Цинь Ичэн резко вскочил на ноги, чувствуя некоторую боязнь перед тем, как открывать этот гроб, — он страшился, что в момент, когда он его поднимет, внутри окажется что-то ужасное.
Этот гроб явно был совсем из другой категории, нежели тот, из которого он только что выбрался, и куда сложнее в изготовлении. На крышке крупным шрифтом красовался иероглиф долголетия, выписанный золотым лаком в стиле чжуаньшу и отливающий под лучом мощного фонаря призрачными, зловещими переливами.
— А золото местных богатеев не так уж и дурно смотрится!
Бормоча себе под нос и чуть поколебавшись с пару секунд, Цинь Ичэн всё же решил заглянуть внутрь и посмотреть, что там такое.
Полная неизвестность пугает куда сильнее, чем лицом к лицу встреченный настоящий ужас.
Положив руку на крышку гроба, Цинь Ичэн боялся даже выдохнуть. Затаив дыхание и напрягнув обе руки, он почувствовал, что этот гроб гораздо тяжелее предыдущего, однако гвоздями он забит не был, а значит, открыть его всё-таки удастся. Постепенно вкладывая в движения всё больше сил, Цинь Ичэн приподнимал крышку миллиметр за миллиметром, в упор вглядываясь внутрь и смертельно боясь, как бы в процессе не произошло чего-нибудь жуткого — например, если бы на него бросилось иссохшее человеческое лицо и уставилось бы глазницами, в которых давно уже не осталось яблок.
В гробу и впрямь обнаружился труп!
— Ладно, пронесло, просто лежит себе смирно, никаких лишних фокусов, — проговорив это, Цинь Ичэн тут же мысленно добавил: по крайней мере, пока без фокусов.
Внутри покоилось давным-давно иссохшее тело, обложенное со всех сторон активированным углём. Видимо, его меняли уже не раз, раз уж он вытянул из трупа абсолютно всю влагу.
По внешнему виду можно было определить, что это взрослый мужчина, одетый в чёрный костюм с брюками, сплошь усеянный множеством мелких рваных дыр. Непонятно почему, но Цинь Ичэн мгновенно вспомнил тех чёрных червей и заподозрил, что это следы от их проходов.
На шее мертвеца висел пластиковый пропуск, на котором красовались две строчки текста: Внутренний пропуск Шэньхай Интернэшнл (действителен только для Второго отделения города Линьхай). На пропуске была напечатана фотография мужчины лет тридцати с глубоким взглядом, резко очерченными чертами лица и тонкими губами — судя по всему, человека молчаливого нрава.
Цинь Ичэн как раз собирался проверить, нет ли на теле каких-либо других предметов, способных пролить свет на его личность, как вдруг до его слуха донёсся глухой стук из туннеля: судя по всему, тот бродяга уже добрался до дверцы на пологом склоне и то ли лупил по ней, то ли бился головой.
— Да вы издеваетесь, когда это кончится?!
Выругавшись про себя, он бросил дальнейший осмотр трупа, торопливо сдернул с шеи покойного пропуск и, запихивая его на ходу в карман, бросился к выходу. Выбравшись из туннеля, он уже успел заметить, что у этого ритуального магазина нет подъемных защитных жалюзи и сквозь покрытые пылью стеклянные витрины прекрасно видна улица.
В конце концов, желающих обворовывать гробовщиков находились единицы, так что в серьёзной защите от взлома нужды не было, а фраза «увидеть гроб и разбогатеть» для большинства служила лишь предлогом успокоить себя перед дурной, по их мнению, встречей.
Добжав до двери, Цинь Ичэн резко взмахнул ногой и врезался в неё плечом. Деревянная входная дверь и вовсе не выдержала подобного напора: единственный пружинный замок вырвало «с мясом», а его детали разлетелись во все стороны. Осмотревшись по сторонам, Цинь Ичэн заметил неподалёку свою машину, в три прыжка добежал до неё, нырнул внутрь и уехал прочь.
Ранним утром Цинь Ичэн размял слегка нывшее после сна тело и, попивая воду, раздвинул шторы — солнце, упавшее на лицо, принесло с собой удивительно приятное чувство.
Как бы было здорово, если бы не этот проклятый пропуск, оставшийся с утра в кармане брюк, из-за чего вчерашние события никак не получалось счесть за обычный сон.
Стоило вспомнить о случившемся прошлой ночью, как у Цинь Ичэна по спине пробегал холодок: этот странный бродяга и омерзительные черви несомненно составляли единое целое. И хотя разглядеть точный облик бродяги ему толком не удалось, нетрудно было догадаться, что его одежда, должно быть, пестрела такими же густыми дырами, как и наряд мертвеца.
— С чего это Старик Хэ вообще ввязался во всю эту историю? Разве подобные вещи не должны находиться в ведении Группы Лун или каких-нибудь других подобных ведомств?
Рассуждая про себя, он машинально вытащил из кармана брюк пропуск, швырнул его на стол и направился на кухню готовить себе завтрак. За утренней трапезой он по привычке открыл на телефоне местные новости.
Минувшим вечером по сообщениям бдительных граждан в районе Цзиншань на улице Хуайинь была пресечена попытка кражи со взломом. Полиция обнаружила в похоронной лавке труп, сообщается далее...
Район Цзиншань относился к старой части города. Сама перспектива засветиться в сводках новостей ничуть не обрадовала Цинь Ичэна — напротив, он бы всё отдал, чтобы вообще не знать о содержимом этого репортажа!
В полицию позвонил именно он. Юноша надеялся, что стражи порядка смогут поймать того жуткого бродягу, однако в новостях об этом не было ни слова: то ли поймать его так и не удалось, то ли информацию утаили из каких-то соображений. О старом здании и подземном туннеле в заметке тоже не упоминалось ни полслова, хотя Цинь Ичэн ни на секунду не сомневался, что доблестная полиция их прекрасно обнаружила.
Что же касается трупа, о нём упомянули вскользь, без каких-либо подробностей — даже пол не указали, что, вероятно, делалось в интересах следствия, дабы не раскрывать детали и зацепки, а заодно не провоцировать подражателей.
Ниже под новостью красовались комментарии пользователей сети:
— Полезть воровать в похоронную лавку — у этого воришки стальные нервы. Неужто ему не страшно, если ночью в одиночестве кто-то внезапно пристроится к нему со спины?
— Отвечаю первому: воришка смог полюбоваться на фотографии себя спящего, сделанные на следующее утро прямо с экрана телефона... вот только сам телефон он благополучно оставил в ритуальном магазине.
— Да хватит вам пугать! Я вчера шёл туда — едва со страху не помер, а теперь мало того что в новости попал, так ещё и вы тут нагнетаете. У вас вообще совесть есть?
— Предыдущему оратору: ещё смеет жаловаться! Я в этом месте столько лет прожил, а ты вчера как ворвался, чуть мне коробочку не разнёс — чуть без крыши над головой не оставил!
— Всё разложил по полочкам, аргументированно, верю (смайлик «задорная улыбка»).
Читая комментарии под статьёй, Цинь Ичэн невольно усмехнулся, но тут же подумал: а что, если кто-то действительно полез в тот гробный магазинчик вчера ночью и случайно столкнулся с его собственным выходом из гроба? Неужто от разрыва сердца бы умер со страху, попутно задев стоящий рядом гроб с настоящим покойником?
При этой мысли он вновь перевёл взгляд на лежавший на столе пропуск — под ним обнаружился конверт!
Цинь Ичэн резко поднялся со стула и торопливо схватил письмо. На конверте не было написано ни единого иероглифа. Раскрыв его, он обнаружил лист бумаги формата А4 с напечатанным текстом:
Господин Цинь, рискну предположить, что после пережитого прошлой ночью вы уже сумели разглядеть некоторые тайные знаки. Если вы хоть на йоту верите моим словам, я надеюсь, что вы найдёте время заглянуть в Отель Аньпин в старом городе — уверяю, вы извлечёте из этого немало пользы.
Желаю удачи!
Послание оказалось коротким, но вполне достаточным для того, чтобы Цинь Ичэн сделал кое-какие выводы. И хотя отправитель остался неизвестен, судя по всему, этот человек жил в Линьхае постоянно или же долгое время — иначе вместо формулировки старый город он бы напрямую назвал район Цзиншань.
Стиль изложения выдавал привычку пользоваться письменной речью, что говорило о вероятной профессиональной деятельности, долгое время связанной с текстами, откуда и взялась подобная манера письма.
Хотя накануне вечером он совершенно не заметил за собой хвоста, судя по тону письма, незнакомец прекрасно знал о каждом его шаге и, вполне возможно, вёл за ним слежку. Оставалось лишь гадать, чем именно он пользовался — биноклем на улице Хуайинь, электронными средствами наблюдения или же скрытыми жучками, подброшенными лично ему или в салон машины.
Больше всего Цинь Ичэна тревожило то, что он не имел ни малейшего понятия о целях этого человека, равно как и о способах, какими тот умудрился незаметно подбросить ему и документ, и это письмо. Кем же приходился этот загадочный незнакомец тому жуткому бродяге — врагом или подельником?

Комментарии

Загрузка...