Когда я переносил Хань Чучэн в сторону, Гу Мин не стал мне мешать. Он просто стоял на месте с ножом в руках, не в силах сдержать охватившего его волнения, совершенно не умея сохранять хладнокровие, и тяжело, беспрерывно дышал.
Я встал и тихонько подошел к Гу Мину, позволяя лезвию подбираться всё ближе и ближе к моей груди. Я и сам не понимал, почему раньше, находясь рядом с Хань Чучэн, испытывал напряжение, а перед лицом вооруженного смертоносным оружием и озверевшего Гу Мина смог проявить такую невероятную невозмутимость.
— Помни, не перебивай меня во время моих рассуждений, иначе я забуду, что собирался сказать дальше. А теперь можешь рассказать свою историю!
Гу Мин замахал зажатым в руке ножом, что больше походило на попытку защитить себя. Он попытался выровнять дыхание, чтобы произнести фразу, которую можно было бы разобрать:
— Что тут рассказывать? Как ты и сказал, я так долго любил ее, а она упорно не замечала меня! Моя специализация изменилась с архитектуры на медицину только ради того, чтобы я мог стать к ней чуточку ближе и у нас появились общие темы для разговоров. Столько лет, я любил ее так долго, а единственное, за что она могла меня похвалить, — это то, что я неплохо готовлю. В ее глазах я был всего лишь смешным поваром! Раньше я слышал, что у нее появился парень, поэтому добровольно исчез, не смея больше тревожить ее жизнь. Всего пару дней назад я услышал, что они расстались, и сломя голову примчался из Америки, но в итоге всё равно не смог добиться ее благосклонности. Неужели я настолько ничтожен?! Я не согласен! Сегодня я непременно получу ее, какую бы цену ни пришлось заплатить!
Эмоции Гу Мина накалялись с каждой секундой, под конец он почти орал. Глаза его налились кровью, он тяжело дышал, напоминая загнанного зверя, который отчаянно сопротивляется.
Я молча выслушал исповедь Гу Мина, показывая, что понимаю его:
— Твое состояние мне отлично знакомо, ведь через подобную безответную любовь я тоже прошел. Но ты должен четко понимать: сейчас ты совершаешь преступление! Если ты прямо сейчас бросишь нож, то это будет всего лишь покушение на изнасилование, а если вздумаешь драться со мной, то добавишь к этому еще одну статью.
Гу Мин громко рассмеялся, и на его озлобленном лице проступило выражение глубокой безысходности. Чеканным голосом он произвел:
— Ради нее я уже зашел так далеко, пути назад у меня нет.
В тот самый момент, когда он говорил это, Гу Мин бросился на меня с ножом. Прекрасно понимая, что это может привести к полному краху, он все же решил пойти ва-банк.
Я увернулся вправо, уходя от лезвия, но никак не ожидал, что во время моего уклонения Гу Мин резко полорет ножом вправо, задев мою правую руку.
В мгновение ока ярко-красная кровь расплылась по одежде, заставив меня испытать сильнейшее удивление! Я никак не думал, что у Гу Мина имеются такие навыки рукопашного боя, ведь раньше я полагал, что этот доктор — всего лишь заурядный книжник!
Воздух наполнился густым запахом крови. Превозмогая боль, я не смел терять бдительности ни на секунду, глядя на Гу Мина.
Приняв боевую стойку, Гу Мин самодовольно заявил:
— За границей я занимал призовые места на соревнованиях по кикбоксингу, так что будь начеку! Иначе расстанешься с жизнью.
Не дожидаясь, пока Гу Мин договорит, я стремительно подался вперед. Заметив это, Гу Мин со злостью попытался меня заколоть. Я пригнулся, уворачиваясь от клинка, целенного мне в грудь, правой рукой вцепился в рубашку Гу Мина, а правой ногой изо всех сил пнул его под колено. В тот же миг Гу Мин потерял равновесие и рухнул на пол. Я отбросил ногой крепко зажатый в его руке нож подальше в сторону, а затем прижал спину Гу Мина собственным коленем, лишая возможности снова оказать сопротивление.
— Подлец! Ты напал исподтишка! — пробормотал уткнувшийся лицом в пол Гу Мин, так что было трудно разобрать, что именно он говорит.
Возможно, из-за того, что Гу Мин оказался совершенно не готов, его челюсть ударилась о пол, из-за чего случился вывих.
Лишь после того, как Гу Мин повторил это несколько раз, я смог наконец расслышать его слова.
Я пояснил:
— Речь идет о вопросах жизни и смерти, ты что, на ринг вышел? Еще стойку принял.
Я подумал, что продолжать вот так придавливать его — не выход. Изначально я планировал связать Гу Мина, а затем собирался вызвать полицию, но единственная веревка, которой можно было кого-то связать, находилась на балконе, и вырваться с места я никак не мог. Опустив взгляд, я заметил валяющуюся повсюду еду.
Я зачерпнул целую пригоршню мапо тофу и запихнул Гу Мину в рот. Поскольку его челюсть была вывихнута, я не опасался, что он сможет меня укусить. Я чувствовал, как сильно он сопротивляется, но толку от этого не было.
Гу Мин продолжал изрыгать проклятия и извиваться, но в конце концов не выдержал действия лекарства и затих. С помощью балконной веревки я скрутил Гу Мина по рукам и ногам, накрепко связав его точно так же, как связывают свиней. Покончив с этим, я наконец смог перевести дыхание и только тогда заметил, что кровь полностью пропитала рукав. Я беспомощно вздохнул: из-за этого дела пострадали обе мои руки, но, к счастью, рана оказалась неглубокой и спешить с ее обработкой было не нужно.
Я набрал номер Му Гуйюя.
— Сяо Му! Придется поработать сверхурочно, будь добр, загляни сюда!
Я обессиленно опустился на пол, ожидая прибытия Му Гуйюя.
Му Гуйюй передвигался очень быстро: не прошло и пятнадцати минут, как в дверь постучали. Превозмогая боль, я поднялся на ноги, чтобы открыть дверь Му Гуйюю. Окинув взглядом царящий вокруг кавардак, накрепко связанного Гу Мина и мирно спящую неподалеку Хань Чучэн, он с упреком спросил:
— А почему девчонку ты не связал?
Я прикрикнул на него:
— Девушка — потерпевшая! Что у тебя за странный ход мыслей вообще?!
— Даже если она не очнулась, ей всё равно нужно будет давать показания, забирай ее с собой тоже.Я указал пальцем и сказал: Ты берешь на себя мужчину, а я — женщину.
С чего бы это?
Я продемонстрировал свою раненую правую руку. Кровь запеклась, отчего ткань одежды стала жесткой, и стоило мне пошевелить рукой, как в воздух поднялась багряная пыль.
Му Гуйюй посмотрел на крепко связанного Гу Мина, на мгновение замешкался и спросил: Мне еще нужно надеть на него наручники?
Я ничего не ответил, лишь закатил глаза.
Я подхватил Хань Чучэн на руки. Она оказалась очень худой, тело почти невесомым, я даже не чувствовал веса. Я посмотрел на спящую Хань Чучэн: выражение ее лица было безмятежным, а уголки губ тронула улыбка — возможно, во сне она была счастлива.
Му Гуйюй волоком потащил Гу Мина за собой, и мы вместе вошли в лифт. Му Гуйюй спросил: Когда я заходил, охранник что-то тихо бормотал себе под нос, мол, почему сегодня столько полицейских? Ты опять выдавал себя за полицейского?
Я возразил: Разве бывший полицейский — это уже не полицейский? Тухлое яйцо — разве перестает быть яйцом?
Му Гуйюй не остался в долгу: Тогда, может, перестанешь каждый раз использовать мое имя? Начальство уже начало подозревать, что у меня странная привычка преследовать граждан!
Тут я был действительно неправ, поэтому заискивающе произвел на Му Гуйюя: Виноват, признаю. Как только раскрою это дело, угощу тебя ужином!
Му Гуйюй отверг мое предложение: Не пойдет. Только если поедем на морскую рыбалку.
Я с тоской посмотрел на Му Гуйюя, и мы одновременно перевели взгляд на кнопки лифта, только чтобы обнаружить, что он даже не сдвинулся с места.
Мы с Му Гуйюем в один голос воскликнули: Нажми на кнопку!
Внизу я уложил Хань Чучэн в машину и почувствовал, что в углу кто-то, кажется, боком наблюдает за каждым нашим движением. Я резко обернулся, но человек словно растворился в темноте и исчез.
Му Гуйюй, заметив мои странные действия, спросил: Что с тобой?
Я прошептал: Мне кажется, за нами следят.
Му Гуйюй похлопал меня по плечу и попытался успокоить: Перестань искать призраков там, где их нет. Неужели ты думаешь, что у него есть сообщники?
Возможно, оттого, что в последнее время я был слишком напряжен, у меня начались галлюцинации, поэтому я не придал этому значения, сел в машину Му Гуйюя, и мы уехали.
Мы вместе добрались до полицейского участка. По счастливой случайности дежурный оказался моим знакомым, поэтому формальности прошли быстро, и у меня оперативно приняли показания. Я не знал, сколько именно снотворного вколол Гу Мин, но когда я закончил с допросом, было уже около десяти часов вечера. Оба так и не пришли в себя: Хань Чучэн уложили в комнате отдыха для сотрудников, а Гу Мину развязали веревки, заковали в наручники и бросили в комнату допросов.Му Гуйюй и дежурный полицейский велели мне отдохнуть в зоне отдыха и подождать, пока оба протрезвеют, а там уже будет видно. Я сел рядом с Хань Чучэн и стал молча смотреть на неё, погруженную в глубокий сон. Во сне она выглядела невероятно прекрасной: её ровное, спокойное дыхание заставляло грудь мерно вздыматься, а исходивший от неё цветочный аромат совершенно не вязался с комнатой, пропитанной запахом табачного дыма. Убедившись, что с Хань Чучэн всё в порядке, я собрался встать и поехать домой.
Тонкая изящная ручка схватила меня за запястье — ладонь была совсем маленькой, но хватка оказалась крепкой. Хань Чучэн с плотно закрытыми глазами что-то бормотала себе под нос:
— Пожалуйста, не уходи, я всё это со зла наговорила, ты же обещал на мне жениться, почему ты вдруг уходишь?
И впрямь, Чжу Цзиюань оказал на неё колоссальное влияние. Несравненная красавица Хань Чучэн казалась мне теперь всего лишь жалким, несчастным человеком.
Я наклонился к самому уху Хань Чучэн и тихо прошептал:
— Не бойся, я не ухожу, я просто пошёл готовить выкуп для невесты, жди меня.
Только услышав это, Хань Чучэн разжала пальцы и отпустила моё запястье. Я молча вышел, не оглядываясь, и аккуратно прикрыл за собой дверь.
С делами Хань Чучэн было покончено, но как теперь объясняться с Чжу Янь? Какую уважительную причину придумать?
Пока я размышлял над правдоподобным оправданием, такси уже довезло меня до дома. Свет в комнате Чжу Янь не горел — наверное, она уже спала. Пожалуй, лучше лечь отдохнуть, а когда проснусь, подумаю, что сказать Чжу Янь!
Я очнулся от боли во всём теле, суставы ломило, а раны на руках всё ещё тупо ныли. Взглянув на часы, я понял, что уже почти полдень. Я отворил дверь, но в гостиной Чжу Янь не оказалось. Я окликнул её, однако никто не откликнулся.
Меня охчатило недоброе предчувствие. Я поднялся наверх и обнаружил, что дверь в комнату Чжу Янь приоткрыта, после чего шагнул внутрь.
В комнате никого не было. Одеяло аккуратно сложено, всё вокруг сияло чистотой, но неуловимый дух человеческого жилья куда-то испарился. Окно было распахнуто, ветер трепал занавески, и в пустой комнате стояла такая тишина, что был слышен лишь шелест колышущейся ткани.
Я медленно вошёл в спальню Чжу Янь и заметил на кровати записку.
Я уехала в Юньхай, не поминайте лихом.
Сжимая в руке записку, оставленную Чжу Янь, я тупо уставился на постель. Когда я узнал, что Чжу Янь ушла, на душе почему-то стало пусто-пусто — точно так же, как в этой комнате.
Я позволил ветру раскачивать занавески, отчего те громко хлопали, и даже не поленился встать, чтобы закрыть окно. Мне не хотелось ничего делать, хотелось лишь одного: чтобы этот день поскорее подошёл к концу.
Пока я сидел с опустошенной головой, витая где-то далеко, снизу донёсся лёгкий стук в дверь.

Комментарии

Загрузка...