— Гулп, — Чэнь Цзянхэ невольно сглотнул слюну.
— Гулп, — Чэнь Цзянхэ невольно сглотнул слюну.
Стоило ему вдохнуть аромат этих помидоров, как во рту бесконтрольно заскопилась слюна, а желание поскорее отведать угощение стало почти невыносимым.
Стоило ему вдохнуть аромат этих помидоров, как во рту бесконтрольно заскопилась слюна, а желание поскорее отведать угощение стало почти невыносимым.
Это казалось ему невероятным.
Это казалось ему невероятным.
Всего лишь помидор – обычно, окажись он перед ним, Чэнь Цзянхэ и глазом бы не повел. В конце концов, что особенного в овощах?
Всего лишь помидор – обычно, окажись он перед ним, Чэнь Цзянхэ и глазом бы не повел. В конце концов, что особенного в овощах?
Но сегодня вид обычного томата пробудил в нем неистовый аппетит.
Но сегодня вид обычного томата пробудил в нем неистовый аппетит.
— Дядя Чэнь, попробуйте, — Цзянь Я лично поставила тарелку с нарезанными помидорами перед Чэнь Цзянхэ.
— Дядя Чэнь, попробуйте, — Цзянь Я лично поставила тарелку с нарезанными помидорами перед Чэнь Цзянхэ.
Тот ничего не ответил. Он взял вилку, подцепил дольку и первым делом поднес к лицу. В нос ударил еще более густой, кисло-сладкий аромат.
Тот ничего не ответил. Он взял вилку, подцепил дольку и первым делом поднес к лицу. В нос ударил еще более густой, кисло-сладкий аромат.
В то же мгновение его чувства обострились, во рту стало совсем влажно, а искушение достигло предела.
В то же мгновение его чувства обострились, во рту стало совсем влажно, а искушение достигло предела.
Больше не колеблясь, он отправил помидор в рот.
Больше не колеблясь, он отправил помидор в рот.
В одно мгновение изысканный вкус взорвался на каждом рецепторе.
В одно мгновение изысканный вкус взорвался на каждом рецепторе.
Сознание Чэнь Цзянхэ на миг помутилось, и в мыслях невольно всплыл образ матери и тот самый вкус из далекого детства.
Сознание Чэнь Цзянхэ на миг помутилось, и в мыслях невольно всплыл образ матери и тот самый вкус из далекого детства.
Тогда семья жила бедно, и мать, не жалея сил, растила его в нужде.
Тогда семья жила бедно, и мать, не жалея сил, растила его в нужде.
Он до сих пор помнил их огород, где она так любила сажать самые разные овощи.
Он до сих пор помнил их огород, где она так любила сажать самые разные овощи.
Помнил, как созревали помидоры: мать срывала их, выбирала самый крупный, самый алый и, протягивая сыну, с улыбкой говорила:
Помнил, как созревали помидоры: мать срывала их, выбирала самый крупный, самый алый и, протягивая сыну, с улыбкой говорила:
— Родной мой, на, съешь.
— Родной мой, на, съешь.
Каждый раз он с радостью принимал подарок и впивался зубами в сочную мякоть. Тот кисло-сладкий, освежающий вкус он хранил в сердце до сих пор.
Каждый раз он с радостью принимал подарок и впивался зубами в сочную мякоть. Тот кисло-сладкий, освежающий вкус он хранил в сердце до сих пор.
Теперь он вступил в пору заката, а матери давно не было в живых.
Теперь он вступил в пору заката, а матери давно не было в живых.
Сегодня он обладал несметными богатствами и ни в чем не знал нужды. Он перепробовал деликатесы со всего мира, однако так и не смог вновь обрести вкус своего детства.
Сегодня он обладал несметными богатствами и ни в чем не знал нужды. Он перепробовал деликатесы со всего мира, однако так и не смог вновь обрести вкус своего детства.
И вот сейчас этот знакомый до боли вкус вновь заполнил его естество, а вместе с ним нахлынула и горькая тоска.
И вот сейчас этот знакомый до боли вкус вновь заполнил его естество, а вместе с ним нахлынула и горькая тоска.
Он соскучился по матери.
Он соскучился по матери.
С тех пор как она ушла, никто больше не называл его так ласково.
С тех пор как она ушла, никто больше не называл его так ласково.
Цзянь Я видела, что Чэнь Цзянхэ, съев кусочек, замер. Взгляд его остекленел, а в уголках глаз заблестели слезы.
Цзянь Я видела, что Чэнь Цзянхэ, съев кусочек, замер. Взгляд его остекленел, а в уголках глаз заблестели слезы.
Она испугалась, решив, что что-то пошло не так. Но не успела она раскрыть рот, чтобы спросить, как Чэнь Цзянхэ внезапно ожил. Склонив голову, он принялся жадно поглощать помидоры.
Она испугалась, решив, что что-то пошло не так. Но не успела она раскрыть рот, чтобы спросить, как Чэнь Цзянхэ внезапно ожил. Склонив голову, он принялся жадно поглощать помидоры.
Он не остановился, пока тарелка не опустела полностью.
Он не остановился, пока тарелка не опустела полностью.
Лишь тогда буря эмоций в его душе утихла.
Лишь тогда буря эмоций в его душе утихла.
— Сяоя, где ты купила эти помидоры? Если это не секрет, конечно, — спросил он.
— Сяоя, где ты купила эти помидоры? Если это не секрет, конечно, — спросил он.
— Никакого секрета здесь нет, — улыбнулась Цзянь Я. — Босс Су продает свои овощи и фрукты не только мне.
— Никакого секрета здесь нет, — улыбнулась Цзянь Я. — Босс Су продает свои овощи и фрукты не только мне.
Она вкратце пересказала ему историю Су Яна.
Она вкратце пересказала ему историю Су Яна.
— Какой занятный молодой человек, — усмехнулся Чэнь Цзянхэ и перевел взгляд на персики. — Эти плоды тоже от него?
— Какой занятный молодой человек, — усмехнулся Чэнь Цзянхэ и перевел взгляд на персики. — Эти плоды тоже от него?
— Именно так, дядя Чэнь. Попробуйте и их тоже.
— Именно так, дядя Чэнь. Попробуйте и их тоже.
Цзянь Я подвинула блюдо с персиками ближе.
Цзянь Я подвинула блюдо с персиками ближе.
Чэнь Цзянхэ съел кусочек персика – это было совсем иное, но не менее восхитительное лакомство. Он не удержался от возгласа изумления:
Чэнь Цзянхэ съел кусочек персика – это было совсем иное, но не менее восхитительное лакомство. Он не удержался от возгласа изумления:
— И как только ему это удается?
— И как только ему это удается?
— Этого я не знаю, — ответила Цзянь Я. — В конце концов, у каждого мастера свои секретные рецепты.
— Этого я не знаю, — ответила Цзянь Я. — В конце концов, у каждого мастера свои секретные рецепты.
— И то верно, — кивнул Чэнь Цзянхэ.
— И то верно, — кивнул Чэнь Цзянхэ.
— Дядя Чэнь, не налегайте слишком сильно. Это лишь закуска для аппетита, впереди вас ждут блюда еще чудеснее, — подмигнула ему хозяйка заведения.
— Дядя Чэнь, не налегайте слишком сильно. Это лишь закуска для аппетита, впереди вас ждут блюда еще чудеснее, — подмигнула ему хозяйка заведения.
— О, неужели есть что-то еще более вкусное? — Рассмеялся старик. — Снова ингредиенты от того самого босса Су?
— О, неужели есть что-то еще более вкусное? — Рассмеялся старик. — Снова ингредиенты от того самого босса Су?
— Именно так. Причем этот продукт он поставляет эксклюзивно только в мой ресторан, — не без гордости заявила Цзянь Я.
— Именно так. Причем этот продукт он поставляет эксклюзивно только в мой ресторан, — не без гордости заявила Цзянь Я.
— После таких слов мне становится всё любопытнее, — признался Чэнь Цзянхэ.
— После таких слов мне становится всё любопытнее, — признался Чэнь Цзянхэ.
Вскоре официант доложил, что обед готов.
Вскоре официант доложил, что обед готов.
Цзянь Я распорядилась немедленно подавать на стол.
Цзянь Я распорядилась немедленно подавать на стол.
Набор блюд был простым: три закуски, суп и чаша белого риса.
Набор блюд был простым: три закуски, суп и чаша белого риса.
Но стоило снять крышки, как по залу разлился густой, дурманящий аромат.
Но стоило снять крышки, как по залу разлился густой, дурманящий аромат.
— Гулп, — Чэнь Цзянхэ вновь непроизвольно сглотнул.
— Гулп, — Чэнь Цзянхэ вновь непроизвольно сглотнул.
Он полагал, что после таких великолепных персиков и помидоров его уже трудно будет чем-то удивить, однако он переоценил свою выдержку и недооценил мощь настоящей кухни.
Он полагал, что после таких великолепных персиков и помидоров его уже трудно будет чем-то удивить, однако он переоценил свою выдержку и недооценил мощь настоящей кухни.
— Дядя Чэнь, особо рекомендую этот куриный суп и тарелку припущенных сезонных овощей, — сказала Цзянь Я, открывая небольшой горшочек.
— Дядя Чэнь, особо рекомендую этот куриный суп и тарелку припущенных сезонных овощей, — сказала Цзянь Я, открывая небольшой горшочек.
В тот же миг вырвался аромат наваристого бульона. Запах был настолько властным, что Чэнь Цзянхэ не мог оторвать взгляда от супницы.
В тот же миг вырвался аромат наваристого бульона. Запах был настолько властным, что Чэнь Цзянхэ не мог оторвать взгляда от супницы.
Заметив это, Цзянь Я быстро наполнила пиалу и подала гостю:
Заметив это, Цзянь Я быстро наполнила пиалу и подала гостю:
— Дядя Чэнь, прошу.
— Дядя Чэнь, прошу.
Тот без лишних слов зачерпнул ложку и отправил в рот.
Тот без лишних слов зачерпнул ложку и отправил в рот.
Мгновение – и вкусовые рецепторы взорвались вновь.
Мгновение – и вкусовые рецепторы взорвались вновь.
Свежесть, запредельная насыщенность. Ни капли лишней жирности, лишь тонкое сладковатое послевкусие, заставляющее желать еще и еще.
Свежесть, запредельная насыщенность. Ни капли лишней жирности, лишь тонкое сладковатое послевкусие, заставляющее желать еще и еще.
В этот миг всё его существо, от плоти до самого сердца, ощутило небывалый покой и комфорт.
В этот миг всё его существо, от плоти до самого сердца, ощутило небывалый покой и комфорт.
— Славный суп, — только и смог вымолвить он, принимаясь пить его глоток за глотком.
— Славный суп, — только и смог вымолвить он, принимаясь пить его глоток за глотком.
Он не отставил пиалу, пока не осушил её до дна.
Он не отставил пиалу, пока не осушил её до дна.
— Хорошо... Как же хорошо, — Чэнь Цзянхэ чувствовал, как по телу разливается нега, а настроение становится небывало радостным.
— Хорошо... Как же хорошо, — Чэнь Цзянхэ чувствовал, как по телу разливается нега, а настроение становится небывало радостным.
— Сяоя, то «чудесное блюдо», о котором ты говорила – это ведь и есть этот сморчок? — Спросил он.
— Сяоя, то «чудесное блюдо», о котором ты говорила – это ведь и есть этот сморчок? — Спросил он.
— Верно, дядя Чэнь. Это Золотой Сморчок, который босс Су выращивает по особой технологии. Такого больше нет нигде в стране, — пояснила Цзянь Я. — Попробуйте сам гриб, дядя Чэнь. В нем – вся душа этого супа.
— Верно, дядя Чэнь. Это Золотой Сморчок, который босс Су выращивает по особой технологии. Такого больше нет нигде в стране, — пояснила Цзянь Я. — Попробуйте сам гриб, дядя Чэнь. В нем – вся душа этого супа.
Чэнь Цзянхэ кивнул. Он зачерпнул ложкой золотистый, пухлый гриб, который одним своим видом выдавал высшее качество.
Чэнь Цзянхэ кивнул. Он зачерпнул ложкой золотистый, пухлый гриб, который одним своим видом выдавал высшее качество.
Стоило ему прожевать кусочек, как он снова замер в изумлении.
Стоило ему прожевать кусочек, как он снова замер в изумлении.
— Вкусно... Потрясающе вкусно!
— Вкусно... Потрясающе вкусно!
Он не находил слов для описания. Осталось только одно чистое чувство – наслаждение.
Он не находил слов для описания. Осталось только одно чистое чувство – наслаждение.
Казалось, этим вкусом наслаждалось не только тело, но и сама душа. Вкус сморчка проникал в самую суть его естества.
Казалось, этим вкусом наслаждалось не только тело, но и сама душа. Вкус сморчка проникал в самую суть его естества.
Он мог поклясться, что за всю свою жизнь не пробовал ничего более совершенного.
Он мог поклясться, что за всю свою жизнь не пробовал ничего более совершенного.
Глядя на реакцию Чэнь Цзянхэ, Цзянь Я сияла от гордости.
Глядя на реакцию Чэнь Цзянхэ, Цзянь Я сияла от гордости.
Никто не в силах устоять перед продуктами босса Су.
Никто не в силах устоять перед продуктами босса Су.
— Дядя Чэнь, отведайте и овощей, — предложила она.
— Дядя Чэнь, отведайте и овощей, — предложила она.
— Хорошо, сейчас попробую, — отозвался тот.
— Хорошо, сейчас попробую, — отозвался тот.
В итоге тарелка с овощами опустела, а из горшочка с супом он выпил целых три порции.
В итоге тарелка с овощами опустела, а из горшочка с супом он выпил целых три порции.
Другие блюда он лишь слегка пригубил, а к рису и вовсе не притронулся.
Другие блюда он лишь слегка пригубил, а к рису и вовсе не притронулся.
— Как же легко стало... Давно я не чувствовал себя таким отдохнувшим, — Чэнь Цзянхэ откинулся на спинку стула с видом полного умиротворения.
— Как же легко стало... Давно я не чувствовал себя таким отдохнувшим, — Чэнь Цзянхэ откинулся на спинку стула с видом полного умиротворения.
Сколько лет прошло? Сколько лет он не ел с таким упоением?
Сколько лет прошло? Сколько лет он не ел с таким упоением?
Он считал, что познал все вкусы мира, но сегодня понял, насколько поверхностны были его суждения.
Он считал, что познал все вкусы мира, но сегодня понял, насколько поверхностны были его суждения.
Именно сегодня он по-настоящему осознал, что такое истинный деликатес.
Именно сегодня он по-настоящему осознал, что такое истинный деликатес.
Настоящая еда не просто насыщает желудок – она дарит радость сердцу.
Настоящая еда не просто насыщает желудок – она дарит радость сердцу.
В этот момент его интерес к боссу Су разгорелся с новой силой.
В этот момент его интерес к боссу Су разгорелся с новой силой.
Что же это за человек такой, способный вырастить продукты столь высокого уровня?
Что же это за человек такой, способный вырастить продукты столь высокого уровня?
— Сяоя, с такими ингредиентами твой частный ресторан непременно станет лучшим во всем Цзянчэне, — уверенно произнес Чэнь Цзянхэ.
— Сяоя, с такими ингредиентами твой частный ресторан непременно станет лучшим во всем Цзянчэне, — уверенно произнес Чэнь Цзянхэ.
— Вашими бы устами, дядя Чэнь, да мед пить, — рассмеялась в ответ девушка.
— Вашими бы устами, дядя Чэнь, да мед пить, — рассмеялась в ответ девушка.
— Собери мне порцию супа с собой. Отвезу тетушке Ян, пусть тоже попробует.
— Собери мне порцию супа с собой. Отвезу тетушке Ян, пусть тоже попробует.
Такой вкуснятиной он обязательно должен был поделиться с супругой.
Такой вкуснятиной он обязательно должен был поделиться с супругой.
— Не беспокойтесь, дядя Чэнь, я уже распорядилась на кухне, — ответила Цзянь Я.
— Не беспокойтесь, дядя Чэнь, я уже распорядилась на кухне, — ответила Цзянь Я.
Она знала, как трепетно Чэнь Цзянхэ относится к жене и что он всегда старается порадовать её чем-то особенным.
Она знала, как трепетно Чэнь Цзянхэ относится к жене и что он всегда старается порадовать её чем-то особенным.
— Ах да, приготовь еще несколько помидоров и персиков, заберу их вместе с супом. Посчитай, сколько я всего должен? — Добавил Чэнь Цзянхэ.
— Ах да, приготовь еще несколько помидоров и персиков, заберу их вместе с супом. Посчитай, сколько я всего должен? — Добавил Чэнь Цзянхэ.
— Дядя Чэнь, этим обедом я угощаю вас от чистого сердца. Если я возьму с вас деньги, то просто потеряю лицо! К тому же, если отец узнает, что я выставила вам счет, он меня просто живьем съест, — притворно обиделась Цзянь Я.
— Дядя Чэнь, этим обедом я угощаю вас от чистого сердца. Если я возьму с вас деньги, то просто потеряю лицо! К тому же, если отец узнает, что я выставила вам счет, он меня просто живьем съест, — притворно обиделась Цзянь Я.
Услышав это, Чэнь Цзянхэ не стал больше спорить:
Услышав это, Чэнь Цзянхэ не стал больше спорить:
— Ладно, пусть будет так – сочтем, что этот старик напросился к тебе на бесплатный обед. Раз у тебя здесь такие сокровища, за клиентов можешь не переживать. В следующий раз я приведу сюда своих старых приятелей, пусть тоже оценят.
— Ладно, пусть будет так – сочтем, что этот старик напросился к тебе на бесплатный обед. Раз у тебя здесь такие сокровища, за клиентов можешь не переживать. В следующий раз я приведу сюда своих старых приятелей, пусть тоже оценят.
Цзянь Я просияла. Друзья Чэнь Цзянхэ были сплошь влиятельными и богатыми людьми.
Цзянь Я просияла. Друзья Чэнь Цзянхэ были сплошь влиятельными и богатыми людьми.
— Кстати, а сколько стоит такой горшочек супа?
— Кстати, а сколько стоит такой горшочек супа?
— У нас два варианта: малая порция за восемьдесят восемь тысяч восемьсот юаней и большая – за сто восемьдесят восемь тысяч восемьсот.
— У нас два варианта: малая порция за восемьдесят восемь тысяч восемьсот юаней и большая – за сто восемьдесят восемь тысяч восемьсот.
— М-м, вполне приемлемая цена, — заключил Чэнь Цзянхэ. — Не так уж и дорого.
— М-м, вполне приемлемая цена, — заключил Чэнь Цзянхэ. — Не так уж и дорого.
...
...
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Фермер-миллионер: Я бросил город, чтобы растить дочь в глуши! — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.