Услышав крик Бай Вэйсюй, я сломя голову бросился на помощь.
Услышав крик Бай Вэйсюй, я сломя голову бросился на помощь.
В неверном свете факела я разглядел в траве зеленую гадюку с характерной треугольной головой.
В неверном свете факела я разглядел в траве зеленую гадюку с характерной треугольной головой.
Этого добра в Юго-Восточной Азии и Тихоокеанском регионе водилось навалом. Яд у нее не смертельный, но хлопот доставит выше крыши!
Этого добра в Юго-Восточной Азии и Тихоокеанском регионе водилось навалом. Яд у нее не смертельный, но хлопот доставит выше крыши!
— Не двигайся! Замри! Я рядом, она тебя не тронет! — зашипел я, приближаясь.
— Не двигайся! Замри! Я рядом, она тебя не тронет! — зашипел я, приближаясь.
Первое правило при встрече со змеей — никакой паники и резких движений. Рептилия атакует, только чувствуя угрозу!
Первое правило при встрече со змеей — никакой паники и резких движений. Рептилия атакует, только чувствуя угрозу!
— Но... мне страшно...
— Но... мне страшно...
В голосе Бай Вэйсюй слышались рыдания. Когда я глянул на нее, у меня едва челюсть не отпала.
В голосе Бай Вэйсюй слышались рыдания. Когда я глянул на нее, у меня едва челюсть не отпала.
Девушка полностью потеряла рассудок от ужаса и даже не сообразила, что стоит в непотребном виде. Вся дрожа, она не сводила глаз с извивающегося зеленого тела.
Девушка полностью потеряла рассудок от ужаса и даже не сообразила, что стоит в непотребном виде. Вся дрожа, она не сводила глаз с извивающегося зеленого тела.
Женщины и змеи — союз, созданный на небесах для взаимного ужаса. Истина, не требующая доказательств.
Женщины и змеи — союз, созданный на небесах для взаимного ужаса. Истина, не требующая доказательств.
Я крепче сжал мачете и стал плавно подбираться ближе, попутно подбирая толстую ветку. Стоит прижать змею рогатиной к земле, как один удар лезвия решит все проблемы!
Я крепче сжал мачете и стал плавно подбираться ближе, попутно подбирая толстую ветку. Стоит прижать змею рогатиной к земле, как один удар лезвия решит все проблемы!
Но в этот момент Бай Вэйсюй вскрикнула от новой волны паники, осознав свое положение, и попыталась натянуть штаны. Стоило ей дернуться, как змея молниеносной пружиной метнулась вперед.
Но в этот момент Бай Вэйсюй вскрикнула от новой волны паники, осознав свое положение, и попыталась натянуть штаны. Стоило ей дернуться, как змея молниеносной пружиной метнулась вперед.
— Она бросилась! Фан Е, спаси меня-а-а! — завизжала девушка.
— Она бросилась! Фан Е, спаси меня-а-а! — завизжала девушка.
Я мысленно выругался, отбросил палку и бросился наперерез гадюке.
Я мысленно выругался, отбросил палку и бросился наперерез гадюке.
В тот самый момент, когда клыки уже готовы были впиться в белое бедро Вэйсюй, я ухватил тварь за хвост и рывком отбросил назад.
В тот самый момент, когда клыки уже готовы были впиться в белое бедро Вэйсюй, я ухватил тварь за хвост и рывком отбросил назад.
Но змея оказалась проворнее: извернувшись в воздухе, она молниеносно вонзила зубы мне в предплечье.
Но змея оказалась проворнее: извернувшись в воздухе, она молниеносно вонзила зубы мне в предплечье.
Острая, пронзительная боль прошила руку. Выругавшись, я швырнул змею оземь и тут же снес ей голову ударом мачете.
Острая, пронзительная боль прошила руку. Выругавшись, я швырнул змею оземь и тут же снес ей голову ударом мачете.
— Фан Е! Тебя укусили!
— Фан Е! Тебя укусили!
Бай Вэйсюй залилась слезами. В голове зашумело, перед глазами поплыли круги, и я рухнул на траву.
Бай Вэйсюй залилась слезами. В голове зашумело, перед глазами поплыли круги, и я рухнул на траву.
— Фан Е, очнись! Ты как?!
— Фан Е, очнись! Ты как?!
Сквозь туман я услышал ее испуганный голос, приподнял голову... и уперся взглядом в широко раскинутые ноги девушки. К тому же упал я прямо в каких-то двадцати-тридцати сантиметрах от нее...
Сквозь туман я услышал ее испуганный голос, приподнял голову... и уперся взглядом в широко раскинутые ноги девушки. К тому же упал я прямо в каких-то двадцати-тридцати сантиметрах от нее...
Бай Вэйсюй в панике перевела взгляд с моих бледных губ на рану:
Бай Вэйсюй в панике перевела взгляд с моих бледных губ на рану:
— Она ядовитая?! Господи, покажи руку! Больниц поблизости нет, что же делать... Стой! Ты куда пялишься?!
— Она ядовитая?! Господи, покажи руку! Больниц поблизости нет, что же делать... Стой! Ты куда пялишься?!
Заметив мой расфокусированный взгляд, она пунцово вспыхнула, судорожно свела ноги вместе, натянула одежду и зыркнула на меня злым крольчонком:
Заметив мой расфокусированный взгляд, она пунцово вспыхнула, судорожно свела ноги вместе, натянула одежду и зыркнула на меня злым крольчонком:
— Мы на необитаемом острове, а ты все о своем! Бесстыдник!
— Мы на необитаемом острове, а ты все о своем! Бесстыдник!
— Яд... Ох, мать моя, как болит!
— Яд... Ох, мать моя, как болит!
Предплечье наливалось свинцовой тяжестью, из рваных дырок сочилась темная кровь. Выглядело жутко.
Предплечье наливалось свинцовой тяжестью, из рваных дырок сочилась темная кровь. Выглядело жутко.
— Яд?! Скорее, надо высосать яд!
— Яд?! Скорее, надо высосать яд!
Не успел я и пискнуть возражение, как к ране прижались мягкие, теплые губы.
Не успел я и пискнуть возражение, как к ране прижались мягкие, теплые губы.
Бай Вэйсюй с усердием принялась высасывать яд из моей руки. Выплюнув кровавую слюну на траву, она с жалостью глянула на меня и снова уткнулась носом в рану.
Бай Вэйсюй с усердием принялась высасывать яд из моей руки. Выплюнув кровавую слюну на траву, она с жалостью глянула на меня и снова уткнулась носом в рану.
Насмотрелась дешевых мелодрам, — пронеслось в голове. — При змеиных укусах отсасывать яд ртом — мертвому припарка, эффект нулевой, зато подцепить инфекцию через микротрещины во рту — раз плюнуть.
Насмотрелась дешевых мелодрам, — пронеслось в голове. — При змеиных укусах отсасывать яд ртом — мертвому припарка, эффект нулевой, зато подцепить инфекцию через микротрещины во рту — раз плюнуть.
Впрочем, яд этой гадюки был слабым — от силы рука онемеет на пару часов. Но раз уж барышня сама лезет с терапией, грех жаловаться!
Впрочем, яд этой гадюки был слабым — от силы рука онемеет на пару часов. Но раз уж барышня сама лезет с терапией, грех жаловаться!
Губы у нее были мягкими, нежными... Тьфу, о чем я вообще думаю?!
Губы у нее были мягкими, нежными... Тьфу, о чем я вообще думаю?!
— Ф-фан Е! — вдруг забормотала Вэйсюй, странно шевеля языком. — Я... ка-жется... я отравилась!
— Ф-фан Е! — вдруг забормотала Вэйсюй, странно шевеля языком. — Я... ка-жется... я отравилась!
Она говорила заплетающимся языком, глотая окончания — видимо, часть яда попала ей в рот!
Она говорила заплетающимся языком, глотая окончания — видимо, часть яда попала ей в рот!
— Кошмар! — я изобразил смертельный ужас. — Похоже, яд через трещинки в языке проник в кровоток!
— Кошмар! — я изобразил смертельный ужас. — Похоже, яд через трещинки в языке проник в кровоток!
Увидев мое перекошенное от испуга лицо, девушка разрыдалась в голос:
Увидев мое перекошенное от испуга лицо, девушка разрыдалась в голос:
— И... что теперь делать?! Фан Е, я умру?! Я не хочу умирать!
— И... что теперь делать?! Фан Е, я умру?! Я не хочу умирать!
Я едва сдерживал хохот. Моя рана куда серьезнее, и то жить буду, а она от пары капель...
Я едва сдерживал хохот. Моя рана куда серьезнее, и то жить буду, а она от пары капель...
Вспомнив, как она при каждом удобном случае называла меня мафиози и извращенцем, я решил немного ее проучить.
Вспомнив, как она при каждом удобном случае называла меня мафиози и извращенцем, я решил немного ее проучить.
Сделав максимально мрачное лицо, я выдавил:
Сделав максимально мрачное лицо, я выдавил:
— Дело дрянь! Язык находится слишком близко к головному мозгу. Если яд доберется до макушки... нам конец!
— Дело дрянь! Язык находится слишком близко к головному мозгу. Если яд доберется до макушки... нам конец!
— Что же делать, Фан Е?..
— Что же делать, Фан Е?..
Бедняжка залилась горючими слезами, утирая сопли рукавом.
Бедняжка залилась горючими слезами, утирая сопли рукавом.
— Единственный способ... срочно вытянуть яд обратным путем!
— Единственный способ... срочно вытянуть яд обратным путем!
Я произнес это с каменным лицом, лишенным и тени улыбки.
Я произнес это с каменным лицом, лишенным и тени улыбки.
Бай Вэйсюй опешила:
Бай Вэйсюй опешила:
— К-как это?
— К-как это?
— Не разговаривай! Речь ускоряет кровоток, яд мигом дойдет до мозга! Быстро высовывай язык наружу!
— Не разговаривай! Речь ускоряет кровоток, яд мигом дойдет до мозга! Быстро высовывай язык наружу!
Лицо девушки залилось свекольным румянцем. Она испуганно метала глазами по сторонам, отчаянно колеблясь, но в конце концов зажмурилась и дрожащим, робким движением высунула кончик розового языка.
Лицо девушки залилось свекольным румянцем. Она испуганно метала глазами по сторонам, отчаянно колеблясь, но в конце концов зажмурилась и дрожащим, робким движением высунула кончик розового языка.
Я едва не задохнулся от смеха. Я-то хотел просто попугать дурочку, а она приняла все за чистую монету! И что теперь делать, как выкручиваться из этого цирка?
Я едва не задохнулся от смеха. Я-то хотел просто попугать дурочку, а она приняла все за чистую монету! И что теперь делать, как выкручиваться из этого цирка?
— Живей же, Фан Е! — простонала она.
— Живей же, Фан Е! — простонала она.
Длинные ресницы дрожали в отблесках костра, в уголках зажмуренных глаз блестели слезинки. До чего же трогательное зрелище.
Длинные ресницы дрожали в отблесках костра, в уголках зажмуренных глаз блестели слезинки. До чего же трогательное зрелище.
Ну ладно, раз уж такая красавица добровольно сдалась на милость победителя...
Ну ладно, раз уж такая красавица добровольно сдалась на милость победителя...
Стоило мне коснуться пальцем ее щеки, как она судорожно вздрогнула:
Стоило мне коснуться пальцем ее щеки, как она судорожно вздрогнула:
— Ф-фан Е, только... без глупостей! Не то я... я тебе покажу!
— Ф-фан Е, только... без глупостей! Не то я... я тебе покажу!
Не дожидаясь продолжения филиппики, я щелкнул ее по лбу.
Не дожидаясь продолжения филиппики, я щелкнул ее по лбу.
— Ой! За что?! Совсем сдурел, отсасывай давай! — забавно шепелявила Вэйсюй, потирая лоб и снова пуская слезу. — Если я помру, ты мне еще ответишь!
— Ой! За что?! Совсем сдурел, отсасывай давай! — забавно шепелявила Вэйсюй, потирая лоб и снова пуская слезу. — Если я помру, ты мне еще ответишь!
— Ха-ха-ха, да не помрешь ты!
— Ха-ха-ха, да не помрешь ты!
Я расхохотался вовсю. До чего же эта девчонка уморительна!
Я расхохотался вовсю. До чего же эта девчонка уморительна!
Того мизерного количества яда, что попало ей на язык, едва хватило бы на легкое онемение, которое пройдет само через пару часов.
Того мизерного количества яда, что попало ей на язык, едва хватило бы на легкое онемение, которое пройдет само через пару часов.
— Ах ты издевался надо мной?! — вспыхнула Бай Вэйсюй и со злости толкнула меня в грудь.
— Ах ты издевался надо мной?! — вспыхнула Бай Вэйсюй и со злости толкнула меня в грудь.
Я завалился на мягкую траву и уже хотел продолжить ржать над ней, как вдруг спина ощутила странную сырость.
Я завалился на мягкую траву и уже хотел продолжить ржать над ней, как вдруг спина ощутила странную сырость.
— Откуда здесь вода?
— Откуда здесь вода?
Ладонь, которой я оперся о землю, оказалась мокрой. Я поднес пальцы к носу: в нос ударил резковатый аммиачный дух с примесью тонкого парфюмерного аромата...
Ладонь, которой я оперся о землю, оказалась мокрой. Я поднес пальцы к носу: в нос ударил резковатый аммиачный дух с примесью тонкого парфюмерного аромата...

Комментарии

Загрузка...