Бабка Лу была глубоко уязвлена его недоверием:
Бабка Лу была глубоко уязвлена его недоверием:
— Тебе всего шесть лет, до свадьбы ещё целое десятилетие! Если в день продавать по два яйца, это по две монеты. За год наберётся...
— Тебе всего шесть лет, до свадьбы ещё целое десятилетие! Если в день продавать по два яйца, это по две монеты. За год наберётся...
Букварным наукам Лу обучена не была, поэтому сложные расчёты сходу одолеть не смогла и туманно обобщила:
Букварным наукам Лу обучена не была, поэтому сложные расчёты сходу одолеть не смогла и туманно обобщила:
— Наберётся несколько сотен монет! А за десять лет — целых несколько лянов серебра!
— Наберётся несколько сотен монет! А за десять лет — целых несколько лянов серебра!
Кур в доме Чэнь всегда кормила бабка Лу, поэтому ежедневно она незаметно утаскивала пару яиц и прятала в кувшин третьей ветви, рассчитывая после завершения страды отправить Чэнь Дэшоу на рынок в городок. За те два дня, что Чэнь Янь сидел дома, старуха успела перепрятать четыре яйца.
Кур в доме Чэнь всегда кормила бабка Лу, поэтому ежедневно она незаметно утаскивала пару яиц и прятала в кувшин третьей ветви, рассчитывая после завершения страды отправить Чэнь Дэшоу на рынок в городок. За те два дня, что Чэнь Янь сидел дома, старуха успела перепрятать четыре яйца.
— За год выйдет семьсот тридцать монет, — без колебаний выпалил Чэнь Янь. — За десять лет — семь тысяч триста монет, что равняется семи лянам и трём цзиням серебра.
— За год выйдет семьсот тридцать монет, — без колебаний выпалил Чэнь Янь. — За десять лет — семь тысяч триста монет, что равняется семи лянам и трём цзиням серебра.
В помутневших от старости глазах бабки Лу вспыхнул искренний восторг:
В помутневших от старости глазах бабки Лу вспыхнул искренний восторг:
— Ты что, даже без счётов такое в уме сладил?!
— Ты что, даже без счётов такое в уме сладил?!
— Учитель в доме Чжоу меня всегда хвалил за смышлёность, — воспользоваться случаем и пропеть себе дифирамбы Чэнь Янь не упустил, заодно нарисовав старухе пышные замки на песке. — Вот увидите, вырасту — буду каждый день покупать вам мясо и заменю простые платочки на золотые браслеты!
— Учитель в доме Чжоу меня всегда хвалил за смышлёность, — воспользоваться случаем и пропеть себе дифирамбы Чэнь Янь не упустил, заодно нарисовав старухе пышные замки на песке. — Вот увидите, вырасту — буду каждый день покупать вам мясо и заменю простые платочки на золотые браслеты!
Лу причмокнула губами, точно до сих пор ощущала на языке наваристый вкус свинины. Впрочем, провести её было не так-то просто:
Лу причмокнула губами, точно до сих пор ощущала на языке наваристый вкус свинины. Впрочем, провести её было не так-то просто:
— Если через десять лет этих денег хватит тебе на женитьбу — уже слава богу. А вот выучить тебя на эти яйца никак не выйдет.
— Если через десять лет этих денег хватит тебе на женитьбу — уже слава богу. А вот выучить тебя на эти яйца никак не выйдет.
С тех пор как старшая ветвь забрала власть в свои руки, у бабки Лу не осталось ни гроша за душой. Но старуха оказалась не промах: быстро поняла, что от старшего сына помощи не дождёшься, и принялась откладывать по медякам для третьего. Когда пришла пора женить Чэнь Дэшоу, старшая ветвь действительно и пальцем не повела. Лишь после того как Лу подняла дикий скандал и угрожала созвать старейшин рода, старшие соизволили выдать один-единственный лян серебра.
С тех пор как старшая ветвь забрала власть в свои руки, у бабки Лу не осталось ни гроша за душой. Но старуха оказалась не промах: быстро поняла, что от старшего сына помощи не дождёшься, и принялась откладывать по медякам для третьего. Когда пришла пора женить Чэнь Дэшоу, старшая ветвь действительно и пальцем не повела. Лишь после того как Лу подняла дикий скандал и угрожала созвать старейшин рода, старшие соизволили выдать один-единственный лян серебра.
Для деревенской семьи сыграть честную свадьбу — дело недёшево: помимо выкупа за невесту, нужно сшить девушке новые наряды, купить обувь, да и на праздничный стол потратиться. Одного ляна не хватило бы и наполовину. Вот тут-то и пригодились гроши, скопленные Лу за долгие годы. Когда же молодая невестка вошла в дом, старуха не почила на лаврах, а принялась собирать выкуп уже для нерождённого внука. Если старший брат не захотел дать денег на свадьбу родного брата, то станут ли они тратиться на племянника?
Для деревенской семьи сыграть честную свадьбу — дело недёшево: помимо выкупа за невесту, нужно сшить девушке новые наряды, купить обувь, да и на праздничный стол потратиться. Одного ляна не хватило бы и наполовину. Вот тут-то и пригодились гроши, скопленные Лу за долгие годы. Когда же молодая невестка вошла в дом, старуха не почила на лаврах, а принялась собирать выкуп уже для нерождённого внука. Если старший брат не захотел дать денег на свадьбу родного брата, то станут ли они тратиться на племянника?
— Бабушка, — вздохнул Чэнь Янь, — с таким порядком нашей третьей ветви никогда не выбиться в люди.
— Бабушка, — вздохнул Чэнь Янь, — с таким порядком нашей третьей ветви никогда не выбиться в люди.
Морщинистое лицо Лу дёрнулось, а затем на нём проступила суровая решимость:
Морщинистое лицо Лу дёрнулось, а затем на нём проступила суровая решимость:
— Вот сдаст твой брат Цинвэй экзамен на сюцая, станет гордостью рода — и нас без помощи не оставит!
— Вот сдаст твой брат Цинвэй экзамен на сюцая, станет гордостью рода — и нас без помощи не оставит!
— Они даже отцу на свадьбу зажали медяка, — Чэнь Янь посмотрел на старуху спокойным, но пронизывающим взором. — Вы правда верите, что потом они станут к нам добрее?
— Они даже отцу на свадьбу зажали медяка, — Чэнь Янь посмотрел на старуху спокойным, но пронизывающим взором. — Вы правда верите, что потом они станут к нам добрее?
В душе мальчик лишь презрительно усмехнулся. Старшая ветвь каждый день лопает мясо и не поделилась даже обрезком. Сейчас, когда они целиком зависят от труда третьей ветви и обязаны хотя бы для вида заискивать перед ними, они ведут себя подобным образом. На какую же «благодарность» можно рассчитывать в будущем?
В душе мальчик лишь презрительно усмехнулся. Старшая ветвь каждый день лопает мясо и не поделилась даже обрезком. Сейчас, когда они целиком зависят от труда третьей ветви и обязаны хотя бы для вида заискивать перед ними, они ведут себя подобным образом. На какую же «благодарность» можно рассчитывать в будущем?
— Неужели из-за того, что мой отец родился на десять лет позже, — продолжил Чэнь Янь, — два-три поколения нашей семьи должны до конца дней оставаться рабами у старшей ветви?
— Неужели из-за того, что мой отец родился на десять лет позже, — продолжил Чэнь Янь, — два-три поколения нашей семьи должны до конца дней оставаться рабами у старшей ветви?
Лу тяжело вздохнула и ничего не ответила.
Лу тяжело вздохнула и ничего не ответила.
Выйдя из комнаты, она увидела, как в двух добротных кирпичных домах старшей ветви горит свет, а затем обернулась на тёмную мазанку третьей ветви. На душе у старухи стало муторно и скверно.
Выйдя из комнаты, она увидела, как в двух добротных кирпичных домах старшей ветви горит свет, а затем обернулась на тёмную мазанку третьей ветви. На душе у старухи стало муторно и скверно.
В это время в покоях старших Цзоу всё ещё пилила мужа за вечернее мясо.
В это время в покоях старших Цзоу всё ещё пилила мужа за вечернее мясо.
Чэнь Дэфу, которому надоело слушать её ворчание, холодно оборвал жену:
Чэнь Дэфу, которому надоело слушать её ворчание, холодно оборвал жену:
— Мальчишка уже заикнулся о разделе имущества! Если бы ты устроила скандал и они на эмоциях действительно потребовали бы разбежаться — сама бы пошла в поле горбатиться, чтобы оплачивать учёбу Цинвэя?!
— Мальчишка уже заикнулся о разделе имущества! Если бы ты устроила скандал и они на эмоциях действительно потребовали бы разбежаться — сама бы пошла в поле горбатиться, чтобы оплачивать учёбу Цинвэя?!
— Да они же надеются, что наш Цинвэй в следующем году получит чин сюцая и выведет всю семью в люди! — с небрежностью возразила Цзоу. — Куда они уйдут?
— Да они же надеются, что наш Цинвэй в следующем году получит чин сюцая и выведет всю семью в люди! — с небрежностью возразила Цзоу. — Куда они уйдут?
Если бы третья ветвь хотела разделиться, они бы сделали это давным-давно. К тому же раньше мясо ели только старшие, и младшие слова против не говорили. С какого перепуга сегодня пришлось с ними делиться?
Если бы третья ветвь хотела разделиться, они бы сделали это давным-давно. К тому же раньше мясо ели только старшие, и младшие слова против не говорили. С какого перепуга сегодня пришлось с ними делиться?
— Этот Чэнь Янь только сегодня утром просил отдать его в школу, и я ему отказал, — сощурился Чэнь Дэфу. — А за ужином он цеплялся за чашу с мясом лишь для того, чтобы подвести разговор к разделу дома. Этот сопляк воспитывался у господина Чжоу и набрался там несвойственной детям хитрости. Дальше от него будет ещё больше хлопот.
— Этот Чэнь Янь только сегодня утром просил отдать его в школу, и я ему отказал, — сощурился Чэнь Дэфу. — А за ужином он цеплялся за чашу с мясом лишь для того, чтобы подвести разговор к разделу дома. Этот сопляк воспитывался у господина Чжоу и набрался там несвойственной детям хитрости. Дальше от него будет ещё больше хлопот.
Шестилетний ребёнок — и с такими замыслами! Чэнь Дэфу на мгновение задумался: отдай такого в школу, он ведь и впрямь может сдать экзамен на туншэна. Но он родился в третьей ветви, а значит, Чэнь Дэфу ни за что не позволит ему перебежать дорогу собственному сыну.
Шестилетний ребёнок — и с такими замыслами! Чэнь Дэфу на мгновение задумался: отдай такого в школу, он ведь и впрямь может сдать экзамен на туншэна. Но он родился в третьей ветви, а значит, Чэнь Дэфу ни за что не позволит ему перебежать дорогу собственному сыну.
— Неужели малец способен на такое? — застыла Цзоу.
— Неужели малец способен на такое? — застыла Цзоу.
— Его растил сам господин Чжоу, а разве среди цзюжэнь бывают глупцы? — В голосе Чэнь Дэфу проскользнули нотки невольной зависти. Сам он учился больше десяти лет и не смог сдать даже уездный экзамен, поэтому отлично знал: те, кто дослужился до чина цзюжэнь — настоящие драконы среди людей. — Впрочем, каков бы он ни был хитёр, ему всего шесть лет. Достаточно разбаловать его и вырастить бездельником — и тогда третья ветвь уже ничего не сможет предпринять.
— Его растил сам господин Чжоу, а разве среди цзюжэнь бывают глупцы? — В голосе Чэнь Дэфу проскользнули нотки невольной зависти. Сам он учился больше десяти лет и не смог сдать даже уездный экзамен, поэтому отлично знал: те, кто дослужился до чина цзюжэнь — настоящие драконы среди людей. — Впрочем, каков бы он ни был хитёр, ему всего шесть лет. Достаточно разбаловать его и вырастить бездельником — и тогда третья ветвь уже ничего не сможет предпринять.
Голос Чэнь Дэфу звучал весьма многозначительно.
Голос Чэнь Дэфу звучал весьма многозначительно.
Почему Чэнь Янь так рвётся учиться? Да просто не желает терпеть лишения! В доме Чжоу он жил как молодой барчук, а вернувшись к родне, вынужден гнуть спину и хлебать жидкую кашу. Естественно, он не выдержал. Дети по природе своей ленивы и любят забавы. Стоит дать ему вкусить праздной, сытой жизни — и кто по своей воле захочет впрягаться в тяжёлый труд?
Почему Чэнь Янь так рвётся учиться? Да просто не желает терпеть лишения! В доме Чжоу он жил как молодой барчук, а вернувшись к родне, вынужден гнуть спину и хлебать жидкую кашу. Естественно, он не выдержал. Дети по природе своей ленивы и любят забавы. Стоит дать ему вкусить праздной, сытой жизни — и кто по своей воле захочет впрягаться в тяжёлый труд?
На следующий день семья Чэнь впервые за долгое время вкусила не жидкую кашу, а кашу из нешлифованного риса. Хоть она всё ещё драла горло, зато насыщала куда лучше, и у Чэнь Дэшоу с Лю прибавилось сил для работы на полях.
На следующий день семья Чэнь впервые за долгое время вкусила не жидкую кашу, а кашу из нешлифованного риса. Хоть она всё ещё драла горло, зато насыщала куда лучше, и у Чэнь Дэшоу с Лю прибавилось сил для работы на полях.
Цзоу больше не гнала Чэнь Яня на работу. Напротив, она ласково и с улыбкой заговорила с ним:
Цзоу больше не гнала Чэнь Яня на работу. Напротив, она ласково и с улыбкой заговорила с ним:
— Твой брат Цинвэй учится ради всей нашей семьи, чтобы возвысить род Чэнь. В следующем году он пойдёт на сдачу экзаменов. Как станет сюцаем, обязательно отдаст и тебя в школу. Вот тогда-то мы и заживём по-человечески!
— Твой брат Цинвэй учится ради всей нашей семьи, чтобы возвысить род Чэнь. В следующем году он пойдёт на сдачу экзаменов. Как станет сюцаем, обязательно отдаст и тебя в школу. Вот тогда-то мы и заживём по-человечески!
Вся эта болтовня сводилась к одному: подожди пару лет, а уж потом думай об учёбе.
Вся эта болтовня сводилась к одному: подожди пару лет, а уж потом думай об учёбе.
Чэнь Янь закинул руки за голову, откинулся на спинку стула и молча наблюдал, как Цзоу кормит его заманчивыми обещаниями. Потянет время несколько лет, а когда он окончательно выйдет из возраста, подходящего для начала грамоты, ему до конца дней останется лишь гнуть спину на старшую ветвь — совсем как его родителям.
Чэнь Янь закинул руки за голову, откинулся на спинку стула и молча наблюдал, как Цзоу кормит его заманчивыми обещаниями. Потянет время несколько лет, а когда он окончательно выйдет из возраста, подходящего для начала грамоты, ему до конца дней останется лишь гнуть спину на старшую ветвь — совсем как его родителям.
У самой Цзоу на подобную хитрость ума бы не хватило. Тут явно приложил руку его непутёвый дядюшка Чэнь Дэфу. Ну и коварный же старый хрыч.
У самой Цзоу на подобную хитрость ума бы не хватило. Тут явно приложил руку его непутёвый дядюшка Чэнь Дэфу. Ну и коварный же старый хрыч.
К тому же и сами их посулы гроша ломаного не стоили. В Империи Лян даже сдав экзамен на сюцая, высокого положения в обществе не добьёшься. Сюцай лишь освобождался от барщины и мог не преклонять колени перед чиновниками. Даже от налогов его не освобождали — оставалось только учиться дальше и пытаться сдать на цзюжэня.
К тому же и сами их посулы гроша ломаного не стоили. В Империи Лян даже сдав экзамен на сюцая, высокого положения в обществе не добьёшься. Сюцай лишь освобождался от барщины и мог не преклонять колени перед чиновниками. Даже от налогов его не освобождали — оставалось только учиться дальше и пытаться сдать на цзюжэня.
А расходы на сдачу на цзюжэня были куда выше, чем на сюцая. Да и стать сюцаем не так-то просто. И если Чэнь Цинвэй будет сдавать экзамены всю жизнь, то и содержать его тоже придётся всю жизнь?
А расходы на сдачу на цзюжэня были куда выше, чем на сюцая. Да и стать сюцаем не так-то просто. И если Чэнь Цинвэй будет сдавать экзамены всю жизнь, то и содержать его тоже придётся всю жизнь?
— Тётушка права, — Чэнь Янь наконец подал голос.
— Тётушка права, — Чэнь Янь наконец подал голос.
Цзоу с облегчением перевела дух, про себя ругая мальчишку за лишнюю головную боль. Она уже расплылась в фальшивой улыбке, собираясь лицемерно похвалить племянника, как тот продолжить:
Цзоу с облегчением перевела дух, про себя ругая мальчишку за лишнюю головную боль. Она уже расплылась в фальшивой улыбке, собираясь лицемерно похвалить племянника, как тот продолжить:
— Вот только мои отец и мать днями и ночами гнут спину, чтобы содержать брата Цинвэя, а сами даже куска получше не видят. Смотрят лишь, как брат с дядей едят досыта да пьют вволю. От такой жизни любые силы иссякнут, да и здоровье подорвётся.
— Вот только мои отец и мать днями и ночами гнут спину, чтобы содержать брата Цинвэя, а сами даже куска получше не видят. Смотрят лишь, как брат с дядей едят досыта да пьют вволю. От такой жизни любые силы иссякнут, да и здоровье подорвётся.
— Мы же все теперь варёнку из гаоляна едим, — сдерживая раздражение, возразила Цзоу. — С чего бы силам иссякать?
— Мы же все теперь варёнку из гаоляна едим, — сдерживая раздражение, возразила Цзоу. — С чего бы силам иссякать?
— Каша кашей, а без капли жира в брюхе у родителей всё равно сил работать не будет, — Чэнь Янь качнул головой. — Семья наша бедная, мяса докупать не прошу — давайте просто забьём одну курицу да сварим бульон, чтобы родители хоть немного восстановили силы.
— Каша кашей, а без капли жира в брюхе у родителей всё равно сил работать не будет, — Чэнь Янь качнул головой. — Семья наша бедная, мяса докупать не прошу — давайте просто забьём одну курицу да сварим бульон, чтобы родители хоть немного восстановили силы.
Раз уж решили заманивать его сладкими речами, пусть подкрепляют их делами. А если бы он продался за одну тарелку гаоляновой каши, то был бы совсем уж неприхотливым дурачком.
Раз уж решили заманивать его сладкими речами, пусть подкрепляют их делами. А если бы он продался за одну тарелку гаоляновой каши, то был бы совсем уж неприхотливым дурачком.
— Ты ещё и курицу захотел?! — Цзоу буквально по буквам процедила сквозь зубы.
— Ты ещё и курицу захотел?! — Цзоу буквально по буквам процедила сквозь зубы.
— Тётушка, вы ведь сами тайком тушите в комнате мясо да с Чэнь Чуанем уминаете, — Чэнь Янь уставился на неё ясными, тёмными глазами. — Я даже из двора этот запах чувствую.
— Тётушка, вы ведь сами тайком тушите в комнате мясо да с Чэнь Чуанем уминаете, — Чэнь Янь уставился на неё ясными, тёмными глазами. — Я даже из двора этот запах чувствую.
Цзоу уже готова была вспыхнуть, но вовремя вспомнила наказ Чэнь Дэфу и с трудом сдержалась:
Цзоу уже готова была вспыхнуть, но вовремя вспомнила наказ Чэнь Дэфу и с трудом сдержалась:
— Ладно! Забьём одну курицу, пусть твои родители подкрепят силы.
— Ладно! Забьём одну курицу, пусть твои родители подкрепят силы.
Забить птицу в обмен на то, что третья ветвь и дальше будет покорно содержать её Цинвэя — вполне выгодная сделка. Однако не успела она вздохнуть спокойно, как Чэнь Янь добавил:
Забить птицу в обмен на то, что третья ветвь и дальше будет покорно содержать её Цинвэя — вполне выгодная сделка. Однако не успела она вздохнуть спокойно, как Чэнь Янь добавил:
— И ещё: я собрался тренироваться в письме. Пусть троюродный брат поделится со мной кистью, тушью и бумагой.
— И ещё: я собрался тренироваться в письме. Пусть троюродный брат поделится со мной кистью, тушью и бумагой.
— Это ещё зачем тебе писать?! — визгливо возопила Цзоу на весь двор.
— Это ещё зачем тебе писать?! — визгливо возопила Цзоу на весь двор.

Комментарии

Загрузка...