и тётя, смотря на спящего мальчика, наконец-то смогли перевести дух.
Ким Ёхан стоял снаружи, у палаты наблюдения. Он не заходил, это было время семьи.
Подошёл Пак Санхун, держа два бумажных стаканчика.
-Кофе.
-Спасибо.
Они вдвоём прислонились к стене коридора.
-Он в порядке?
-В порядке. Сказали, просто спит.
-Это хорошо.
Пак Санхун отпил кофе, но увы, автоматный напиток на вкус мало отличался от стаканчика, из которого они пили.
-Слушай.
-Что?
-Это и правда было нечто.
Ким Ёхан промолчал.
-Три часа подряд, шестилетний! И при этом на глазах у сотен людей.
-Знаю.
-Ты тоже был хорош, ловко всё объяснял перед репортёрами.
-Ты меня заставил.
-Когда это ты делал то, что тебе говорят?
-Заткнись.
Пак Санхун с усмешкой замолчал.
Профессор до хруста сжал кулак и упёрся костяшками в белую стену, прижимая так, что дрожь унялась. Пак Санхун мимолётом бросил на эту сцену взгляд, но тут же отвёл глаза, давая пространство другу.
-Не накручивай себя, всё ведь обошлось.
-А если бы нет?
-Всё получилось только потому, что Джун хорошо рисовал. Он отлично выступил, поэтому и получил овации.
-Но что, если бы нервы взяли своё и у него затряслись руки? Что, если бы он опрокинул краску? Что, если бы расплакался у всех на глазах? - хрипел Ким Ёхан. - И что тогда? Вся страна увидела бы, как он возится перед камерами. «Значит, подставное авторство» - вот что ему пришлось бы услышать. И ты попросил бы шестилетнего нести это на себе?
Ким Ёхан закрыл лицо подрагивающими руками.
-А если бы из-за этого Джун возненавидел живопись, если бы каждый раз, беря кисть, вспоминал сегодняшний день? Если бы это оставило ему травму - люди смотрят, сомневаются, загоняют в угол, требуя доказательств? - вываливал накопившееся мужчина. - Стоит такой вещи засесть у него в голове - и всё кончено. Сколько бы таланта ни было. Конец...
Пак Санхун тяжело вздохнул.
-И что поделать-то? Мрази везде найдутся.
Ким Ёхан слабо покачал головой.
-Нет, это я расслабился. Думал, ни один взрослый не станет всерьёз ломать шестилетнего ребёнка. Поэтому и оставил брешь.
Из-за дёрнувшейся в гневе руки часть кофе пролилась, намочила тыльную сторону ладони - Ким Ёхан не обратил внимания.
-Я ничего не смог сделать - после того как так громко заявлял, что как-нибудь разберусь.
-Кан Дживон - человек, двадцать лет играющий в политику. Когда такой, как он, задаётся целью тебя утопить, что ты можешь сделать?
Ким Ёхан мрачно уставился в свой стакан.
-Мне тоже стоило выгрызть себе место в Корейской художественной ассоциации? Обзавестись связями в политике? Как Кан Дживон?
Пак Санхун слегка растерянно почесал затылок.
-Может, тогда и смог бы предотвратить заранее, но тогда ты бы никогда и не встретил Джуна, верно?
Пак Санхун похлопал Ким Ёхана по плечу.
-Тебе не в чем себя винить. Что бы ни говорили взрослые, Джун справился сам, и так, как никому из нас и не снилось. И ты же - учитель живописи Джуна. Просто думай о том, как помочь ему рисовать ещё лучше.
Ким Ёхан по-новому взглянул на Пак Санхуна. Он всегда считал его человеком, который не знает ничего, кроме денег, - а у Пак Санхуна, оказывается, была и такая сторона.
-Да... пожалуй.
Ким Ёхан на мгновение задумался и залпом допил гадкий автоматный кофе.
Внезапно с другой стороны коридора к ним кто-то направился. Это была троица, состоящая из Ю Ханы, обладательницы Гран-при старшей группы, в сопровождении родителей - художника Пён Джинхёка и директора музея Ю Соджин.
-Ах! Директор Ю!
Пак Санхун выпрямился, оттолкнувшись от стены, резво спрятал руку с кофе за спину и нацепил профессиональную улыбку.
-Надо же, что привело вас сюда?
В мгновение ока он переключился в режим «счастливого коммерсанта». Ким Ёхан посмотрел на Пак Санхуна будто увидел мерзкого жука.
Музей «Сэхан», которым управляла директор Ю Соджин, был одним из самых известных частных художественных музеев страны. Пак Санхун - арт-дилер, чья работа состоит в том, чтобы сводить работы художников с музеями и коллекционерами и получать с этого комиссию. Музей «Сэхан» был одним из его ключевых клиентов - хотя, конечно, Пак был здесь далеко не в сильной позиции.
-Директор Пак, вы тоже здесь.
-Конечно. Я же один из рекомендовавших Джуна.
-Как малыш Ли Джун, с ним всё в порядке?
-Ах, да, говорят, просто спит.
-Какое облегчение.
Пока Пак Санхун и директор Ю разговаривали, Ким Ёхан смотрел на Пён Джинхёка, стоявшего рядом с Ю Соджин. Пён Джинхёк так же уставился в ответ.
Встретились они впервые, но знали друг о друге.
Пён Джинхёк построил карьеру на родине и получил премию «Художник года». Ким Ёхан - наоборот, уехал за границу, потерпел неудачу и вернулся. Их судьбы легко могли поменяться местами - если бы Пён Джинхёк не женился и уехал за границу, или если бы Ким Ёхан остался дома.
Двое мужчин, проживших разные жизни, - и всё же между людьми, по-настоящему преданными живописи, было нечто связующее.
Ким Ёхан первым протянул руку.
-Ким Ёхан. Я обучаю Джуна живописи.
-Пён Джинхёк.
Они крепко пожали друг другу руки.
-Я слышал, вы дали комментарий о работе Джуна на выставке. Спасибо.
Пён Джинхёк покачал головой.
-Я лишь назвал хорошую картину хорошей.
Короткий ответ, но Ким Ёхан знал, какой вес несут эти слова - Пён Джинхёк не комментировал всякую картину, и слово лауреата премии «Художник года» имело большое влияние.
-Сегодняшняя картина тоже произвела на меня впечатление. Он снова использовал другую технику, не как в конкурсной работе. Алла прима.
-Думаю, он выбрал такую манеру с учётом условий на месте.
-Поразительно. Чтобы в его возрасте вот так менять технику и принимать такое решение.
-Да, он действительно удивительный ребёнок.
-И всё же, - выражение лица Пён Джинхёка стало чуть жёстче. - Выставлять ребёнка на публичную сцену... я нахожу это трудным для оправдания. Даже если в результате вышла прекрасная работа.
Пён Джинхёк на мгновение опустил взгляд на дочь, Ю Хану, которая держалась за его лацкан.
-Прежде чем быть художником, он ребёнок, и всё ещё в том возрасте, когда его нужно защищать.
Ким Ёхан медленно кивнул.
-Вы совершенно правы... Я жалею, что не остановил это.
-Я слышал о вашем разговоре с вице-президентом Корейской художественной ассоциации. Знаю, что вы были против, профессор, - проговорил Пён Джинхёк, доставая визитку. - Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, свяжитесь. Если я смогу чем-то помочь, я охотно посодействую.
-...Спасибо, - тихим был ответ. Но всё-таки Ким Ёхан так же подал свою визитку, завершив обмен контактами.
Пён Джинхёк прекрасно понимал: Ким Ёхан был категорически против той ситуации, но ему не хватило сил изменить ситуацию. Драгоценный талант был на волосок от гибели, и из-за кого? От рук взрослых, от рук ассоциации, призванной растить таланты.
Как художник, добившийся положения и чувствующий ответственность, Пён Джихёк хотел помочь, чем сможет. Конечно, на это повлияли и чувства отца, у которого подрастает дочь.
-Кстати, родители мальчика внутри? Я хотела бы с ними познакомиться, - сказала Ю Соджин, наблюдая, как Хана уже заглядывает в палату наблюдения.
-Ах, да. Родители Джуна и его тётя, там. Хотите войти?
Пак Санхун провёл их в палату наблюдения, все трое, включая Хану, последовали за ним.
-Прошу прощения.
-Да, Пак-сонсэнним?
-Тут есть люди, которые хотели бы с вами встретиться. Это директор музея «Сэхан» Ю Соджин и её супруг, художник Пён Джинхёк, а это их дочь.
Мать Джуна первой поднялась, поприветствовала их и сразу вспомнила их лица - на церемонии Хана, тоже обладательница Гран-при, сидела прямо рядом.
Директор Ю взглянула на спящего Ли Джуна и тихо заговорила:
-...Этот разговор может затянуться, не могли бы мы выйти в коридор на минутку? Есть кое-что важное, что я хотела бы обсудить с вами относительно малыша Ли Джуна.
-Конечно.
При упоминании Джуна его родители и тётя Соён сразу вышли за ней в коридор.
Но Хана не пошла.
-Хм.
Она наклонилась и вгляделась в лицо спящего Ли Джуна - на пухлой щеке было пятнышко краски.
-Вот дурачок. Я на твоём месте не стала бы рисовать.
Повёлся, глупыш, на слова взрослых и рисовал, пока не выдохся и не уснул. Может, потому что он ещё совсем маленький, но он совсем не разбирался в устройстве мира, какой безнадёжный.
-Хм?
На столике рядом с койкой лежали галстук-бабочка и берет. Хана примерила берет - он был ей великоват. И всё же достала телефон, чтобы посмотреть на себя в камеру.
-А мне идёт больше, между прочим.
Но этот берет стал слишком знаменитым - если Хана захочет его носить, все только и скажут, что она копирует Ли Джуна. Она сделала один снимок, сняла берет и выскользнула посмотреть, о чём говорят взрослые.
И почему-то её мать читала нотации семье Ли Джуна.
-...но даже так, позволять ребёнку только рисовать и не отдавать его в детский сад - это просто ни в какие ворота. Детский сад важен для базового образования, да, но ещё важнее - для общения со сверстниками и развития социальных навыков. Как бы хорошо ребёнок ни рисовал, если он не научится ладить с другими, он и в школе окажется изгоем. А если ребёнок не сможет адаптироваться к школьной жизни и впадёт в депрессию, то о рисовании будете думать в последнюю очередь. И когда это случится, как вы, его семья, намерены за это отвечать?
Под пулемётной отповедью директора Ю родители и тётя Ли Джуна опустили головы, как преступники. Ким Ёхан и Пак Санхун тактично сделали вид, что ничего не замечают.
Хана потянула отца за лацкан.
-Пап, останови маму, пожалуйста. Мне так неловко.
-Когда твоя мать меня слушалась?
-Вечно ты так, пап.
По правде говоря, Хана сама сыграла немалую роль в том, почему Ю Соджин так разошлась. Ещё на церемонии Хана успела сказать матери: «Мам, а он до сих пор не умеет читать весь хангыль. Похоже, он только и делает, что рисует, каждый день». Для Ю Соджин, воплощения раннего образования, такое было равноценно личному оскорблению. Ребёнок, которому в следующем году идти в начальную школу, - и при этом не освоил хангыль! Школьная жизнь не заладится, друзей не найдёт, в конце концов потеряет интерес к живописи. Такой сценарий прокручивался у Ю Соджин в голове - всё из-за одной фразы дочери.
Ю Соджин переключилась на тётю.
-Вы же тётя малыша Ли Джуна. В тот раз, когда мы встретились в музее «Сэхан», я спрашивала, получает ли он художественное образование.
-Да...
-И вы тогда сказали, что он не получает никакого формального обучения. Поэтому я дала вам визитку, сказав, что могу помочь.
-Да...
-Так почему же вы не позвонили?
Взгляд Ю Соджин был холоден как лёд.
-Н-ну, дело в том...
Она думала, что Джуну нужно художественное образование, поэтому и связалась с профессором Ким Ёханом. Если бы тогда получила отказ, возможно, обратилась бы к Ю Соджин, но раз профессор сам согласился взять Джуна, она решила, что в этом нет нужды, и поэтому просто не позвонила.
-Наш культурный фонд также управляет художественной академией. Академия искусств «Сэхан», вы, возможно, слышали о ней?
Соён покачала головой, родители мальчика - тоже.
Пак Санхун ответил вместо них.
-Академия искусств «Сэхан» - это комплексный институт, где обучение строится вокруг искусства. Естественно, есть и отделение детского сада. Если английский детский сад - это сад с уклоном в английский язык, то Академия искусств «Сэхан» - это, по сути, детский сад с уклоном в искусство. И, конечно, есть отделения начальной и средней школы.
-А, понятно...
-А Джун сможет ли ходить в такое место без осложнений? - спросила мать Ли Джуна, Хан Суджин.
Ещё в Пусане у него не было друзей-сверстников, да и в Сеуле, похоже, всё было так же. Поэтому она беспокоилась, сможет ли он, если его внезапно отправить в такое место, действительно адаптироваться.
-У нас искусство - центр всего. Это среда, где то, что малыш Ли Джун делает лучше всего, является базовым уровнем. Там ему будет проще освоиться, чем в обычном детском саду.
Отец Ли Джуна, Ли Джонсу, спросил:
-А сколько стоит обучение?
-Если Джун придёт к нам, мы возьмём его как стипендиата. Полностью освободим от платы.
Хан Суджин и Ли Джонсу переглянулись.
-Но есть одно условие, - твёрдо сказала Ю Соджин. - Я слышала, его выходные заняты уроками живописи у профессора Ким Ёхана, хорошо, но взамен в будни мы заполним всё остальное. Базовое образование, общение со сверстниками, бытовые привычки и так далее. И вашей семье нужно будет следовать нашей программе без возражений.
Соён посмотрела на Ким Ёхана.
-Что вы думаете, профессор?
-...Это неплохая идея.
Он кивнул, сложив руки на груди.
-Я и правда беспокоюсь, сможет ли Джун влиться в группу детского сада, но ему нужны друзья-сверстники. Обстановка академии станет для него хорошим толчком.
Соён тоже кивнула.
-А что думаете вы, Пак-сонсэнним?
Родители Джуна повернулись к нему с вопросом, на что Пак Санхун уверенно кивнул.
-Для юного дарования в искусстве Академия искусств «Сэхан» - лучшая среда. Обычно конкурс на поступление настолько высок, что попасть туда невозможно, даже если захочешь. Если Джун сможет поступить как стипендиат, нет причин отказываться.
Тогда и родители Ли Джуна кивнули - доверие к «Пак-сонсэнниму» у них было прочным.
Видя, что все согласны, Ю Соджин тоже кивнула.
-Тогда я запущу оформление, чтобы он мог начать ходить со следующей недели.
-Пожалуйста, позаботьтесь о Джуне.
-Мы рассчитываем на вас.
Его родители и Соён поклонились.
Хана, радуясь, что нотации матери наконец закончились, смогла вздохнуть спокойно.
И тут это случилось.
-Тётя...?
Из палаты наблюдения донёсся тихий голос. Сразу после этого Ли Джун вышел, протирая глаза - босиком, волосы растрёпаны.
-А...? Мама? Папа? Учитель?
Ли Джун смотрел на взрослых снизу вверх, всё ещё полусонный. Собралось много взрослых. Мама - тут, Папа - тоже. Их не могло здесь быть. Ему казалось, что он всё ещё спит.
Ли Джун ошеломлённо моргнул.
Разговоры с переводчиком:
Джун действительно немного неадаптированный к социуму ребёнок.

Комментарии

Загрузка...