— Профессор Чху, вы случайно не показывали Хан Хёнджэ карту Ким Тхэхуна?
От вопроса профессора Юн Седжина из ревматологии сидевший напротив Чху Мёнсон заметно напрягся.
Два влиятельных профессора терапевтического профиля без предупреждения явились к нему и с порога начали расспрашивать о резиденте на ротации. Тут у кого угодно холодок по спине пойдёт.
— А... да. Показывал. Утром попросил его взглянуть на случай и высказать мнение.
Чху Мёнсон осторожно уточнил:
— Он... что-то натворил?
В его голове уже успели пронестись десятки самых неприятных сценариев.
Юн Седжин кивнул.
— Натворил.
— Он не со зла, если что.
Чху Мёнсон уже приготовился оправдывать резидента, но Юн Седжин продолжил:
— Только в самом хорошем смысле. Он диагностировал болезнь Гоше.
— ...
— ...
— Болезнь... Гоше?
— Да. Редкое наследственное заболевание из группы лизосомных болезней накопления.
Когда утром Чху Мёнсон показывал ему карту, Хёнджэ действительно смотрел как-то странно — будто что-то зацепило его внимание.
Но окончательного диагноза тогда не прозвучало.
Хёнджэ лишь сказал, что хочет посмотреть стёкла в патологоанатомии, записал номер пациента и ушёл.
— Поэтому моя версия такая: ещё до того, как он спустился в патологоанатомическое отделение, по одной карте и лабораторным данным он уже практически сложил болезнь Гоше в голове.
— Настолько?
Чху Мёнсон почесал затылок и вспомнил сцену в маленькой переговорной несколькими часами ранее.
«Мне, кажется, надо зайти в патологоанатомическое отделение».
«Я быстро!»
И Хёнджэ, который умчался, даже не оглянувшись.
— Если подумать... Да, пожалуй. Иначе всё просто не сходится. Значит, он заранее понял, что заключение патологоанатомии ошибочно, уже знал, что ищет, и пошёл только за подтверждением.
— Говорят, там был настоящий погром.
— Простите?
Чху Мёнсон снова растерялся.
— Он заявился в патологоанатомическое отделение вместе с директором больницы. На такое не пойдёшь, если не уверен, что диагноз болезни Стилла неверен и патологоанатомы что-то серьёзно пропустили. Ошибись он — мог бы сам себе карьеру похоронить.
В глазах Юн Седжина уже горел почти исследовательский азарт.
— Вы знаете, где сейчас Хан Хёнджэ? Хочу поговорить с ним лично и услышать ход его мыслей.
Чху Мёнсон поспешно посмотрел на часы.
— Эм... по-моему, он ещё не вернулся...
— Что? Но из патологоанатомии он выбежал уже давно.
— ...А?
Между тремя профессорами повисло странное молчание.
Резидент четвёртого года, который на ротации должен носиться быстрее всех, просто испарился из отделения?
Так стартовала беспрецедентная поисковая операция: три профессора и одна резидентка терапии объединились ради поисков Хан Хёнджэ.
Ту-у-ут...
Ту-у-ут...
[Абонент недоступен. После сигнала оставьте сообщение...]
— Не отвечает.
Сон Ыню опустила телефон.
Попытка номер один — звонок.
Провал.
[Внимание. Доктор Хан Хёнджэ из отделения экстренной медицины, находящийся на территории больницы. Просьба немедленно связаться с ординаторской ортопедии. Повторяю...]
Попытка номер два — объявить общебольничный розыск.
Но даже после трёх объявлений телефон ординаторской на одиннадцатом этаже так и не зазвонил.
Снова провал.
— Куда же он делся...
В конце концов профессора вместе с Сон Ыню начали обходить отделение лично.
Решающая подсказка пришла от медсестры.
— А, доктор Хан? Я видела, как он пошёл в сторону дежурной комнаты.
...
***
...
[ДЕЖУРНАЯ КОМНАТА]
Щёлк.
Юн Седжин осторожно приоткрыл дверь.
— Хр-р-р... Ф-ф-ф...
На кровати, раскинувшись звездой и приоткрыв рот, спал резидент.
Для человека, который только что перевернул вверх дном всю больницу и заработал репутацию гения, вид был на редкость жалкий.
...
***
...
Просыпаюсь — передо мной четыре врача.
Я подскочил так резко, будто меня током ударило, и мгновенно сел ровно.
Шмыг.
Блядь.
Я ещё и слюну пустил.
Ну конечно. Именно сейчас, когда ко мне толпой пришли профессора из других отделений.
Сохраняя последние остатки достоинства, я схватил салфетку с тумбочки и быстро вытер рот.
— Ну... да уж.
Профессор Чху Мёнсон неловко почесал затылок.
— Не думал, что найдём тебя здесь в таком виде.
— Простите.
...
Очень скоро я понял, зачем они пришли.
— Итак. Я предполагаю, что ещё до похода в патологоанатомическое отделение вы уже были практически уверены в болезни Гоше.
— Что?
— Иначе вы бы не пошли на такой риск и не втянули в это директора больницы. Разве я ошибаюсь?
— ...
Ага.
На деле всё было гораздо проще: ФанатКостей88 устроил истерику, а я просто послушался призрака и помчался в подвал.
Даже к директору я пошёл не потому, что был гением, а потому, что призрак звучал абсолютно уверенно.
Но теперь попробуем взглянуть на ситуацию глазами профессоров.
Резидент экстренной медицины видит карту и лабораторные показатели, внезапно несётся в патологоанатомическое отделение, требует специальную окраску и подтверждает редчайшую болезнь.
Самый логичный вывод действительно один: «Он уже знал ответ и шёл только доказать свою гипотезу».
Нет, это не просто логичный вывод.
Это единственный логичный вывод.
Если сейчас сказать: «Да нет, я просто ткнул пальцем в небо», — я превращусь не в гения, а в сумасшедшего резидента века.
Выбора нет.
Придётся продолжать изображать гения.
— А... да.
Одновременно я торопливо открыл синее окно.
[Галерея дохлых медиков]
[Заголовок: Мне пиздец!]
[Автор: РабАдскойКореи-1]
[Доебались, как я понял диагноз ещё до того, как увидел стёкла.
Я сейчас буду тянуть время и рассказывать исходные данные пациента. Вы пока НАПИШИТЕ МНЕ В КОММЕНТЫ НОРМАЛЬНУЮ ЛОГИКУ ДИАГНОЗА, ПОЖАЛУЙСТА, БЛЯТЬ]
Я опубликовал пост и тут же закрыл окно.
— Можно я начну издалека?
— Конечно. Рассказывайте подробно.
Юн Седжин скрестил руки на груди.
— При первом обращении, без явной травмы в анамнезе, пациент уже три дня жаловался на сильную боль в дистальном отделе левого бедра и над надколенником. На МРТ были выраженный отёк костного мозга и воспалительные изменения в дистальном отделе бедренной кости, а также разрушение кортикального слоя и распространение воспаления на окружающие мягкие ткани.
— Дальше.
— Такая картина почти идеально соответствует острому гематогенному остеомиелиту. Первоначальный диагноз ортопедии был абсолютно обоснован.
Лицо профессора Чху Мёнсона немного расслабилось.
Я не обвинял ортопедов в ошибке, а признавал, что исходное решение имело медицинскую логику.
— Поэтому мы и начали мощные антибиотики.
Я кивнул.
— Да. Но на вторые сутки пациент не улучшился — наоборот, состояние продолжило ухудшаться. И это несмотря на усиление анальгезии вплоть до наркотических препаратов.
— Верно.
— Даже фентаниловый пластырь плюс внутривенный анальгетик не контролировали ни локальную боль, ни системное воспаление. Поэтому я решил, что дело не просто в резистентном возбудителе. То есть корень процесса, скорее всего, был не в размножении бактерий, пришедших извне.
До этого места я мог дойти и сам.
Дифференциальная диагностика по несоответствию ожидаемого лекарственного ответа.
Я перевёл разговор к биопсии — к тому, что и сбило ортопедов.
— В мазке и материале из очага не было ни гноя, ни бактерий. Ортопедия, не отказываясь от исходного диагноза, расценила это как частично леченный остеомиелит или ложноотрицательный результат. Но...
Я посмотрел на Юн Седжина.
— В основе стерильного воспаления ткани может лежать не инфекция, а ишемия или инфаркт.
— Продолжайте.
— Тогда я попробовал собрать картину целиком. Локальное стерильное разрушение бедренной кости. Затем спленомегалия. Затем вторичный синдром активации макрофагов. Диагноз, способный объяснить все эти разрозненные находки одним механизмом, — болезнь Гоше.
Щёлк.
Я снова срочно открыл окно.
Финальный ответ есть.
Но мне нужен путь до него.
<Комментарии>:
[КогдаЯБылМолодой: Ты хотя бы знаешь, что болезнь Гоше — лизосомная болезнь накопления?]
[└ ПотомокГиппократа: Он всё-таки четвёртый год, неужели наш раб не знает даже этого, старик?]
«Не знаю».
[└ КогдаЯБылМолодой: Конкретно там мутация GBA1 снижает активность фермента глюкоцереброзидазы.]
[└ БабкаРевматолог: А эта ваша глюкоцеребро-чего-то-там расщепляет глюкозилцерамид, который появляется при разрушении клеточных мембран, на глюкозу и церамид.]
[└ КогдаЯБылМолодой: Во-во! Не расщепляется — мусор копится. Макрофаги его жрут, раздуваются, и получаются клетки Гоше.]
А-а.
Вот как это работает.
— Болезнь Гоше — одна из самых распространённых лизосомных болезней накопления. Патогенетически она связана с дефицитом глюкоце...
Твою мать.
Как там слово-то было?
Почему оно такое длинное?
Я снова покосился в синее окно.
Глюкоцереброзидаза.
«Глюкоцере... да ну нахрен. Буду читать».
Я незаметно подглядывал в окно и продолжил:
— ...глюкоцереброзидазы. Из-за дефицита этого фермента липидные продукты распада клеточных мембран не расщепляются и постепенно накапливаются в лизосомах макрофагов.
— И что дальше?
— Эти перегруженные макрофаги и называют клетками Гоше. Морфологически они довольно характерны: цитоплазма напоминает смятую бумагу. Думаю, в нашем случае патологоанатомы приняли их за обычный гемофагоцитоз, который часто видят при синдроме активации макрофагов. Именно поэтому диагноз задержался.
Юн Седжин кивнул.
— Хорошо. Но как это связано с разрушением кости? Почему бедро выглядело так, будто там остеомиелит?
Чон Мунён не выдержал и вмешался.
Да, профессор.
Сейчас соберём последний кусок пазла.
Я ненадолго замолчал.
Почему разрушалась кость?
Мы уже решили, что стерильное воспаление здесь — следствие ишемии или инфаркта.
Макрофаги.
И кость, оставшаяся без кровотока.
— А...
Связь начала складываться даже без подсказки призраков.
— Клетки Гоше, циркулирующие с кровью, вероятно, постепенно заполнили костномозговую полость в дистальном отделе бедренной кости. Чем больше их становилось в замкнутом пространстве, тем сильнее росло внутрикостное давление.
— Да. Пространство ограниченное.
Чху Мёнсон кивнул.
— Повышенное давление сдавило мелкие внутрикостные сосуды, нарушило кровоснабжение и вызвало острый ишемический инфаркт.
Чтобы убедиться в терминологии, я снова бросил взгляд на окно.
[КогдаЯБылМолодой: Когда при Гоше из-за нарушения кровотока в кости возникает инфаркт и сильнейшая боль, это называют костным кризом!]
— Возник так называемый костный криз при болезни Гоше.
Спасибо за название, дед.
— Клинически остеомиелит и костный криз могут выглядеть почти одинаково: боль, жар, местное воспаление и разрушение кости. Но когда очаг вскрыли и попытались дренировать, гноя не было именно потому, что это была не бактериальная инфекция, а стерильный ишемический процесс.
Лицо Чху Мёнсона заметно оживилось.
Наконец объяснение закрыло его собственное ощущение несостыковки.
— А спленомегалия?
Спросил Чон Мунён.
Я снова посмотрел на окно.
[ФанатКостей88: Клетки Гоше особенно любят селезёнку и печень. Там их обычно дохрена.]
[ФанатКостей88: И они не просто сидят. Они активно выбрасывают TNF-α, IL-6 и другие цитокины. В этот раз, думаю, костный криз и стал триггером. Не потому что есть какая-то магическая причина — просто организм долго копил воспаление, а потом сорвало именно на кости.]
— Клетки Гоше накапливаются по всей ретикулоэндотелиальной системе, особенно в селезёнке и печени. Поэтому спленомегалия, вероятно, появилась задолго до госпитализации и долго оставалась бессимптомной.
После этого Чон Мунён больше не спорил.
— Тогда последнее. Синдром активации макрофагов тоже укладывается?
Последний вопрос Юн Седжина.
— Да. При болезни Гоше перегруженные макрофаги хронически поддерживают повышенную продукцию провоспалительных цитокинов. Даже в исходном состоянии иммунная система уже находится в состоянии постоянного раздражения.
— То есть хронический воспалительный фон.
— Именно. А затем в бедренной кости случился костный криз — инфаркт плюс мощная локальная воспалительная реакция. Это и стало спусковым крючком, после которого системная иммунная активация пересекла критический порог.
Юн Седжин тихо усмехнулся.
— То есть синдром активации макрофагов возник не внезапно на фоне болезни Стилла...
— А как вторичный синдром активации макрофагов, спровоцированный костным кризом при болезни Гоше.
...
***
...
Один диагноз.
Одно слово — болезнь Гоше — соединило всё: локальное разрушение бедренной кости в самом начале, спленомегалию, затем системную иммунную бурю и полиорганную недостаточность.
Все шестерёнки, прежде вращавшиеся отдельно, вдруг вошли в зацепление.
— Ха... Ха-ха.
Юн Седжин рассмеялся так, будто уже не знал, как ещё реагировать.
Ортопедия видела кость.
Поэтому естественно застряла в рамке остеомиелита.
Ревматология и гематология видели системное воспаление и разогнанные макрофаги.
Поэтому пришли к болезни Стилла взрослых и первичному синдрому активации макрофагов.
А этот врач перед ними...
Этот резидент на ротации...
Что он вообще такое?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...