Эх! Этот зять... он и сам не знал, как к нему относиться.
А уж эти двое детей — и вовсе отдельная история.
Ян Дачуань с сердечной болью посмотрел на родную сестру: если бы некогда зять не показался ему честным да простодушным человеком да не выручил сестру из беды, их семья ни за что не выдала бы ее замуж в дом Су.
Су Инь глянула на младших:
— Спрашиваю в последний раз: вы действительно хотите остаться с дедушкой и бабушкой, а не с мамой?
Су Синьян только было открыл рот, как Су Инь строго оборвала его:
— Подумай хорошенько, прежде чем отвечать.
То ли взгляд Су Инь показался слишком суровым, то ли на лицах окружающих взрослых отразилось нечто неладное, а может, они и сами что-то почувствовали, но на сей раз мальчишки не стали шуметь и выпаливать слова бездумно.
Они перевели взгляд то на родителей, то на старшую сестру, и впервые на их лицах проступили растерянность и сомнение.
Взрослые молчали, позволяя малышам самим принять решение; даже мать Су, вечно жалевшая детей, на этот раз хранила редкое молчание.
— Я... я не хочу выбирать! Я хочу и к дедушке с бабушкой, и к маме! — у Су Синьяна покраснели глаза, и крупные капли слез горошинами покатились по щекам.
Су Инь не смягчилась от их плача:
— Вы должны выбрать что-то одно.
— У-у-у, сестрица — злая редиска! — у Су Синьгуана сопли и слезы текли в три ручья.
Отец Су не вынес зрелища, но под суровым взглядом Су Инь тут же испуганно отдернул уже было протянутую руку.
Су Инь повернулась ко второму дяде:
— Дядя, идите собираться. Здесь я сама во всем разберусь. Папа, мама, помогите дяде.
Не дай отец и слова вымолвить, Су Инь добавила:
— Успеешь вернуться и завтра.
Отец Су ничего лишнего не подумал, а вот младший дядя сразу все понял.
Су Инь позвала младшую двороую сестру Ян Таохуа и младшего двоюродного брата Ян Гуя, велев им приглядывать за братьями Су.
— Хорошенько подумайте. Кто захочет остаться с бабушкой — завтра отправится в путь вместе с отцом.
Сказав это, Су Инь больше не стала возиться с младшими.
Она подошла к младшему дяде:
— Младший дядя, пойдем со мной в одно место.
— Куда это?
— В очень важное место.
Младший дядя огляделся: дорога вела вовсе не в деревню Лицзя.
— Это куда же мы?
Пока он задавал вопросы, Су Инь неожиданно свернула на другую тропинку и принялась карабкаться в гору.
— Инь-инь, куда ты ведешь младшего дядю?
— Сейчас дойдем.
Младший дядя глянул на вершину, а когда впереди показался карстовый пещерный грот, на его лице отразился испуг:
— Инь-инь, туда нельзя!
— Младший дядя, люди куда страшнее призраков.
Видя такую смелость племянницы, Ян Дахэ стиснул зубы и, переборов страх, двинулся следом.
Добравшись до пещеры и увидев внутри мула, он изумился еще сильнее, но и это оказалось не предел. Когда же Су Инь принялась вытаскивать из глубины мешки с зерном, котлы и утварь, он и вовсе остолбенел.
— Э-это... это... — Ян Дахэ даже заикался, — Инь-инь, откуда здесь все это?
— Пару дней назад нашла на дороге кошель с серебром, вот и купила немного еды. Сначала прятала здесь на случай, если дома не наедимся — чтобы можно было тайком подняться в горы и полакомиться всласть. А как услышала про тех странствующих торговцев, подумала: вдруг да пригодится.
Ян Дахэ даже не нашлось что сказать — он только молча поднял большой палец вверх перед племянницей.
Раз есть и мул, и столько добра, значит, и кошель тот был набит серебром доверху.
Кроме зависти, на сердце у Ян Дахэ не было никаких дурных мыслей.
Он тут же принялся помогать навьючивать поклажу на повозку с мулом.
К тому времени, как они закончили, солнце уже село, и они двинулись обратно в деревню Синхуа под бледным светом луны.
— Младший дядя, если папа спросит, скажи, что это твое.
Ян Дахэ пристально посмотрел на нее пару секунд и молча кивнул.
То ли ему мерещилось, то ли племянница и впрямь переменилась: стала взрослой, совсем не похожей на слепо почитающего старших зятя.
Такие перемены Ян Дахэ были только по душе.
Под покровом ночи они вернулись в деревню Синхуа. Стоило войти, как перед глазами предстала картина: вся деревня ярко освещена, отовсюду доносятся шум и споры. Эта суета до боли напоминала то, что творилось в деревне Лицзя — все только и говорили о недавно полученных вестях.
Какая участь ждала деревню Синхуа в прошлой жизни, Су Инь не знала, но стояла она совсем недалеко от деревни Лицзя. Если та погибла, Синхуа долго не протянет.
— Неужели и правда придется уходить?
— А как же поля и дом? — какая-то женщина вытирала слезы.
— Эх! Жизнь дороже.
— Богатеи все равно сбежали, а если мы останемся — сгинем зазря. На чужбине, глядишь, и выживем.
— Идемте, пойдемте! Пока человек жив, и добро наживется. А сгинет жизнь — не останется ничего, — увещевали сельчан старики.
барону Синхуа хватило решимости: посоветовавшись со старейшинами рода, староста постановил всем вместе уходить от беды на юг.
Деревня зашевелилась в едином порыве: трогаться нужно было на рассвете, пока уездный начальник не прознал, иначе он ни за что не отпустит людей.
Уход целой толпы из подвластного ему селения сочли бы за служебную халатность, за которую начальство спустит шкуру.
Ян Дашань очень удивился, увидев младшего брата с племянницей, вернувшихся с запряженной повозкой, но расспрашивать не стал и принялся помогать сборы.
В кухне старшая невестка с младшей вовсю мололи зерно да пекли лепешки — у каждого были четкие обязанности.
Отец Су тоже помогал по хозяйству, но вид суетящихся соседей не отпускал тревогу с его сердца.
Эта ночь в деревне Синхуа выдалась шумной, а тяжелое гнетущее предчувствие нависло над каждым уголком небольшого селения.
Закончив сботки, люди легли спать пораньше: на рассвете предстояло выступать.
Спокойно сомкнуть глаза в эту ночь удалось лишь единицам — всех грызла неизвестность перед грядущим днем.
Чуть брезжил рассвет, когда отец Су поднялся с постели и принялся будить сыновей.
Су Инь не спала с самого утра; старшая невестка уже сварила котел густой кажи — в дорогу нужны были силы.
— Вы точно решили возвращаться с отцом? — Су Инь в очередной раз посмотрела на рослых не по годам мальчишек.
У матери Су покраснели глаза: сердце кровью обливалось при мыслях о разлуке с детьми, и она взмолилась:
— Синьян, Синьгуан, неужто вам не пойти со мной?
Мальчишки спрятались за спину отца.
Су Синьгуан ответил быстрее всех, прямо и просто:
— Нет, мы хотим к бабушке! Бабушка дает вкусненькое, а ты нет, маменька.
Мать Су попыталась было уговорить их снова, но Су Инь остановила ее.
Она перевела взгляд на отца:
— Папа, если почуешь неладное — бросай все и беги вместе с младшими. Беги на юг, догонишь нас. Иногда проявить эгоизм — не грех. Пойми же, папа: мы — твоя настоящая семья, те, кто пройдет с тобой до конца.
— А за младшими присмотри. Если все обойдется — мы скоро вернемся. Ну а если случится беда — береги себя. Только если уцелеешь ты, у мальчишек останется шанс на спасение. Запомни это.
Су Инь не доверяла отцу из-за его слепой сыновней почтительности, но переубедить ни его, ни младших братьев не могла: только напоровшись лбом на стену, они поймут, кто им родня.
Оставь она их подле себя силой — нажила бы врагов.
Из соседней комнаты доносился плач мужчин и женщин.
— Отец, матушка, пойдемте с нами!
Старики в комнате лишь покачали головой наотмашь:
— Идите с богом! Мы, старики, уже стары, никуда не пойдём, ноги не держат. А этот дом мы за вас посторожим. Как настанут мирные времена — возвращайтесь.
— Отец!
— Ступайте же скорее.
— Поклонитесь деду с бабкой.
Вся большая семья опустилась на колени и трижды звонко ударила лбами о пол в самом центре главной горницы.
Подобные сцены разыгрывались во многих дворах.
Старики оставались по двум причинам: во-первых, в летах уже не уйти с родной земли на чужбину мыкаться; во-вторых, не хотели быть обузой, лишним грузом для детей.
Старики стояли у околицы деревни, провожая взглядом уходящую толпу. Туман застилал глаза мутной пеленой, казалось, пропитав насквозь каждый взгляд. Уходящие утирали слезы, а оставшиеся неподвижно застыли изваяниями, словно сосны — даже когда процессия давно растаяла в утренней дымке, они все еще не решались уйти.
Кто знает, не вечной ли оказалась эта разлука!

Комментарии

Загрузка...