Оба человека оставили дождевики под навесом и тщательно стерли с обуви грязь, прежде чем переступить порог.
Ли Чуань посмотрел на девочку, чья хрупкая фигура совершенно не вязалась с этим ветхим жилищем. Его сердце почему-то сжалось — в груди одновременно шевельнулись жалость и уважение.
Старик Чэнь же привычным движением, словно бы делал это тысячу раз, обошел расставленные на полу емкости для сбора капели и сквозь мерный стук падающих капель заговорил с тяжелым деревенским акцентом:
— Сяо Юй, мы же свои люди, брось эти хлопоты. Дядя скажет коротко.
Он достал несколько ярко-красных банкнот и протянул их прямо Чи Юй.
Чи Юй замерла, не зная, брать ли деньги.
Ли Чуань поспешно пояснил:
— Бери, это честно заработанные деньги, съемочная группа обещала заплатить.
На самом деле к этой сумме они тайком добавили и собственные небольшие доплаты из личных средств.
Каждый из них видел реальность своими глазами.
Эта девочка сама еле сводит концы с концами, но когда столкнулась с буллингом и издевательствами, не задумываясь бросилась на защиту других.
Такое мужество заставляло взрослых людей испытывать жгучее чувство стыда за собственную робость.
Хоть им и отчаянно хотелось ей помочь, они были самыми обычными людьми, и всё, что было им по силам, они уже сделали.
Но кто такая Чи Юй? Разве могла она не понимать все эти закулисные тонкости?
Она воспользовалась моментом, послушно приняла протянутые стариком Чэнем деньги и, опустив голову, тихо поблагодарила.
По правде говоря, было немного неловко. Как говорится, колесо фортуны делает полный оборот, и она, великая императрица, тоже познала столь жалкие времена.
Жизнь и впрямь состоит из сплошных падений, падений и еще раз падений...
Проводив гостей, Чи Юй на секунду растерянно замерла, а затем аккуратно спрятала деньги и со всех ног бросилась в примыкающую кухню.
Если сейчас же не растопить печь, сегодня вечером придется ложиться спать с пустым желудком!
Смотрите-ка, не зря говорят: нет худа без добра.
Теперь-то она живет в самом настоящем деревенском домике — экологически чистом, со знаком абсолютного нуля формальдегида, сможет отведать подлинной крестьянской еды с огонька и послушать поистине божественную музыку природы.
Провозившись целый час, Чи Юй наконец-то села за ужин.
Она протянула провод с патроном — тусклый желтоватый свет осветил скромную трапезу: один человек, один стол, миска жидкого риса, в котором отражалось ее лицо, и тарелка чуть пригоревшей зелени.
Она откусила кусочек, и свежий вкус еды мгновенно заполнил рот.
Ого, а ведь неплохо.
В современном мире еды и одежды вдоволь, но не хватает этого первозданного аромата.
Впрочем, главная молодец здесь — она сама.
Спасибо на том, что она и раньше знала, что такое тяготы. Навыки сельской жизни хоть и подзабылись, но база осталась.
Быстро справившись с ужином, Чи Юй принялась не спеша осматривать свои новые владения.
С ее нынешним статусом несовершеннолетней и образованием ученицы средней школы ей, судя по всему, придется пробыть в деревне довольно долго.
А раз так, то эту собственную берлогу необходимо как следует обустроить.
Переведя взгляд в угол, она внезапно замерла.
Там тихо лежало несколько чужих пластиковых мешков.
Испытывая любопытство, Чи Юй принялась по очереди развязывать их. На дне одного из пакетов обнаружилась записка.
Ее оставила съемочная группа: Сяо Юй, нам эти вещи больше не нужны, оставляем их тебе. Пригодится — пользуйся, нет — просто выброси. И напоследок желаем тебе блестящего будущего и огромных успехов!
Заглянув внутрь, она ахнула: там было всё на свете.
Одежда, постельное белье, кастрюли и миски, фрукты и овощи, мука, рис, яйца и даже половина свежего куска мяса.
Неужели съемочная группа оставила ей абсолютно все припасы, которые только могли?
И ведь сделали это так деликатно, чтобы не задеть ее бедную, ущемленную гордость.
Хотя шоу Перевоспитание и вызывало немало споров, на сей раз съемочная группа показала себя с самой благородной стороны.
Убираясь в доме и напевая фальшивим голосом какую-то безымянную песенку, Чи Юй пребывала в прекрасном расположении духа.
И пока она преспокойно осваивала деревенский уровень выживания и наслаждалась тихой и размеренной жизнью, поднятая ею буря против школьного буллинга бушевала в Пекине и стремительно распространялась по всей стране.
Директор первой школы Чжоу Вэньбинь не только лишился должности, но и потянул за собой других педагогов с сомнительной репутацией. Под удар попала целая цепочка чиновников, стоявших за их спинами, и теперь они один за другим теряли свои посты.
В то же время само понятие школьного буллинга впервые громко и открыто вышло на всеобщее обозрение.
Та мрачная изнанка, что раньше пряталась по темным углам и не привлекала ничьего внимания, стараниями Чи Юй была вытащена на яркий свет солнца.
Впервые травлю в школе обсудили всерьез — ее увидели, о ней заговорили, к ней отнеслись с предельной строгостью.
Сопутствующее развитие правовой базы, совершенствование политики и школьного надзора начались намного раньше и развивались куда стремительнее, чем в прежней истории, неуклонно двигаясь вперед.
Вместе с тем страна узнала о хрупкой и худенькой девочке из деревни, которая, несмотря на дикий страх и слезы на глазах, всё же решилась выступить вперед и сказать правду.
Ее слова молниеносно разнеслись по всему интернету: Сегодня я промолчу, а завтра беда постучится ко мне, и уже некому будет заступиться за меня.
А этот прозвучавший со всей силой призыв: Товарищи! — задел за живое бесчисленное множество людей, давно смирившихся с ударами судьбы.
В людях проснулась затаенная смелость, и они начали учиться громко говорить нет несправедливости.
Конечно, похвалы и сомнения всегда идут рука об руку.
Всегда найдутся те, кто искренне тронут и восхищен, но найдутся и те, кто станет строить грязные догадки.
Поползли слухи вроде: как у деревенской девчонки может быть такой безупречный и плавный пекинский диалект?
Откуда у подростка такая железная логика и способность ясно выражать свои мысли?
Все эти гладкие, уверенные речи вовсе не соответствуют ее возрасту — наверняка ее кто-то научил, это постановочный сценарий съемочной группы, чистой воды показуха.
Сплетни множились: одни возносили ее до небес, другие подозревали в фальши.
Однако сама Чи Юй, находившаяся далеко в деревенском домике, обо всей этой шумихе не знала абсолютно ничего.
Она была занята наведением порядка в своем продуваемом со всех сторон новом жилье и обдумывала планы ремонта.
Ранним утром следующего дня Чи Юй наспех проглотила завтрак, потирала руки и уже готовилась засучить рукава, чтобы превратить развалины в приличное жилище, как на нее обрушился ушат холодной воды.
Из памяти всплыл образ Чэнь Сяохуа — ее подруги детства, которая вприпрыжку подбежала к ней и с сияющей улыбкой замахала рукой:
— Сяо Юй, быстрее, опоздаем! Сегодня урок учительницы Линь, если явимся поздно, она будет недовольна.
Чи Юй окаменела на месте, ее зрачки расширились от ужаса.
Урок?
Какой еще урок?!
Она что, только что страдала слуховыми галлюцинациями?!
Топ-топ-топ — в коридоре раздался гулкий топот шагов. Чэнь Сяохуа схватила Чи Юй за руку и понеслась вперед с бешеной скоростью, школьный портфель за спиной звонко и ритмично стучал о поясницу.
Двадцать минут непрерывного бега заставили обеих тяжело дышать, но они всё же успели проскользнуть через заднюю дверь за секунду до того, как нога классного руководителя Хуан Яохуэя переступила порог класса.
— Фу... фу... — прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу, Чи Юй судорожно вытащила из сумки учебник, шариковую ручку и тетрадь, после чего выпрямилась за партой так ровно и неподвижно, что боялась лишний раз вздохнуть.
Краем глаза она заметила, что Чэнь Сяохуа за соседней партой тоже принялась с умным видом листать страницы, и они обменялись взглядами: пронесло.
Хуан Яохуэй одной рукой прижимал к боку методичку и учебник, а в другой держал видавшую виды эмалированную кружку, с которой не расставался лет десять, и неспешно, вразвалочку поднялся на подиум.
Перед началом урока он неторопливо окинул взглядом класс, на секунду задержал глаза на Чи Юй и только потом перевел его обратно, привычным тоном скомандовав:
— Начинаем урок.
Чи Юй встала вместе со всеми и поклонилась. Когда она садилась обратно, на лбу уже выступила испарина — в классе было душно.
Хуан Яохуэй повернулся к доске и вывел условие задачи, звонко постукивая мелком.
Чи Юй уставилась на цепочку символов, и ее зрачки сузились: каждый из них казался знакомым, но вот формулы, теоремы и пути вывода — знания, которыми она должна была владеть в совершенстве, — словно были отделены от нее толстым матовым стеклом. Видеть видит, а дотянуться не может.
Она попыталась следовать за ходом мыслей учителя, но мозг упорно отказывался подчиняться, выдавая воспоминания из совершенно другой системы знаний — той, что касалась магии, Боевой Ци и Континента Шэнхуэй.
Эти две разные системы столкнулись в ее голове, отчего в висках застучал пульс.
Чи Юй глубоко вдохнула и заставила себя сосредоточиться.
Так, здесь приведение подобных слагаемых, с этим всё понятно. Перенос слагаемых с изменением знака — тоже терпимо.
А затем... стоп, каким образом этот шаг в равенстве был пропущен?
Она воочии наблюдала, как Хуан Яохуэй играючи расправляется с уравнением, его движения были плавными и отточенными, а ее собственный мыслительный аппарат заклинило, словно шестеренку со сломанными зубьями.
На нее накатила хорошо знакомая, всепоглощающая волна отчаяния.
Кто способен понять чувства человека, который выпал из системы образования на десятки лет и вдруг снова оказался в первом семестре средней школы?
Кто поймет унижение бывшего отличника, который собственными глазами наблюдает, как скатывается до уровня двоечника?
Кто прочувствует этот кошмар перед контрольной, когда ты собираешься начать писать ответ, но в голове абсолютная пустота, нужный момент упущен, тебя охватывает паника, а выдать на бумаге нечего?!
Держи себя в руках, ты же Владычица Звезд, прошедшая через сотни битв.
Внешне Чи Юй оставалась невозмутимой и даже сумела ответить классному руководителю спокойным, уверенным, полным внутреннего достоинства и железобетонной убежденности взглядом, когда тот случайно посмотрел в ее сторону.
Ее контроль над мимикой был просто безупречен: легкая улыбка в уголки рта, сосредоточенный взгляд, редкие кивки в такт словам учителя — вылитая старательная ученица, которая всё-понимает.
Параллельно ее правая рука быстро и аккуратно выводила в тетради строчки конспекта — почерк ровный, структура четкая, издалека всё выглядело как образец идеальной работы на уроке.
Но если придвинуться ближе, можно было прочитать следующее: О чем он вообще говорит??? Откуда взялась эта формула? Спасите, я не понимаю вторую строку...
Благодаря столь искусному мастерству перевоплощения Чи Юй выдержала все сорок пять минут.
В тот самый момент, когда прозвенел звонок, она едва ли не с благоговением проводила глазами учителя Хуана, уходившего из класса с кружкой в руке.
— Сяо Юй, в туалет со мной? — Чэнь Сяохуа сладко потянулась и повернулась к подруге с предложением, свойственным близким подругам.
— Мне нездоровится, иди без меня, я полежу немного, — Чи Юй уткнулась лицом в согнутые руки, ее голос прозвучал глухо.
Как только Чэнь Сяохуа, полная тревоги и то и дело оглядываясь, покинула класс, Чи Юй тут же выпрямилась, единым движением схватила учебник математики и принялась лихорадочно перелистывать страницы с самого начала.
Боже мой, чуть концы не отбросила!
Быстро пробегая глазами текст, она одновременно занималась самоуспокоением: всего лишь первый год средней школы, база начального уровня, еще не поздно всё исправить, впереди уйма времени. Смелая рыбка ничего не боится!
Возможно, страх последних сорок пяти минут оказался слишком сильным, но уровень бдительности Чи Юй взлетел до максимальной отметки, а скорость усвоения материала была просто феноменальной.
Она просматривала определения, теоремы и примеры задач по десять строк за раз, и те точки соприкосновения знаний, что только что прятались за матовым стеклом, по мере перелистывания страниц становились всё яснее, прозрачнее и доступнее.
К моменту следующего звонка-предвестника она уже изучила весь учебник математики от корки до корки.
Пусть до полного слияния знаний было еще далеко, но по крайней мере, если в следующий раз классный руководитель вызовет кого-то к доске решать задачу, она сможет смотреть ему в глаза с полным достоинством и даже вызватся добровольцем.
Ура, я по-прежнему умна и сообразительна!
Чи Юй захлопнула учебник, шумно выдохнула и откинулась на спинку стула.
Хорошо еще, что та игра-симулятор переселения оказалась вполне сносной: земные воспоминания прочно заняли доминирующую позицию, а отрезок жизни на Континенте Шэнхуэй теперь воспринимался скорее как долгий сон.
Иначе сейчас ей пришлось бы учить с нуля даже азбуку пиньинь, и тогда оставалось бы только звать на помощь небо и землю.
Дзинь-дзинь-дзинь...
— Быстрее, быстрее, английский! — Чэнь Сяохуа хлопнула ее по плечу.
Уголки губ Чи Юй чуть приподнялись.
Английский язык — это ее личная зона абсолютного господства.
Как программист, она ежедневно сталкивалась с кодом, документацией и англоязычной литературой. Пусть ее произношение не отличалось идеальным британским акцентом, но навыки смыслового чтения? Это было вбито в самые инстинкты.
Конечно, грамматику стоило повторить, времена освежить в памяти, а сослагательное наклонение прогнать по новой — но всё это пустяки.
Учительница английского на высоких каблуках вошла в класс с характерным цоканьем и уверенно раскрыла книгу: — Good morning, class. Today we are going to...
Чи Юй спокойно открыла учебник и, прислушиваясь к знакомым звукам, впервые поймала себя на мысли, что этот урок необычайно близок и понятен.
Следующий урок китайского языка она с легкостью преодолела, опираясь на жизненный опыт и довольно крепкую базу из реального мира; биология же вообще оказалась детской забавой — в конце концов, ей довелось странствовать по иным мирам и даже лично участвовать в процедурах расчленения образцов, так что анатомию человеческого тела она знала лучше кого бы то ни было.
К концу дня Чи Юй наконец полностью уяснила свое положение: математика оставалась главным препятствием, в то время как остальные предметы не представляли особой сложности.
Стоит только выделить время, и она с легкостью разгрызет этот твердый орешек.
Прозвенел звонок об окончании занятий, и Чэнь Сяохуа, свесившись с края парты, простонала:
— Как же я устала... Сяо Юй, почему ты совсем не выглядишь уставшей? Откуда у тебя столько энергии?
Чи Юй застегнула молнию рюкзака и небрежно бросила:
— Наверное, потому что в обед выспалась.
Она посмотрела в окно: заходящее солнце окрасило спортивную площадку в теплые оранжевые тона. Класс первого года средней школы, заваленные учебниками парты, щебечущие одноклассники и не до конца стертые записи на доске.
Всё это было не так уж плохо.
В ее душе даже пробивалось тихое предвкушение: каков будет путь, если пройти по нему заново со зрелым разумом взрослого человека?
Время незаметно утекало, пока Чи Юй с головой погружалась в школьную жизнь.
Осколки солнечного света пробивались сквозь оконную решетку, падая на раскрытые страницы и создавая мягкие, причудливые тени.
Девочка сидела, опустив взгляд и сосредоточенно читая, ее профиль казался чистым и спокойным, словно она напрочь отгородилась от окружающего мира.
Шаг за шагом она восстанавливала основы тех дисциплин, которые когда-то уже проходила, смакуя и переосмысливая каждое слово.
Все те темы, что прежде заучивались лишь для сдачи экзаменов и воспринимались механически из-за нехватки жизненного опыта, под светом ее многократных реинкарнаций постепенно сбрасывали сухую шелуху, обнажая самую глубинную логику бытия.
Через физику она видела законы движения Вселенной; через химию касалась фундаментальных основ изменения материи; через биологию считывала сокровенные сценарии продолжения жизни; через литературу и историю постигала причину взлетов и падений человечества.
В ее глазах самые обычные школьные предметы раскрывались целым новым миром.
Чи Юй осторожно захлопнула книгу и вернулась из жадного утоления жажды знаний в реальность — воистину, у тысячи читателей найдется тысяча Гамлетов: когда жизненный опыт меняется, меняется и восприятие прочитанного.
Учеба ничем не отличается от чтения романов — стоит только по-настоящему втянуться, как это затягивает с головой.
Стоило Чи Юй углубиться в процесс, как она потеряла счет времени. Не прошло и двух месяцев, как она от корки до корки основательно проглотила программу всех трех лет средней школы.
Она была сиротой, выросшей на попечении всей деревни, пользовалась всеобщей любовью, и каждый местный житель считал ее наполовину своим ребенком.
Стоило Чи Юй обойти соседей с вопросом, как полный комплект учебников от младших классов до старших был легко собран.
Руководствуясь принципом «плохой фундамент рушит здание», она решила повторить всё с самого начала.
От алфавита пиньинь и словарных слов до математической логики, от простых формул до сложных систем — она продвигалась шаг за шагом, без спешки, методично перерабатывая и укладывая знания по полочкам.
То, что другим казалось скучными и сухими текстами, для нее было увлекательнейшим чтивом.
Закономерности процесса образования вновь подтверждали себя: теперь, проходя школьную программу с багажом реального практического опыта, Чи Юй черпала колоссальную пользу. Сопоставляя теорию с практикой, она не только усваивала материал, но и ловила иллюзию подлинного просветления.
Одновременно с этим у нее формировалось новое понимание принципов системного перемещения: ее личность была сгенерирована игрой случайным образом и грубо вмонтирована в чужие воспоминания.
К примеру, согласно заложенным в этом мире настройкам, мать Чи Юй была трагическим плодом той особой эпохи из сериала «Горькие долги», когда у отца был свой дом, у матери — свой, а у нее самого дома не было.
Оба ее родителя были ссыльными городской молодежью.
После провозглашения политики реформ и открытости волна возвращения в города накрыла страну, и оба родителя молчаливо предпочли разъехаться в разные стороны, оставив мать Чи Юй в одиночку бороться за выживание в глухой деревне.
Позднее, по настоянию сватов, она вышла замуж за местного сироту Чи Гочжуна, у которого тоже не было ни отца, ни матери.
Две несчастные души прижались друг к другу и рано обзавелись хозяйством; жизнь была бедной, но стабильной.
Однако судьба не баловала эту семью.
В результате несчастного случая Чи Гочжун погиб в автокатастрофе.
Когда пришла эта страшная весть, мать Чи Юй была беременна. От пережитого потрясения и боли у нее начались преждевременные роды, и она скончалась в муках.
За одну ночь девочка потеряла обоих родителей, остался лишь грудной младенец — Чи Юй.
С тех пор в деревне Луншань появилась круглая сирота, которую кормила вся округа и одевали всем миром.
Сама Чи Юй охарактеризовала такую предысторию кратко: прекрасно, родители принесены в жертву небесам, значит, теперь ее ждет бесконечный поток удачи!
В переданных системой воспоминаниях Чи Юй представала красивой и покладистой сельской девушкой, послушной и милой, пользовавшейся всеобщим расположением в деревне.
Благодаря поддержке односельчан, делившихся едой и одеждой, компенсации за смерть отца, государственным пособиям для малоимущих и льготам на оплату обучения в школе, она спокойно и гладко доучилась до средней школы.
Что же касается ее неестественно безупречного пекинского диалекта, система молча наградила Чи Юй скрытым талантом к языкам.
Именно благодаря подобным мелочам, проверяя всё окольными путями, она и убедилась, что является существом, насильственно внедренным в чужую память.
Самым утешительным было то, что при обнаружении явных проколов система незаметно вносила коррективы, стирая чужие сомнения и сглаживая противоречия в чужих воспоминаниях.
Поняв это, Чи Юй наконец вздохнула с облегчением.
Похоже, в этом мире действовал встроенный механизм исправления памяти и прикрытия личности.
Успокоившись, она провела ревизию своего имущества и выяснила, что при условии разумной экономии оставшихся средств хватит не только на покрытие базовых потребностей в еде, но и на то, чтобы спокойно и комфортно побездельничать еще года два-три.
Но вряд ли это могло служить долгосрочным планом — какой же дорогой ей пойти в будущем и какой образ жизни выбрать?
На этой мысли рука Чи Юй слегка замерла.
— Сяо Юй, ты опять прорешиваешь задачи?
Чэнь Сяохуа повисла на краешке парты и во все глаза уставилась на густые заросли вычислений в черновике Чи Юй, ее голос испуганно дрожал:
— Эту задачку даже учитель не с ходу решает, а ты... ты справилась с ней меньше чем за полчаса?!
Чи Юй уже привыкла к появлению этой непредсказуемой подруги детства, она даже не подняла головы, а ее кончик пера продолжал скользить по бумаге:
— Мм, повезло. Когда читала условие, озарило, как раз нашла точку входа, а позавчера мы как раз проходили эту тему, вот и пригодилось.
Чэнь Сяохуа помолчала три секунды, безвольно растеклась по поверхности парты и издала скорбный, полный боли стон:
— Чи Юй, да ты не человек!
Кончик пера Чи Юй чуть качнулся, на губах заиграла легкая улыбка.
Не человек? Возможно и так.
Неделю спустя на промежуточных экзаменах Чи Юй потрясла всю Луншаньскую среднюю школу, набрав 847 баллов и заняв первое место на параллели.
Из 850 возможных баллов она потеряла всего три.
Завуч специально прибежал в класс лично перепроверить оценки, вертел ее работу в руках добрых десять минут, после чего с невероятно сложным выражением лица повернулся к классному руководителю и выпалил:
— А в математике-то ты девочке балл срезал сурово!
В его тоне сквозили три части недоумения, три части жалости и четыре части немой уверенности в том, что учитель того гляди сошел с ума.
Ведь если бы не этот снятый балл, по математике красовался бы чистейший максимальный результат в сто пятьдесят очков.
Как у тебя рука поднялась, классный руководитель? И ведь снял больше, чем кто-либо другой, черт побери!
Хуан Яохуэй поправил очки, в глубине его глаз пряталось нескрываемое восхищение:
— У нее нестандартный ход мыслей, ответ абсолютная правда, логика безупречна, в ней большой талант.
Завуч обиженно уставился на него, и подтекст читался без всяких слов: И раз так, зачем тогда срезал?
Учитель Хуан невозмутимо отпил из чашки:
— Молодежь, знаете ли, быстро начинает задирать нос, их надо иногда приземлять. К тому же, кто просил ее пропустить один шаг в решении? Я поймал момент, так что снял баллы по делу.
Завуч потрепал свою лысину и молча покачал головой.
Ладно уж, у выдающегося мастера и ученики под стать, разбирайтесь со своими делами сами.

Комментарии

Загрузка...