— Ох, вы и представить не можете, каким работящим стал Даню! — За тараторила одна из женщин.
— Ох, вы и представить не можете, каким работящим стал Даню! — За тараторила одна из женщин.
— После обеда заглянула к ним от нечего делать, и знаете, что я там увидела? Даню вовсю по дому хлопочет. Что надо – постирал, что надо – просушил, там починил, тут подлатал. Ну и молодец же, просто мастер на все руки.
— После обеда заглянула к ним от нечего делать, и знаете, что я там увидела? Даню вовсю по дому хлопочет. Что надо – постирал, что надо – просушил, там починил, тут подлатал. Ну и молодец же, просто мастер на все руки.
— И то правда, — подхватила другая. — Славный малый вырос, наконец-то Цуйхуа дождалась конца своим мучениям.
— И то правда, — подхватила другая. — Славный малый вырос, наконец-то Цуйхуа дождалась конца своим мучениям.
— Кто бы мог подумать, что дурачок поправится. Не иначе как Дедушка Горный Бог благословил.
— Кто бы мог подумать, что дурачок поправится. Не иначе как Дедушка Горный Бог благословил.
— Да и Эрни на поправку пошла. Ноги теперь так и летают, а голосина – на другом краю деревни слышно.
— Да и Эрни на поправку пошла. Ноги теперь так и летают, а голосина – на другом краю деревни слышно.
— Ой, и не говори, давно мы её криков не слышали, даже соскучиться успели.
— Ой, и не говори, давно мы её криков не слышали, даже соскучиться успели.
— Слушайте, а не «свет ли это перед концом», как люди говорят? Эрни-то уже за семьдесят, как она может в один миг выздороветь?
— Слушайте, а не «свет ли это перед концом», как люди говорят? Эрни-то уже за семьдесят, как она может в один миг выздороветь?
— А ведь и вправду может быть так...
— А ведь и вправду может быть так...
— Да не болтайте ерунды! — Вмешался старик. — Я сам её видел: лицо румяное, духом бодра, точно явление Горного Бога.
— Да не болтайте ерунды! — Вмешался старик. — Я сам её видел: лицо румяное, духом бодра, точно явление Горного Бога.
— Какое там явление? — Фыркнула Лю Дафэнь. — В нашей деревне есть те, кому похуже Эрни приходится, что-то к ним Горный Бог не спешит. Просто временное облегчение это, вот увидите.
— Какое там явление? — Фыркнула Лю Дафэнь. — В нашей деревне есть те, кому похуже Эрни приходится, что-то к ним Горный Бог не спешит. Просто временное облегчение это, вот увидите.
— Дафэнь, ты за языком-то следи, — осадил её кто-то. — Оскорбишь Горного Бога – жди беды, покарает он тебя.
— Дафэнь, ты за языком-то следи, — осадил её кто-то. — Оскорбишь Горного Бога – жди беды, покарает он тебя.
— Тьфу! Если бы Горный Бог и впрямь помогал, наша деревня Таоюань не прозябала бы в такой нищете.
— Тьфу! Если бы Горный Бог и впрямь помогал, наша деревня Таоюань не прозябала бы в такой нищете.
— Эх, Дафэнь, нужно иметь почтение в сердце. Такие слова зря не бросают.
— Эх, Дафэнь, нужно иметь почтение в сердце. Такие слова зря не бросают.
В самом центре местного «бизнес-квартала», – на пятачке у въезда в деревню – собралась толпа стариков и старушек. Им делать было нечего, вот они и перемывали косточки соседям, обсуждая главную новость дня.
В самом центре местного «бизнес-квартала», – на пятачке у въезда в деревню – собралась толпа стариков и старушек. Им делать было нечего, вот они и перемывали косточки соседям, обсуждая главную новость дня.
В этот момент кто-то указал на дорогу.
В этот момент кто-то указал на дорогу.
— Ой, смотрите, машина в деревню едет! Кто бы это мог быть в такое время?
— Ой, смотрите, машина в деревню едет! Кто бы это мог быть в такое время?
Все обернулись. К деревне приближались два автомобиля: небольшой грузовичок и легковушка. Под пристальными взглядами односельчан машины подкатили совсем близко.
Все обернулись. К деревне приближались два автомобиля: небольшой грузовичок и легковушка. Под пристальными взглядами односельчан машины подкатили совсем близко.
— Бип! — Су Пэн коротко нажал на сигнал, заглушил мотор и выпрыгнул из кабины.
— Бип! — Су Пэн коротко нажал на сигнал, заглушил мотор и выпрыгнул из кабины.
— Тётушки, дяди, дедушки и бабушки! Все в сборе, лясы точите? — Весело поздоровался он.
— Тётушки, дяди, дедушки и бабушки! Все в сборе, лясы точите? — Весело поздоровался он.
По правилам старшинства в деревне ко всем пожилым было принято обращаться именно так. Су Пэн тут же достал заранее припасенную связку петард и поджёг её. Под бодрый треск он принялся раздавать старикам сигареты и конфеты.
По правилам старшинства в деревне ко всем пожилым было принято обращаться именно так. Су Пэн тут же достал заранее припасенную связку петард и поджёг её. Под бодрый треск он принялся раздавать старикам сигареты и конфеты.
Су Ян, наблюдая за этой сценой, почувствовал легкую неловкость – он не умел быть таким же бесшабашным и общительным, как младший брат. Но и сидеть в машине было неудобно, так что он тоже вышел поприветствовать соседей.
Су Ян, наблюдая за этой сценой, почувствовал легкую неловкость – он не умел быть таким же бесшабашным и общительным, как младший брат. Но и сидеть в машине было неудобно, так что он тоже вышел поприветствовать соседей.
— А, так это вы, братья, Даян да Эрпэн!
— А, так это вы, братья, Даян да Эрпэн!
— Ого! Машину новую купили? Да сразу две!
— Ого! Машину новую купили? Да сразу две!
— Ишь, какой черный седан солидный. Небось, кучу денег стоит?
— Ишь, какой черный седан солидный. Небось, кучу денег стоит?
— Какую там кучу! — Воскликнул один из мужиков, лихорадочно тыкая в экран телефона. — Это же Мерседес! Я только что глянул – такая махина больше миллиона стоит!
— Какую там кучу! — Воскликнул один из мужиков, лихорадочно тыкая в экран телефона. — Это же Мерседес! Я только что глянул – такая махина больше миллиона стоит!
— Ох! — Ахнули в толпе. — Миллион? Быть не может!
— Ох! — Ахнули в толпе. — Миллион? Быть не может!
Для деревенских жителей миллион юаней был суммой просто астрономической.
Для деревенских жителей миллион юаней был суммой просто астрономической.
— Всё верно, — подтвердил кто-то из знающих. — Больше миллиона.
— Всё верно, — подтвердил кто-то из знающих. — Больше миллиона.
— Мамочки мои! Даян купил машину за миллион... Ну и дела, вот это силища!
— Мамочки мои! Даян купил машину за миллион... Ну и дела, вот это силища!
— Миллион юаней! Даян, ты что, клад нашёл?
— Миллион юаней! Даян, ты что, клад нашёл?
— Такую машину я только по телевизору видела, а вживую она еще краше.
— Такую машину я только по телевизору видела, а вживую она еще краше.
— Даян у нас первый, кто на иномарке роскошной в деревню въехал. Молодчина!
— Даян у нас первый, кто на иномарке роскошной в деревню въехал. Молодчина!
— С детства было видно, что парень толковый. Первый из наших, кто в престижный университет поступил. Сразу видать – образование-то не зря получал!
— С детства было видно, что парень толковый. Первый из наших, кто в престижный университет поступил. Сразу видать – образование-то не зря получал!
— Даян, ты как разбогатеешь, про родную деревню Таоюань не забывай!
— Даян, ты как разбогатеешь, про родную деревню Таоюань не забывай!
Все наперебой сыпали похвалами. Кое-как отделавшись от восторженных односельчан, братья наконец уехали, хотя лица у них уже свело от дежурных улыбок.
Все наперебой сыпали похвалами. Кое-как отделавшись от восторженных односельчан, братья наконец уехали, хотя лица у них уже свело от дежурных улыбок.
Вслед им всё ещё неслись обрывки разговоров.
Вслед им всё ещё неслись обрывки разговоров.
— Даян – самый способный малый в наших краях.
— Даян – самый способный малый в наших краях.
— Да уж, Чанлинь умеет детей растить – все как на подбор удались. Старший и младший – студенты, а средний хоть и без диплома, зато работящий да заботливый, дом на нем держится.
— Да уж, Чанлинь умеет детей растить – все как на подбор удались. Старший и младший – студенты, а средний хоть и без диплома, зато работящий да заботливый, дом на нем держится.
— Верно говоришь, у семьи Су теперь дела в гору пойдут.
— Верно говоришь, у семьи Су теперь дела в гору пойдут.
— Хм, подумаешь, деньгами хвастаются, — зло прошипела Лю Дафэнь, зеленея от зависти. — Спешат всем нос утереть. Если такие умные, вложились бы в деревню, дорогу бы подправили.
— Хм, подумаешь, деньгами хвастаются, — зло прошипела Лю Дафэнь, зеленея от зависти. — Спешат всем нос утереть. Если такие умные, вложились бы в деревню, дорогу бы подправили.
— Дафэнь, ты просто лопаешься от зависти, — осадила её соседка. — Сама живешь впроголодь и другим не даешь порадоваться. Чем желчью исходить, лучше бы своего Паршивца Ли приструнила. Пусть делом займется, а не лодырничает да кур по чужим дворам не тырит.
— Дафэнь, ты просто лопаешься от зависти, — осадила её соседка. — Сама живешь впроголодь и другим не даешь порадоваться. Чем желчью исходить, лучше бы своего Паршивца Ли приструнила. Пусть делом займется, а не лодырничает да кур по чужим дворам не тырит.
— Точно! Этот старый хрыч на днях у меня курицу увел, я еще приду к нему за расчетом.
— Точно! Этот старый хрыч на днях у меня курицу увел, я еще приду к нему за расчетом.
— А Сяоцзюнь? Взрослый уже лоб, а всё дурака валяет. Как он жениться-то собирается?
— А Сяоцзюнь? Взрослый уже лоб, а всё дурака валяет. Как он жениться-то собирается?
— Сяоцзюня эти двое, Ли да его женушка, совсем испортили. Никакого прока от парня, отирается в городке целыми днями.
— Сяоцзюня эти двое, Ли да его женушка, совсем испортили. Никакого прока от парня, отирается в городке целыми днями.
— Позор нашей деревни, а не семейка.
— Позор нашей деревни, а не семейка.
Видя, что гнев толпы внезапно перекинулся на её мужа, Лю Дафэнь смутилась и, поджав хвост, поспешила убраться восвояси.
Видя, что гнев толпы внезапно перекинулся на её мужа, Лю Дафэнь смутилась и, поджав хвост, поспешила убраться восвояси.
...
...
— Вернулись! Вернулись! Папа и старший дядя вернулись на двух машинах! — Сяовэнь и Сяоу с воплями влетели во двор.
— Вернулись! Вернулись! Папа и старший дядя вернулись на двух машинах! — Сяовэнь и Сяоу с воплями влетели во двор.
— Что? На двух? — Изумилась Лю Мэй. — Как так? Собирались же один грузовичок брать.
— Что? На двух? — Изумилась Лю Мэй. — Как так? Собирались же один грузовичок брать.
Вся семья поспешила к воротам. Как раз в этот момент обе машины затормозили у входа. Су Пэн спрыгнул на землю и снова запалил петарды.
Вся семья поспешила к воротам. Как раз в этот момент обе машины затормозили у входа. Су Пэн спрыгнул на землю и снова запалил петарды.
— Эрпэн, что происходит? Откуда взялась эта легковушка? — Тут же напустилась на него Лю Мэй.
— Эрпэн, что происходит? Откуда взялась эта легковушка? — Тут же напустилась на него Лю Мэй.
— Это брат купил, Мерседес! Больше миллиона отдал! — Гордо выпалил Су Пэн.
— Это брат купил, Мерседес! Больше миллиона отдал! — Гордо выпалил Су Пэн.
— Ско... сколько?! — Лю Мэй решила, что ей послышалось.
— Ско... сколько?! — Лю Мэй решила, что ей послышалось.
— Больше миллиона, — четко повторил младший.
— Больше миллиона, — четко повторил младший.
У Лю Мэй в голове словно рой пчел загудел. Миллион юаней на какую-то жестянку? Придя в себя, она накинулась на Су Яна:
У Лю Мэй в голове словно рой пчел загудел. Миллион юаней на какую-то жестянку? Придя в себя, она накинулась на Су Яна:
— Ах ты, транжира несчастный! Совсем деньги карман жгут? Миллион на эту игрушку спустил!
— Ах ты, транжира несчастный! Совсем деньги карман жгут? Миллион на эту игрушку спустил!
— Ладно тебе, дома обсудим, — перебил её Су Чанлинь. Хоть он и сам считал поступок сына расточительством, в глубине души его распирала гордость. Чтобы купить такую роскошь, нужно иметь недюжинную силу, а раз сын купил – значит, может себе позволить. Сын выбился в люди, теперь и отцу перед соседями не стыдно.
— Ладно тебе, дома обсудим, — перебил её Су Чанлинь. Хоть он и сам считал поступок сына расточительством, в глубине души его распирала гордость. Чтобы купить такую роскошь, нужно иметь недюжинную силу, а раз сын купил – значит, может себе позволить. Сын выбился в люди, теперь и отцу перед соседями не стыдно.
Зайдя в дом, Лю Мэй не унималась:
Зайдя в дом, Лю Мэй не унималась:
— Пороть тебя некому, паршивец! О чем ты только думал? Хотел машину – купил бы за сто-двести тысяч, ездила бы так же!
— Пороть тебя некому, паршивец! О чем ты только думал? Хотел машину – купил бы за сто-двести тысяч, ездила бы так же!
Су Ян слушал попреки матери со спокойной улыбкой. Он понимал, что её кругозор и ценности отличаются от его собственных, и не винил её за это.
Су Ян слушал попреки матери со спокойной улыбкой. Он понимал, что её кругозор и ценности отличаются от его собственных, и не винил её за это.
— Мам, — мягко прервал он её, — я же говорил, что мы с другом запустили проект и я получил свою долю – несколько миллионов. Но сегодня он перевел мне ещё дивиденды. Теперь у твоего сына больше десяти миллионов. Разве так уж плохо потратить один миллион на машину при таких деньгах? А?
— Мам, — мягко прервал он её, — я же говорил, что мы с другом запустили проект и я получил свою долю – несколько миллионов. Но сегодня он перевел мне ещё дивиденды. Теперь у твоего сына больше десяти миллионов. Разве так уж плохо потратить один миллион на машину при таких деньгах? А?
— Де... десять миллионов? — Лю Мэй застыла с открытым ртом. Её сын – миллионер?
— Де... десять миллионов? — Лю Мэй застыла с открытым ртом. Её сын – миллионер?
Господи, сколько же это денег? Наверное, за всю жизнь не потратить.
Господи, сколько же это денег? Наверное, за всю жизнь не потратить.
Если он такой богатый, то миллион за машину уже не казался такой уж безумной тратой. Эта мысль её мгновенно успокоила.
Если он такой богатый, то миллион за машину уже не казался такой уж безумной тратой. Эта мысль её мгновенно успокоила.
— Ха-ха! Хорошо, хорошо! Выбился мой сынок в люди! — Воскликнула она, просияв.
— Ха-ха! Хорошо, хорошо! Выбился мой сынок в люди! — Воскликнула она, просияв.
— Отец, мать, слыхали? Ваш внук зашибает огромные деньги! Больше десяти миллионов, до конца дней хватит!
— Отец, мать, слыхали? Ваш внук зашибает огромные деньги! Больше десяти миллионов, до конца дней хватит!
— Наш внук всегда был самым способным, — заулыбались Су Дашань и старушка Су так, что морщины на их лицах разгладились.
— Наш внук всегда был самым способным, — заулыбались Су Дашань и старушка Су так, что морщины на их лицах разгладились.
— Мам, ну ты и переобуваешься на ходу! — Рассмеялся Су Пэн. — Только что хотела его отчитать за транжирство, давай, задай ему жару!
— Мам, ну ты и переобуваешься на ходу! — Рассмеялся Су Пэн. — Только что хотела его отчитать за транжирство, давай, задай ему жару!
— Цыц! — Прикрикнула на него Лю Мэй. — Твой брат тратит, потому что он их заработал. Вот когда ты наберешься ума и купишь машину за миллион, я и тебя расхвалю, как только смогу.
— Цыц! — Прикрикнула на него Лю Мэй. — Твой брат тратит, потому что он их заработал. Вот когда ты наберешься ума и купишь машину за миллион, я и тебя расхвалю, как только смогу.
Су Пэн осекся.
Су Пэн осекся.
— Мам, ну нельзя же так по больному бить.
— Мам, ну нельзя же так по больному бить.
— А разве я не правду сказала?
— А разве я не правду сказала?
— Твоя правда, твоя. Всё, молчу в тряпочку.
— Твоя правда, твоя. Всё, молчу в тряпочку.
— То-то же.
— То-то же.
...
...

Комментарии

Загрузка...