Лишь к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, Старик Ян пригнал телегу, запряженную быком. Он возвращался вместе со старшим зятем после продажи зерна. Кузов позади них был пуст — судя по всему, распродали всё дочиста.
Раз всё продали, значит, появились деньги, и немалые. Старик Ян, само собой, сиял от радости. Всю дорогу его иссеченное морщинами лицо так разглаживалось от улыбки, что он словно помолодел на несколько лет.
В поселке он накупил сладостей. Хуцзы их обожал, да и остальным тоже досталось — всем, кроме Бай Гэ.
Как выразился Старик Ян, вторая дочка только-только оправилась от тяжелой болезни, и сладкое ей вредно.
Что ж, это можно было счесть за заботу, а можно — за наказание.
Чжан Гоцюаню и вовсе не стоило ни на что надеяться. Хорошо еще, если понюхать дадут. В конце концов, они потеряли столько пшеницы, и всю вину за это Старик Ян возложил исключительно на Чжан Гоцюаня. Тот не имел права на угощение.
Скотину именно так и дрессируют. У него, Старика Яна, еще не бывало упрямых ослов, которых он не смог бы объездить.
После ужина все рано улеглись спать — за последнее время люди действительно смертельно устали.
В темноте из двора бесшумно выскользнул молодой парень.
Дождавшись, пока Бай Гэ уснет, Чжан Гоцюань на ощупь выбрался со двора и направился к западной окраине деревни.
Прошло всего несколько дней с тех пор, как утих проливной дождь. В лесу то тут, то там все еще темнели глубокие лужи. Отовсюду доносилось непрерывное кваканье лягушек — оно становилось все громче, постепенно сливаясь в единый оглушительный гул.
Большинство деревенских жителей уже давно спали. Чжан Гоцюань, шагая в ночной темноте, ускорил шаг, ориентируясь по лунному свету. В ближайшее время это, возможно, был его единственный шанс выбраться.
Хотя с пшеницей они наконец-то разобрались, следом нужно было засевать поле под следующий урожай. Стоит только начаться работе, и у него вообще не останется времени на поиски Ян Лэя.
А если он попытается сбежать во время работы в поле, это неизбежно вызовет подозрения у тестя.
Погруженный в свои мысли, он вскоре подошел к огромной яме, до краев наполненной дождевой водой — она едва не переливалась через край.
К западу от ямы стоял дом Ян Лэя, ворота во двор были наглухо заперты.
Чжан Гоцюань подошел к двери и постучал, но ответа не последовало.
Неужели его нет дома? Куда он мог уйти в такой поздний час?
Он постучал еще несколько раз, и только тогда из глубины дома донесся детский голос:
— Кто там?
Узнав голос Цзефана, сына Ян Лэя, Чжан Гоцюань помедлил секунду, а затем ответил:
— Это я, твой дядя Гоцюань. Парторг Ян дома?
Прошло довольно много времени, прежде чем Цзефан ответил:
— Папа уехал в поселок на собрание.
— А когда он вернется? — не отступал Чжан Гоцюань.
В ответ воцарилось молчание. После недолгого шороха до него донесся едва различимый голос жены Ян Лэя, обращавшейся к ребенку:
— Опять кто-то к твоему отцу по делам пришел, не обращай внимания.
Стоявший у двери Чжан Гоцюань почувствовал себя неловко. Он еще даже не встретился с человеком, а уже получил от ворот поворот.
Он и сам не знал, согласится ли Ян Лэй помочь ему поговорить с тестем о разделе хозяйства. В конце концов, тесть считался уважаемым старейшиной в деревне. Идти против него ради пришлого зятя с чужой фамилией было бы для Ян Лэя крайне неразумным шагом.
Чтобы оставаться хорошим парторгом, ему требовалась поддержка деревенских старейшин.
Но сейчас это был единственный выход. Если Ян Лэй поговорит с тестем, шансы на успешный раздел хозяйства вырастут в разы. Ради того, чтобы наконец зажить той тихой жизнью, о которой он мечтал, Чжан Гоцюань обязан был попытаться.
Вот только он не знал наверняка, когда именно вернется Ян Лэй — сегодня ночью, завтра или через несколько дней.
Ему с таким трудом удалось выбраться, воспользовавшись тем, что тесть сегодня был в хорошем настроении и рано лег спать. И то, что он не застал Ян Лэя, принесло лишь горькое разочарование.
Кто знает, когда теперь представится следующий случай.
Поскольку ночь еще не полностью вступила в свои права, он решил немного подождать здесь. Если Ян Лэй не появится до полуночи, придется искать другую возможность.
Повернувшись, он присел на корточки у двери и уставился на огромную яму, залитую водой. В лунном свете водная гладь казалась мертвенно-бледной. На поверхности плавало множество соломы, на которой сидели несколько лягушек. Раздувая горловые мешки, они без умолку квакали.
Когда его взгляд случайно переместился на соседний дом, он резко поднялся. Всего в десятке метров от дома Ян Лэя жили люди. Это были его ближайшие соседи. Раз уж они живут так близко, возможно, они знают, в какое время Ян Лэй обычно возвращается домой.
Решив попытать удачу, он быстро подошел к соседскому дому и постучал дважды, но внутри было тихо.
Почувствовав досаду, он постучал сильнее. Но не успел он занести руку для второго удара, как дверь вдруг сама приоткрылась, оставив узкую щель.
Чжан Гоцюань заглянул внутрь. Оказалось, дверь не была заперта. Сначала он подумал, что хозяева спят, но теперь стало ясно, что это не так.
Он осторожно толкнул дверь, стараясь не шуметь, и тихо спросил:
— Есть кто дома?
Никто не отозвался. «Может, войти без спроса?» — подумал он.
Хотя входить в чужой дом без разрешения казалось верхом наглости, мысль о том, что он сможет узнать время возвращения Ян Лэя, заставила его отбросить сомнения. Он не хотел упускать эту возможность.
Распахнув дверь, он вошел внутрь и, шагая по двору, негромко звал:
— Эй, есть кто?
Дворик оказался небольшим, и он быстро дошел до главной комнаты. Там царила кромешная тьма, не было видно ни единого признака присутствия людей, однако входная дверь оставалась открытой, что выглядело крайне странно.
Чжан Гоцюань решил крикнуть в последний раз, погромче. Если и теперь никто не ответит, он уйдет. Иначе, если хозяева вернутся и застанут его здесь, его запросто примут за вора.
Он уже набрал в легкие воздуха и только успел выдохнуть: «Есть...», как вдруг его зрачки резко сузились, а на лице отразился неописуемый ужас, словно он увидел нечто чудовищное.
Присмотревшись в слабом лунном свете, проникавшем в главную комнату, Чжан Гоцюань наконец осознал, что происходит перед его глазами, и истошно закричал:
— А ну стой!
В темной комнате у кровати стоял мужчина лет тридцати. С искаженным от ярости лицом он изо всех сил навалился руками на постель.
А на кровати совершенно отчетливо лежал немощный старик.
Убийство? Это была первая мысль, вспыхнувшая в голове Чжан Гоцюаня. Подобное зверство в их тихой деревне казалось чем-то немыслимым.
В тот момент Чжан Гоцюань не думал о последствиях. Он даже не сообразил, что, выдав себя перед убийцей, сам рискует стать следующей жертвой.
Ему было наплевать. Он просто закричал.
К его удивлению, услышав крик, мужчина резко обернулся. Взглянув на стоящего в дверях Чжан Гоцюаня, он испугался, казалось, еще сильнее, чем сам незваный гость.
Чжан Гоцюань облегченно перевел дух. Он-то ожидал увидеть хладнокровного головореза, но этот парень дрожал от страха как осиновый лист. Скорее всего, обычный мелкий воришка. Вот только Чжан Гоцюань никак не мог взять в толк: если пришел воровать, так воруй, зачем же людей убивать?
Мужчина тяжело, прерывисто дышал, явно пребывая в шоке. Наконец, немного придя в себя, он грубо рявкнул:
— Ты еще кто такой?!
Чжан Гоцюаню это показалось даже забавным. Этот тип только что пытался лишить человека жизни, и вместо того, чтобы бежать без оглядки, он стоит и выясняет, кто перед ним.
— Неважно, кто я. Пошли, в милиции разберутся, — заметив, что у незнакомца нет при себе ножа или другого оружия, Чжан Гоцюань уверенно шагнул вперед, готовый к схватке. Он ни за что не упустит этого негодяя.
— Да пошел ты! Это мой дом, с какой стати я должен идти с тобой в милицию?
— Твой дом? — недоверчиво переспросил Чжан Гоцюань, окончательно запутавшись.
— А чей еще, умник? Не твой же! — огрызнулся тот и вдруг, словно что-то сообразив, добавил: — Слышь, а ты сам-то какого хрена приперся в мой дом без спроса? Небось, украсть чего хотел, а?
Чжан Гоцюань глубоко вздохнул. Да, он действительно вошел без разрешения хозяев, дверь ведь была не заперта, а он слишком спешил узнать про Ян Лэя. Но этот мерзавец прямо сейчас совершал убийство и при этом имел наглость валить с больной головы на здоровую! Какая поразительная наглость и выдержка — обычным воришкам такое и не снилось.
В этот момент старик на кровати глухо закашлялся. Жив!
В душе Чжан Гоцюаня вспыхнула надежда. Он тут же крикнул лежащему:
— Дедушка, вставайте скорее! Этот гад убить вас хочет! Я его держу, бегите на улицу, зовите людей!
Однако старик на кровати никак не отреагировал, словно и не слышал криков Чжан Гоцюаня. Прокашлявшись, он снова замер, безучастно уставившись остекленевшим взором в потолочные балки.
— Дедушка! Дедушка! Сейчас не время спать, вставайте же!
«Должно быть, совсем старый, глухой», — подумал Чжан Гоцюань. Решив больше не медлить, он приготовился броситься вперед, чтобы скрутить преступника.
Но тот лишь злобно зыркнул на него, бросил короткое «Пошел вон!» и снова шагнул к кровати, протягивая руки к груди старика.
Какая неслыханная дерзость! Он даже не пытался скрыться, вознамерившись довести свое черное дело до конца прямо у него на глазах!
Пользуясь тем, что мужчина повернулся спиной, Чжан Гоцюань резким движением применил болевой прием, заламывая его руку за спину.
— Ой-ой-ой! Больно, пусти!..
— Дедушка, дедушка, вставайте скорее! — продолжал звать Чжан Гоцюань.
— Какого хрена «дедушка»?! Это мой отец, быстро отпусти меня!
— Твой?.. Твой отец? — в голове Чжан Гоцюаня воцарился полный хаос.
Этого просто не могло быть. Ведь только что этот человек с искаженным от злобы лицом явно пытался задушить старика. Как он мог быть его отцом?

Комментарии

Загрузка...