Как раз трое соседей по комнате ушли: Кодзима и Кодака отправились за вдохновением к окрестностям настоящей тюрьмы, а Фэн Цзи засел в библиотеке за книгами по мифологии.
«Касиваги Эри».
Линь Цзы вбил эти символы в поиск, но наиболее подходящим результатом оказалась художница под ником Сакураги Эри.
Вот тут он засомневался. Хотя эта художница тоже рисовала жесткие додзинси и с вероятностью 90% была Эрири Савамурой, в таких делах нельзя полагаться наугад.
Впрочем, у Линь Цзы был способ всё проверить. Очень просто — надо лишь сравнить.
Как у каждого человека есть свой почерк, так и у каждого художника есть своя динамика линий, стиль покраса, особенности отрисовки женских ног и так далее.
Линь Цзы нужно было лишь найти несколько рисунков Эрири Савамуры и сравнить их с работами Сакураги Эри. С его пространственным восприятием он не упустит ни единой детали.
Эрири Савамура носила титул «Золотого ангела Токийского университета». Она обладала выдающимся талантом к рисованию и была общепризнанной первой красавицей университета — холодной и неприступной.
За три года она провела неизвестно сколько художественных выставок, поэтому в сети, естественно, было множество ее работ. Линь Цзы быстро нашел несколько картин, вывел их на экран компьютера и начал сравнивать бок о бок с рисунками Сакураги Эри.
Скрип. Внезапно старая дверь общежития с шумом распахнулась.
Кодзима и Кодака с планшетами для рисования в руках вошли внутрь, болтая и смеясь.
— Твою мать! — Линь Цзы с нечеловеческой скоростью свернул всё на рабочий стол.
— Линь Цзы, ты... чем занимаешься?
— Ничем, — он покачал головой и ссутулился, стараясь скрыть свою позу Киры Ёсикагэ.
— Псих, пялишься на пустой рабочий стол.
— Ты что, порнуху смотрел?
— А ну, дай–ка посмотрю.
Кодзима потянулся к мышке Линь Цзы.
Линь Цзы поспешно открыл текстовый документ и отмахнулся:
— Иди в пень, займитесь делом, я пишу концепт–документ для новой игры.
— Дай гляну. Охренеть, ну ты и собака! Ты когда столько накатать успел? Какого хрена ты так потеешь?! — остолбенел Кодака, сильно хлопнув Линь Цзы по спине.
Он почувствовал себя мелким графоманом, выдавливающим по строчке в день, который вдруг узнал, что его сосед по комнате — топовый автор, накатавший синопсис на сотню тысяч слов.
— Твою ж мать, так не пойдет, нам тоже надо поторопиться! — от плотно исписанного документа у Кодзимы мурашки пошли по коже. Когда этот пацан успел столько написать? Смерть задротам–трудягам!
Вдвоем они надели гарнитуры и отправились в сеть строить свой мир.
— Фух, — выдохнул Линь Цзы и закрыл браузер.
После недавнего сравнения он был абсолютно уверен: Эрири Савамура и есть Сакураги Эри.
А в следующие выходные у нее как раз должна была состояться выпускная выставка.
— Ке–ке–ке.
Линь Цзы издал классический злодейский смех.
Времени было еще мало. На двух дополнительных мониторах Линь Цзы открыл стрим Эдмунда, а основной оставил для работы.
Оригинальная «Мита» была игрой для ПК, и чтобы перенести ее в VR от первого лица, требовались серьезные изменения.
Однако перед тем как начать, Линь Цзы сжал видео геймплея оригинала и отправил его Ли Жое для изучения.
Хотя Ли Жое не училась на актерском, она идеально подходила на эту роль, к тому же иногда в ней просыпался явный интерес к игре на публику, так что Линь Цзы был уверен: она справится.
— Жое, не спеши, ложись сегодня пораньше, посмотришь завтра.
Наказав Ли Жое не засиживаться допоздна, Линь Цзы надел VR–гарнитуру и принялся конструировать игровые сцены в бесплатном движке.
В отличие от «Chained Together», эти локации ему придется моделировать лично, одну за другой.
К счастью, по сравнению с персонажами, создание детализированного окружения было гораздо проще, и Линь Цзы мог справиться в одиночку.
Сна не было ни в одном глазу, и он решил сегодня оторваться по полной.
Заодно и проверит силу «Максимальной физической энергии» — случится ли с ним что–нибудь после бессонной ночи.
В полночь, когда соседи легли в постели и выключили свет, Линь Цзы тоже погасил мониторы, перевел VR в тихий режим и продолжил задротить под одеялом.
Отработав четыре часа подряд, Линь Цзы всё еще чувствовал себя бодрым, но ровно в четыре утра он всё–таки уснул.
Усталость и сонливость мгновенно захлестнули его, и Линь Цзы, не сопротивляясь, провалился в сон, даже не успев снять гарнитуру.
В шесть часов Линь Цзы проснулся как по будильнику.
Он всё понял. Значит, «Максимальная энергия» просто концентрирует усталость за весь день в одной точке. Четыре утра — это крайний срок, потому что в шесть уже время завтрака следующего дня.
Короче говоря, в течение 24 часов нужно выделить 2 часа на сон, и если лечь спать раньше, таймер просто сбросится.
Сохранив прогресс и сняв гарнитуру, Линь Цзы встал и залил лапшу кипятком.
В такой час столовая еще не открылась, завтракать было негде, оставалось только выкручиваться самому.
С лапшой в руках Линь Цзы вышел на балкон, чтобы не разбудить своих трех «сынков».
Умывшись, сходив в туалет и сделав все утренние дела, Линь Цзы снова лег в кровать.
«VR, запуск!»
Однако на этот раз он решил сначала закончить с задачей, которую ему поручили Кодзима и остальные.
Они уже набросали черновой вариант, и Линь Цзы оставалось лишь внести коррективы, идеально скомбинировав ловушки с пространством так, чтобы игроки гарантированно собрали каждый скрытый сюрприз.
Хотя тюрьма, в которой есть лазеры, град стрел, падающие камни и скрытые ямы, выглядела весьма странно, но какая разница? Главное, чтобы было весело играть.
Вы только скажите, легко ли из такой тюрьмы выбраться? Разве она не безопасна?
После девяти остальные трое в общежитии тоже начали просыпаться.
— А? Что–то тут не так. Где Линь Цзы? Разве он не должен сейчас сидеть на толчке? — заметил неладное Кодака.
— Посмотри на кровать, — Кодзима по привычке отдернул шторку на кровати Линь Цзы.
— Никого.
— И куда он мог подеваться?
В душе у всех заскребло легкое разочарование. Они уже привыкли вместе прохлаждаться в общежитии, и это стало нормой.
Теперь же, когда его не оказалось на месте, в их головах одна за другой стали возникать сцены, как Линь Цзы усердно грызет гранит науки в библиотеке или гуляет по дорожкам кампуса, держа за руку младшекурсницу.
А, нет, последнее можно сразу отбросить. Если бы Линь Цзы хотел с кем–то встречаться, он бы не просидел бобылем все годы в университете.
Пока они болтали, дверь открылась, и вошел Линь Цзы.
— О, все проснулись? Я вам завтрак купил, — Линь Цзы поставил перед ними три порции курицы с клейким рисом и соевое молоко.
— Приемный отец!
— Батя встал так рано только ради того, чтобы купить нам завтрак?
— До слез!
— Да я просто пошел на пробежку и заодно прихватил вам поесть.
К восьми утра Линь Цзы уже догнал прогресс Кодзимы и компании. Делать было нечего, продолжать работу он не хотел, поэтому тихонько встал, переобулся в беговые кроссовки и спустился на улицу позаниматься.
Сейчас его физическая форма оставляла желать лучшего — он уже больше года не бегал даже тридцать минут без остановки.
Но сегодня, чередуя бег трусцой со спринтом в течение целого часа, он даже не запыхался, разве что вспотел.
— Угу, угу.
— Отлично, отлично.
— ...
Трое дармоедов уже уплетали еду. Им было плевать, что Линь Цзы втайне тренируется, главное, чтобы он втайне не учился.
Внезапно Кодзима издал девчачий визг.
— Охренеть! Что это? Это вообще моя игра?
— Что стряслось? — Кодака и Фэн Цзи, держа в руках стаканчики с соевым молоком, подошли к Кодзиме и уставились на игровые модели, которые он просматривал на компьютере.
— Охренеть, какая детализация! Кодака, это ты сделал? — обернувшись, спросил Кодзима.
— Не я. Я вчера вечером смотрел исходники. За одну ночь всё стало вот так? — покачал головой Кодака.
— Я понял! Братцы, к нам приходила девушка–улитка из сказок! Это она доделала игру за нас! — выдвинул безумную теорию фантазер Кодзима.
— А в этом что–то есть.
— Какая в жопу девушка–улитка! Кодзима, у тебя спермотоксикоз в терминальной стадии. Не судьба просто логи открыть и посмотреть? — язвительно бросил Фэн Цзи.
— Точно.
— Резонно, давай быстрее глянем.
— Линь Цзы!~ — увидев ник Линь Цзы, Кодзима издал стон, полный экстаза.
Он встал, подошел к Линь Цзы и принялся расстегивать штаны.
— Твою мать, ты что творишь?! — Линь Цзы пнул его под зад, отправив в полет.
— Батя, ты такой хороший человек, я отдаюсь тебе добровольно!
Кодзима вспомнил, что Линь Цзы три года ни с кем не встречался. Всё сошлось, пазл сложился!
— Жесть, у нас тут прямо сцена с похотливым отчимом.
— А что, резонно, я тоже могу.
— Пошли вы в задницу со своими гейскими шутками! Разве хороших людей держат на мушке? — выругался Линь Цзы. Твою мать, почему у этих ублюдков совсем нет стыда?
Но он и впрямь не мог понять, шутит Кодзима или говорит всерьез.
— Займитесь игрой! Еще одна такая выходка, и я воспользуюсь властью бывшего старосты факультета, чтобы вас отчислили! — на всякий случай пригрозил Линь Цзы.
— Понял–понял, я ж не гей, просто чувства захлестнули.
Ничуть не смутившись, Кодзима заглотил остатки завтрака, надел VR и приготовился к глубокому погружению.
— Жосюэ, ты справишься? — спросила Ли Жое в своей голове, сидя в тихой аудитории.
— Шутишь? У меня актерские навыки на уровне обладательницы Оскара. Ли Жое, просто сиди и смотри, как я тащу! — ответила Ли Жосюэ, вторая личность Ли Жое.
Ли Жое происходила из известной актерской семьи: ее отец — корифей комедии Ли Лунвэнь, а мать — талантливая актриса Линь Минами.
Из–за такого окружения она слишком рано столкнулась с лицемерием взрослого мира. Она ненавидела жить под масками, но ей приходилось виртуозно ими пользоваться.
С детства находясь в центре внимания, она практически не имела личного пространства.
Чтобы справляться с различными светскими ситуациями, с трех лет она начала примерять на себя разные роли: дома была тихой и кроткой, словно кукла, а на людях — душой компании.
Но в старших школьных классах, после череды событий, Ли Жое окончательно сломалась, и именно тогда на свет появилась Ли Жосюэ.
Она передала контроль над телом Ли Жосюэ, чтобы наконец выбраться из той бездны, что разрушала ее разум.
Позже ее родители трагически погибли во время съемок эстрадного шоу, у друзей началась своя жизнь, а Ли Жое поступила на факультет пятого искусства Токийского университета.
Всё это время телом управляла Жосюэ. Она утратила свой прежний задор, с которым раньше разрывала любые любовные треугольники, и стала такой же молчаливой, как и Ли Жое. Зато Ли Жое, находясь в ее разуме, постоянно утешала Жосюэ.
Так они и жили, поддерживая друг друга. Останься кто–то из них в одиночестве — давно бы сошел с ума.
Так продолжалось, пока они не встретили Линь Цзы. Во время их долгого общения, как бы Жосюэ ни пыталась менять поведение, Линь Цзы хоть иногда и недоумевал, но всегда воспринимал это совершенно спокойно.
Год назад они наконец осознали, что больше не являются двумя отдельными личностями, а стали единым целым. Они примирились друг с другом.
Впрочем, Ли Жосюэ не исчезла. Осторожно поинтересовавшись мнением Линь Цзы, она узнала, что, по его словам, «иметь в голове кого–то, с кем можно поболтать — это довольно круто».
И она снова ожила.
— Но разве это я?
— Или, вернее, разве сэмпай хочет видеть меня такой? — Ли Жое с легким недоумением смотрела на безумную Миту на экране компьютера.

Комментарии

Загрузка...