Цзян Шинянь почти слышала звук бегущей по ее телу крови: от макушки она стремительным потоком прилипла к губам и ушам, а затем тяжелой, обжигающей волной опустилась на веки. Из-за этого видневшиеся так близко зрачки Шэнь Яньфэя вызывали у нее странное, почти нереальное головокружение.
Совсем недавно ей приходилось заранее готовиться даже к простому разговору или взгляду глаза в глаза с ним, чтобы сохранить видимость спокойствия и естественности. И вот теперь, движимая чувством вины, она самовольно полезла целовать его в щеку, а в итоге случайно угодила прямо в уголок губ. Подобной ситуации было более чем достаточно, чтобы полностью выбить ее из колеи, но он... он что, посчитал это неудовлетворительным?!
Тогда куда же нужно целовать, чтобы не промахнуться? Неужели... прямо здесь поцеловаться по-настоящему?
Да как такое возможно? Шэнь Яньфэй всегда отличался безупречной репутацией и нравственной чистотой. Даже потеряв свою первую любовь, он не стал бы размениваться на случайных людей. Человек с такими принципами, как Босс Шэнь, наверняка придает первому настоящему поцелую огромве значение. Даже если ему нужно пустить пыль в глаза собственной семье, вряд ли он стал бы размениваться на такое ради показухи.
Выходит, те его слова означали... что у нее наглости хоть отбавляй? Что это было сказано с долей насмешки: раз уж ты такая храбрая, почему бы тебе не прицелиться как следует и не поцеловать меня по-настоящему?
Наверное, по его мнению, для искупления вины вполне хватило бы и простого объятия, а ее импульсивный порыв зашел слишком далеко.
Цзян Шинянь запуталась в собственных мыслях, ее ногти так сильно впились в ладони, что стало больно. Наверняка кто-то все еще дежурил снаружи, уйти она не могла, и ее тело само собой напряглось от страха.
Она закусила губу, собираясь тихонько объясниться, как вдруг Шэнь Яньфэй ухватил ее за воротник пальто и слегка притянул к себе.
Цзян Шинянь и так находилась в его объятиях, а от этого движения они и вовсе оказались прижаты друг к другу без малейшего зазора. Она почувствовала, как Шэнь Яньфэй тихо вздохнул, а затем перехватил ее сжатые в кулаки ладони.
Низко склонив голову, он палец за пальцем разжал ее одеревеневшие, подогнутые фаланги, кончиками пальцев нежно погладил следы от ногтей на ее ладони, а после развернулся так, чтобы полностью закрыть ее своей спиной.
С точки зрения Цзян Шинянь, двор снаружи исчез из виду окончательно — теперь перед глазами была лишь залитая серебристым лунным светом рубашка Шэнь Яньфэя, мерно вздымавшаяся в такт биению его сердца.
Неужели он...
Рука Шэнь Яньфэя скользнула ей на затылок, приподнимая голову, заставляя смотреть снизу вверх. Затем он подался вперед. Его ровное дыхание было горячим, а губы, все еще хранившие онемение, медленно овеял его выдох.
Сердце Цзян Шинянь едва не выпрыгнуло из горла, губы от жгучего напряжения казались пересохшими, а руки в поисках опоры судорожно вцепились в ткань на его пояснице. Когда между ними оставалось лишь мгновение, и она уже почти задыхалась, он вовремя чуть отклонился — его губы едва уловимо скользнули по ее щеке, а в голосе послышался легчайший смешок.
Касания не было, но Цзян Шинянь отчетливо понимала: со стороны двора эта поза выглядела так, будто они слились в страстном поцелуе.
Несколько секунд она простояла в оцепенении, а краска на ее лице вспыхнула с новой, удесятеренной силой.
Можно было просто сыграть на камеру...
Почему он не предупредил ее заранее!
Это она уперлась рогами, пытаясь искупить вину, и бросилась выполнять задуманное без раздумий — вот теперь и стала всеобщим посмешищем!
Шэнь Яньфэй чуть выше поднял руку и аккуратно пригладил растрепавшиеся волосы Цзян Шинянь. Глядя на ее смущенное и сердитое лицо, он произнес сдержанным, совершенно серьезным тоном, в котором не было ни капли шутки: — Я очень признателен тебе за то, что Нянь-нянь готова пожертвовать ради меня собой и первой проявила инициативу.
Непостижимым образом ее неловкость и раздражение вдруг растаяли под его пальцами, рассыпавшись на мелкие осколки.
Словно продолжая разыгрывать сцену мнимого поцелуя, Шэнь Яньфэй совершенно естественным движением обнял ее, замыкая кольцо рук, и успокаивающе погладил по макушке: — Не бойся, все в порядке.
Цзян Шинянь прижалась лбом к его плечу, приходя в себя. Убедившись, что успокоилась, она поднялась на цыпочки и бросила быстрый взгляд во двор — убедившись, что там никого нет, она наконец расслабилась и, слегка оттолкнув Шэнь Яньфэя, выскользнула из его объятий.
В этот момент резко и неожиданно зазвонил телефон, который она носила с собой. Цзян Шинянь взглянула на экран: незнакомый межгородской номер. Она нахмурилась и решительно отклонила вызов. Как раз не зная, что еще сказать Шэнь Яньфэю, она воспользовалась этим предлогом, чтобы вернуться в спальню и заодно повесить его пальто в гардеробную.
Шэнь Яньфэй остался один на террасе. Между опущенными руками разлилась лишь зябкая пустота; он сжал пальцы в кулаки и тут же разжал их, мысленно высмеивая собственную ненасытность.
Он думал, что ему хватит одних лишь объятий, но стоило ей коснуться щеки, как он понял: никакого предела не существует. Сколько ни получай, как ни насыщайся, это не заглушит отчаянную жажду в глубине души — ему хотелось большего.
Если бы только она не была так напугана и не задыхалась, он, пожалуй, не смог бы сдержаться и продолжил.
Он на мгновение прикрыл глаза.
Нельзя торопиться.
Она его боится.
Растегивая манжеты рубашки, Шэнь Яньфэй проследовал за Цзян Шинянь в комнату, задвинул дверь террасы и плотно задернул шторы. Просторная комната оказалась наглухо отрезана от внешнего мира, и в наступившей тишине напряжение Цзян Шинянь, которое с таким трудом удалось унять, снова поползло вверх.
Здесь все было иначе, чем в Ванъюэване: незнакомая обстановка, да к тому же...
Она молча бросила косой взгляд на кровать.
Та оказалась куда меньше ванъюэванской.
Она живо представила себе картину их совместного ночного сна: если раньше они с Боссом Шэнь могли соблюдать безопасную дистанцию в добрый метр, то теперь это расстояние сократится вдвое.
Особенно после того, как она его поцеловала, спать с ним бок о бок было бы слишком тяжелым испытанием.
Цзян Шинянь неуверенно протянула: — Скажи, я сегодня могу...
Ей не дали договорить — Шэнь Яньфэй ответил без промедления: — Боюсь, что нет. В этом доме всего одна спальня и одна кровать. К тому же, когда ты входила, наверняка видела домработницу. Захочешь уйти спать в другую комнату — она узнает первой, и тогда отделаться простым поцелуем уже не выйдет.
Цзян Шинянь мысленно взвыла от отчаяния. Он снова завел разговор про тот поцелуй! Нельзя ли попросить его поскорей об этом забыть?!
Не успела она возразить, как телефон зазвонил снова. Номер был другим, тоже незнакомым, да и код региона отличался. На ее лице промелькнула тень раздражения, она сбросила вызов, перевела аппарат в беззвучный режим и молча перевернула экраном вниз.
Шэнь Яньфэй равнодушно скользнул по нему взглядом, но холод, затаившийся в нем еще с того первого звонка, стал лишь глубже. Лицо же его осталось абсолютно бесстрастным — он лишь чуть изогнул губы: — Если тебе действительно претит находиться рядом со мной, я лягу на диване. Но можешь даже не надеяться поменяться местами — я не позволю своей молодой жене терпеть подобные неудобства.
Слова, готовые сорваться с губ Цзян Шинянь, застряли в горле, надежно перекрытые его железным аргументом.
Не говоря уже о том, что диван в комнате был чисто декоративным, крошечным и совершенно непригодным для сна, даже если бы на нем можно было улечься, ее согласие означало бы лишь одно: она бессердечная и жестокая женщина, заставившая новоиспеченного мужа мучиться всю ночь в собственной спальне.
Цзян Шинянь сдалась. Разве можно переспорить Босса Шэнь? Она попыталась утешить себя мыслью, что если будет лежать на самом краю кровати, то никому не помешает, а уж пару ночей как-нибудь перетерпит и сможет вернуться домой.
Только она успела себя успокоить, как из-за плотно закрытой двери спальни донесся странный глухой стук, а следом посрочно зачастили испуганные шаги, удаляющиеся по коридору. Шаги пытались заглушить, но она все равно расслышала их слишком отчетливо.
Цзян Шинянь в удивлении обернулась на Шэнь Яньфэя, не смея предпринимать лишних движений.
Выражение лица Шэнь Яньфэя осталось непроницаемым, и он поманил ее к себе. Немного подумав и опасаясь производить шум, она аккуратно скинула туфли на каблуках и босиком подбежала к нему — ее кожа под подолом платья казалась безупречно белой.
Притянув ее к себе, он понизил голос до предела: — Возвращение в спальню еще не значит, что мы в безопасности. Нас ждет последнее испытание: домработница подслушивала под дверью и скрылась только потому, что шумом выдала себя, но она еще вернется.
Цзян Шинянь выпалила: — Неужели ей так хочется услыш...
Она вовремя опомнилась и на полуслове проглотила остаток фразы.
В глазах Шэнь Яньфэя не было ни тени насмешки — сдержанно и хладнокровно он закончил за нее сам: — Нашу супружескую жизнь.
Говоря это, он машинально обнял Цзян Шинянь за талию, приподнял над полом и поставил ее босые стопы прямо на свои туфли, после чего спокойно пояснил: — Дед приставил ее сюда лично. Выгнать ее не то чтобы совсем нельзя, но за этим последует лишь череда новых проблем. Раньше я мог просто игнорировать ее, но теперь мне придется просить тебя о помощи — давай встретим это испытание вместе.Раз он так сказал, какие у Цзян Шинянь могли оставаться возражения? Она лишь подумала о том, в каком глубоком и опасном омуте находится Шэнь Яньфэй в Клане Шэнь, раз даже ночью не может отдохнуть спокойно — повсюду затаились невидимые шипы, нацеленные на него.
Ей неизбежно стало немного не по себе, но очевидно, что перед ними встала куда более насущная проблема.
— Раз уж она подслушивала у стены... — Цзян Шинянь несколько раз попыталась вырваться, но Шэнь Яньфэй легко и непреклонно удерживал её, не давая сойти со своих туфель. Глубоко вздохнув, она постаралась встать как можно аккуратнее, чтобы сперва разобраться с самым срочным: — Если она ничего не услышала, наши отношения снова окажутся под вопросом, и ты...
Остальное она уже не могла произнести вслух, но верила, что Шэнь Яньфэй её понимает.
Опустив взгляд, она закусила губу, гадая, какое решение примет Шэнь Яньфэй. Если он потребует продолбить спектакль и в таком деле тоже подыгрывать ему — издавать некие двусмысленные звуки для создания фальшивой видимости перед посторонними, — она действительно не сможет этого принять.
Даже если с точки зрения Шэнь Яньфэя подобная просьба была вполне естественной, ведь он женил её на себе преследуя вполне конкретные цели, она всё равно была на это не способна.
Цзян Шинянь опустила ресницы так низко, что они скрыли блеск её глаз.
Шэнь Яньфэй пристально посмотрел на неё и спросил:
— Боишься, что я стану тебя принуждать?
Она промолчала. Он согнул палец, проведя по кончикам её дрожащих ресниц, и неторопливо произнёс:
— Цзян Шинянь, я не люблю принуждать людей. Мне куда больше по душе добровольность и искреннее согласие.
Он легко улыбнулся, словно говоря о пустяках:
— Так что тебе не нужно так напрягаться со мной, я не обижаю девушек.
Сказав это, Шэнь Яньфэй перенёс Цзян Шинянь к краю кровати и усадил, а сам зашёл в гардеробную за новыми тапочками. Нагнувшись, он по очереди надел их на её босые ноги. Её белые изящные пальчики невольно поджались внутри обуви; хотя он касался её едва заметно, стоило ей только ощутить легкое движение воздуха, как кожа тут же натягивалась от напряжения.
Обув её, Шэнь Яньфэй вложил ей в руку пульт от прикроватной тумбочки и нажал кнопку питания. Прямо перед ними мягкий экран — неизвестно где прятавшийся до этого — стал плавно опускаться, и дисплей мягко засветился.
Цзян Шинянь обрадовалась: с этой штукой всё станет намного проще. Стоит включить какое-нибудь популярное шоу или сериал, и посторонние звуки помешают тем, кто снаружи, что-либо расслышать.
Однако её облегчение не продлилось и трёх секунд: прямо посреди экрана появилось сообщение об отсутствии сетевого сигнала, из-за чего страница с онлайн-фильмами не обновлялась.
Шэнь Яньфэй попытался настроить сеть, но подключение так и не восстановилось. С виду он выглядел беспомощным:
— Меня так долго не было дома, что сеть в этом корпусе сломалась, а никто даже не заметил.
Цзян Шинянь чуть ли не пожалела его.
Глава Клана Шэнь, чьё имя в глазах посторонних окружено невероятным величием, на которого бесчисленное множество людей смотрит снизу вверх с затаенным трепетом, вернулся в родовое поместье, а у него в спальне даже телевизор к интернету подключить нельзя.
В обычное время это ещё куда ни шло, но как быть сегодня, когда за дверью кто-то ждет и прислушивается?
Сердце Цзян Шинянь то замирало, то срывалось вниз. Она хотела предложить ему включить что-нибудь через телефон — пусть эффект получится не тот, но по крайней мере...
— Ничего страшного, — Шэнь Яньфэй сохранял невозвозмутимый вид. Нажав на пульте кнопку переключения интерфейса, он вывел на экран локальную базу данных, в которой отобразилось несколько рядов с названиями фильмов. — Когда всё только настраивали, тут оставили несколько старых фильмов для проверки. Их не удалили, они сохранились.
Он мягко произнёс:
— Выбирай любой, а я пойду в душ.
Дождавшись, пока Шэнь Яньфэй скроется в ванной, Цзян Шинянь переоделась и со всем сосредоточением принялась выбирать фильм. Лучше всего подошла бы какая-нибудь серьезная драма или семейная картина, главное — чтобы там не было никаких откровенных сцен для взрослых, от которых кровь стынет в жилах.
Однако, пролистав список трижды туда и обратно, Цзян Шинянь не верила своим глазам: во всей локальной фильмотеке насчитывалось всего тридцать-сорок картин, причем на первых двух страницах красовались классические любовные мелодрамы, где неизбежно присутствовали страстные романтические моменты. Стоило пролистать ниже, как начинались сплошные ужастики и триллеры, от одного вида которых её в прошлом бросало в такой страх, что она не могла уснуть.
Цзян Шинянь оказалась перед тяжелейшим выбором и прямо в тот момент, когда дверь ванной со скрипом отворилась, ткнула наугад в ещё не виданную мелодраму. В результате на самом первом кадре главные герои на палубе страстно целовались и обнимались.
Испуганная девушка тут же выключила экран. В этот самый момент из ванной вышел Шэнь Яньфэй. Воротник его тёмного халата был завязан не слишком туго, а по шее и резким линиям кадыка катились невысохшие капли воды, которые скатывались ниже ключиц и бесшумно скрывались в глубине ткани.
— Выбрала?Цзян Шинянь резко пришла в себя, её взгляд намертво приковался к экрану без малейшего отклонения, а в голове вертелась лишь одна мысль: каким бы страшным ни был фильм ужасов, это всё равно куда спокойнее, чем смотреть откровенные сцены любви перед Боссом Шэнь.
Больше не колеблясь, она решительно пролистала страницу вниз, открыла фильм о призраках с самым заурядным на вид постером, а затем схватила край одеяла, откинула его, забилась в угол кровати и на всякий случай укуталась с головой.
Через две минуты после начала фильма в темном подвале внезапно появилось устрашающее лицо призрака, и Цзян Шинянь тут же закрыла глаза ладонью, стараясь смотреть через щель между пальцами и притворяясь, будто ей очень интересно.
Но дальше шёл сплошной кошмар, страшные кадры мелькали один за другим, и выносливость Цзян Шинянь стремительно таяла. На самом деле она ужасно боялась призраков, и всего через несколько минут её от сухости во рту непреодолимо потянуло спрятаться под одеяло, а спину покрыл тонкий слой холодного пота.
Она попыталась сползти под одеяло, но темнота принесла лишь ещё больше неизбежного чувства страха. Совсем как тогда, когда Е Вань говорила, что настоящая Цзян Нин обладает невероятной смелостью и понятия не имеет, что такое страх, поэтому её собственная трусость и боязнь призраков были непростительным грехом, от которого следовало избавиться.
Когда она только пошла в среднюю школу, её запирали в комнате с перегоревшей лампой и заставляли раз за разом смотреть подборки всяких жутких моментов. Ей было негде спрятаться, она плакала и барабанила в дверь, в ответ получая лишь ещё большее недовольство и гнев Е Вань.
Цзян Шинянь думала, что за столько лет она уже давно забыла тот страх из прошлого, но никак не ожидала, что при новом столкновении с ним её реакция окажется настолько бурной.
Она не хотела это показывать. Она — не Цзян Нин и тем более не та жалкая девчонка из прошлого, которая умела только во всём подчиняться. Она должна стерпеть, забыть, просто заткнуть уши.
Однако пронзительный крик злого духа за окном внезапно оборвался. Прежде чем она успела полностью спрятаться, чья-то сильная рука поверх одеяла крепко сжала её.
В глазах Шэнь Яньфэя не осталось и следа тепла. На этом телевизоре изначально были записаны только мелодрамы — неважно, сентиментальные или страстные, Нян-Нян могла выбрать любую. Фильмы ужасов на задних страницах, скорее всего, тайком закинули Шэнь Си или Шэнь Чжо перед тем, как он привез её обратно, решив проявить самодеятельность и оказать медвежью услугу.
Шэнь Яньфэй вытащил Цзян Шинянь из постели и негромко позвал её по имени.
Лишь спустя долгое время она показала глаза, а её ресницы были покрыты пеленой влаги, в которой невозможно было разобрать, пот это или что-то ещё.
Цзян Шинянь всё ещё тяжело дышала, сдерживаясь, изогнула брови перед Шэнь Яньфэем и деланно-непринужденно произнесла:
— Ничего страшного. Почему на паузу поставили? Нельзя давать людям снаружи понять, что что-то не так.
Сжатое до боли сердце Шэнь Яньфэя словно разорвало изнутри.
Он посмотрел на неё и спросил:
— Боишься?
Она покачала головой.
Он остался непреклонен и повторил вопрос.
На третий раз прочная скорлупа, которой Цзян Шинянь по привычке загораживала свои истинные чувства, под его суровым и тяжелым напором треснула, пропустив наружу едва заметную щелочку.
Она слабо улыбнулась, её глаза слегка покраснели, но она тут же взяла себя в руки и совсем тихо произнесла:
— ...Боюсь.
Шэнь Яньфэй согнул спину, заставляя её влажные глаза встретиться с его взглядом, заправил за её ухо выбившиеся растрёпанные пряди и успокаивающе, почти заискивающе произнул:
— Нян-Нян, протяни руки.
Цзян Шинянь странным образом подчинилась, медленно стянула одеяло и спросила:
— Какой толк их протягивать?
Шэнь Яньфэй пристально посмотрел на неё и спокойно ответил:
— Большой. Сможешь меня обнять.
Цзян Шинянь на мгновение растерялась, ошеломленно глядя на него, а её пальцы сами собой судорожно вцепились в простыню.
Тогда, в той комнате, когда она, охваченная страхом и безысходностью, пряталась под столом, она пыталась протянуть руки в черную пустоту, но не поймала ничего, и казалось, во всем мире остался лишь этот никому не нужный угол и она совсем одна.
Она покачала головой и усмехнулась:
— Как я могу... только из-за этого тебя обнимать? Я... сближаюсь с тобой по вполне уважительной причине...
— Теперь она тоже есть.
Шэнь Яньфэй взял её за руки, завел себе на шею и зафиксировал оба запястья у себя на затылке.
Его стройный силуэт на стене наклонился вперёд, добровольно заключая себя в её объятия, а его низкий голос непреодолимо пропитал её насквозь:
— Жена, это в уплату за тот поцелуй, что ты подарила мне.

Комментарии

Загрузка...