— Шэнь Цзяньго пора бы прикусить язык, — буднично обронил Дахэ, но реакция Дацзяна была отнюдь не спокойной.
Он с грохотом бросил бамбуковую корзину у подножия стены и, даже не отложив лом, направился к воротам.
— Я его проучу.
Дашань крепко перехватил его за руку.
— Вернись.
— С чего это?! Этот щенок оскорбил Шестую! — на шее Дацзяна вздулись вены, а уши побагровели от ярости.
— Что именно он наговорил? — Дахай отложил свои вещи и вопросительно взглянул на Дахэ.
Дахэ ровным голосом пересказал всё, что случилось днем.
Выслушав его, Даси присел на корточки и, обхватив лицо Юйюй ладонями, принялся внимательно осматривать её.
— Шестая, ты ведь не плакала? Скажи, ты плакала?
Юйюй покачала головой, продолжая поглаживать пальчиками узоры на раковине рапана.
Дацзян дернул плечом, пытаясь высвободиться.
— Брат, ты пустишь меня или нет? Этому пацану просто не хватает хорошей трепки.
— И что потом? — Дашань отпустил его руку, голос его звучал глухо и тяжело.
Дацзян осекся.
— А потом Ван Гуйхуа завтра же примчится к нашим воротам устраивать скандал, вопя на всю деревню, что Шэни обижают маленьких, — добавил Дахай, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.
— И что, позволить ему и дальше безнаказанно её поносить? — Дацзян сжал кулаки так, что хрустнули костяшки.
— Никто не говорит о безнаказанности, — Дашань перевел взгляд на Юйюй.
Малышка, задрав голову, наблюдала за их разговором. Её глаза испуганно бегали от одного брата к другому, губы были плотно сжаты, а раковину она прижимала к груди, словно сокровище.
Дашань присел перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
— Шестая, ты слышала, что он сегодня говорил?
Юйюй едва заметно кивнула.
— Испугалась?
Она снова кивнула.
Шэнь Дашань: (눈‸눈)
Дашань протянул руку и положил широкую, мозолистую ладонь ей на макушку.
— Запомни: всё, что он сказал — ложь. Каждое его слово.
Юйюй смотрела на него, не отрываясь.
— Ты не «никому не нужная», — отчетливо, чеканя каждое слово, произнес Дашань. — Мы сами принесли тебя домой. Ты нужна нам.
— Ошибается тот, кто ругается, а не тот, кого ругают. Ты меня поняла?
Губы Юйюй дрогнули, она еще крепче прижала раковину к груди и изо всех сил закивала.
Даси подпрыгнул на месте:
— Вот именно! Всё это собачий бред! Не смей верить ни единому слову!
Дахай усмехнулся:
— Даси, следи за языком.
— Бред он и есть бред, по-другому не скажешь! — упрямо отозвался Даси.
Дацзян всё еще стоял на месте, сжимая кулаки, и глухо спросил:
— Брат, так мы это просто так оставим?
— Нет, не оставим, — Дашань поднялся и отряхнул штаны от прилипшей грязи. — Завтра, когда вернемся с ганьхай, я схожу к старосте Ли. Пусть он поговорит с Шэнь Течжу. Если мать не может приструнить сына, значит, это сделает староста.
— А если он не послушает?
— Тогда будем решать по-другому, — Дашань строго взглянул на Дацзяна. — Защищать своих нужно не только кулаками. Ты побьешь Шэнь Цзяньго и отведешь душу, но Шестой после этого в деревне житья не дадут.
Дацзян открыл было рот, но так и не нашелся, что возразить. Он развернулся, отошел в угол двора и принялся яростно тыкать ломом в землю, не проронив больше ни звука.
Дахай присел перед Юйюй и осторожно убрал с её лба выбившиеся пряди волос.
— Шестая, если он снова придет, не обращай на него внимания и не прячься. Представь, что это просто шум ветра.
— Шум ветра?
— Именно. Ветер дунул и исчез, о нем и вспоминать не стоит.
Шэнь Дахай: ( ̆ω ̆ )
Юйюй посмотрела на раковину в своих руках.
— Пятый брат говорит, что шум ветра — это песня моря.
Даси тут же подхватил:
— Точно! А значит, слова этого Шэнь Цзяньго даже шума ветра не стоят!
Все невольно рассмеялись.
Юйюй тоже робко улыбнулась, но тут же спрятала лицо за большой раковиной.
Дахэ, стоявший у дверей, внезапно произнес:
— Брат, она сегодня сняла ту кофточку и оставила на столе.
Улыбка сошла с лица Дашаня.
— Почему?
— Решила, что не заслуживает её носить, — Дахэ коснулся блокнота в кармане. — Я заставил её одеться снова, но если мы не решим эту проблему, она так и будет отступать перед каждым косым словом.
Дашань хмуро кивнул, обдумывая услышанное.
Дацзян поднялся из своего угла, его голос теперь звучал спокойнее:
— Ладно, брат. Я не пойду бить Шэнь Цзяньго. Но пусть староста ясно даст им понять: если еще раз тронут Шестую, пусть не обижаются — я церемониться не стану.
— Договорились.
Дахай принялся разводить огонь, чтобы приготовить ужин, Дахэ помогал мыть ракушки, Дацзян колол дрова, а Даси вместе с Юйюй принялись пересчитывать сегодняшний улов во дворе.
Бамбуковая корзина была полна до краев: больше половины занимали пятнистые улитки и мидии, а сверху лежало несколько малых желтых горбылей длиной с ладонь.
— Шестая, смотри! Сегодня настоящий богатый улов! — Даси доставал добычу одну за другой. — Это улитки, это мидии, а это горбыли. Завтра в поселке их можно будет обменять на несколько цзиней грубой муки!
Юйюй сидела на корточках рядом с корзиной, положив руки на колени и склонив голову набок.
Внезапно одна пятнистая улитка выкатилась из корзины и, весело подпрыгивая, покатилась прямо к её ногам. Малышка наклонилась, подняла её и положила обратно. Но тут же выкатилась другая и снова замерла у её ступней.
Даси почесал затылок.
— Надо же, эти улитки к тебе так и льнут? Прямо сами в руки просятся.
Юйюй аккуратно вернула улитку на место и поджала губы.
Дахэ, наблюдавший за этой сценой из дверей кухни, достал блокнот и быстро набросал строку: «Морская добыча постоянно стремится к сестренке. Уже второй раз».
(눈_눈)
Вечером после ужина все собрались у очага. Свет керосиновой лампы выхватывал из темноты их лица, делая тени глубокими и резкими.
Дашань сидел, скрестив ноги, у кадки с крупой. Он задумчиво постукивал пальцами по крышке, нахмурив брови.
— Завтра Дахай отнесет улиток и мидий в поселок, обменяет на муку. Горбылей оставим себе, на пару обедов хватит.
— Хорошо, завтра с утра и отправлюсь, — кивнул Дахай.
— В кадке зерна осталось от силы на три дня. Одним мелководьем сыт не будешь, — голос Дашаня стал тише.
— Брат, ты хочешь пойти к тем глубоководным рифам на востоке? — Дахай потер ладони.
— Да. Завтра отлив начнется рано, дорога будет открыта на пару часов дольше. Попробуем удачу там.
Даси, внимательно слушавший разговор, вдруг поднял руку:
— Брат! Возьми завтра Шестую с собой!
Четыре пары глаз одновременно уставились на него.
— Зачем её брать? Ей всего четыре года, — нахмурился Дацзян.
— Пусть посидит на берегу, посмотрит! — затараторил Даси. — Мне неспокойно оставлять её одну дома. А вдруг Шэнь Цзяньго опять придет?
Дахай на мгновение задумался.
— В принципе, можно. На мелководье вода едва щиколотки прикрывает, пусть посидит на песке, подождет нас.
Дашань молчал, глядя в сторону внутренней комнаты.
Юйюй наполовину высунулась из-за дверного косяка, вцепившись в него ручонками. Видны были только её блестящие черные глаза, полные надежды. Она не проронила ни слова, но её взгляд говорил сам за себя.
Даси тут же заметил её:
— Шестая! Хочешь посмотреть на море?
Юйюй смешно поджала пальцы ног на пороге и спустя мгновение тихо, по-детски нежно ответила:
— Юйюй... хочет.
Даси с размаху хлопнул себя по бедру и победно посмотрел на Дашаня.
Тот еще несколько секунд смотрел в эти сияющие глаза.
— Ладно. Завтра Дахэ присмотрит за ней на берегу. В воду не заходить.
Даси подпрыгнул чуть ли не до потолка.
Юйюй спряталась за косяк, оставив снаружи только смеющиеся глаза-полумесяцы. Она всё еще сжимала в руках раковину, прижимая её к уху — гул внутри не прекращался ни на миг.
Убирая посуду, Дахай мельком взглянул на сестренку и негромко шепнул Дашаню:
— Брат, ты заметил? Сегодня улиток в корзине было в два раза больше, чем обычно. И самых крупных Даси нашел именно на тех камнях, где вчера стояла Шестая.
Дашань на мгновение замер.
— Просто совпадение.
— Ну да, совпадение, — Дахай хитро прищурился и улыбнулся.
За стенами дома волны одна за другой накатывали на берег. Начался отлив.
Завтра обнажатся глубоководные рифы, до которых они раньше никогда не доходили.
На подоконнике маленькая раковина Юйюй поблескивала в лунном свете, повернутая устьем на восток, в сторону океана.
Даси высунулся в окно и что-то прокричал в ночную темноту, за что тут же получил подзатыльник от Дацзяна.
— Чего орешь? Посреди ночи людей пугаешь.
Даси, потирая затылок, довольно хмыкнул:
— Я просто поздоровался с морем. Попросил его приготовить для Шестой что-нибудь особенное завтра.
Дацзян закатил глаза и ушел спать. Дахай, посмеиваясь, покачал головой у очага.
Дашань так и остался сидеть у кадки с зерном.
Завтрашний отлив будет сильнее обычного. Он не знал, что ждет их на дальних рифах, но пустая кадка не оставляла выбора.
Дахэ перевернул страницу блокнота и аккуратно вывел карандашом:
«Третье совпадение».
Юйюй в комнате перевернулась на другой бок, прижимая раковину к подушке, и сонно пробормотала:
— Завтра... пойду слушать, как поет море...

Комментарии

Загрузка...