В этот самый момент Сюй Тянь лежала ничком на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и истерически рыдала, содрогаясь всем телом.
В этот самый момент Сюй Тянь лежала ничком на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и истерически рыдала, содрогаясь всем телом.
Её роман с Чжоу Чэнем завязался вовсе не от большой любви, а скорее от безысходности: оба они были белыми воронами на фоне сверстников. Подавляющее большинство учеников Академии Шэндэ происходили из семей как минимум среднего класса. Даже отпетые двоечники щеголяли здесь в брендовых шмотках, приезжали на занятия на роскошных автомобилях с личными водителями, а летние лагеря и заграничные поездки были для них чем-то обыденным.
Её роман с Чжоу Чэнем завязался вовсе не от большой любви, а скорее от безысходности: оба они были белыми воронами на фоне сверстников. Подавляющее большинство учеников Академии Шэндэ происходили из семей как минимум среднего класса. Даже отпетые двоечники щеголяли здесь в брендовых шмотках, приезжали на занятия на роскошных автомобилях с личными водителями, а летние лагеря и заграничные поездки были для них чем-то обыденным.
Многие родители держали своих чад при себе лишь из-за юного возраста. Если те провалятся на вступительных экзаменах, их просто отправят учиться за рубеж, без лишних хлопот. У Сюй Тянь и Чжоу Чэня такой страховки не было. Их семьи с трудом сводили концы с концами, и единственный путь вырваться из нищеты лежал через беспощадную мясорубку экзаменов. Летние лагеря казались им сказками из другой жизни. Неудивительно, что лишь они двое смогли найти общий язык в этом мире высокомерия и роскоши. Семья Чжоу Чэня жила чуточку богаче, зато Сюй Тянь блистала в учёбе. Именно это глубокое, разъедающее душу чувство собственной неполноценности притянуло их друг к другу, словно магнитом.
Многие родители держали своих чад при себе лишь из-за юного возраста. Если те провалятся на вступительных экзаменах, их просто отправят учиться за рубеж, без лишних хлопот. У Сюй Тянь и Чжоу Чэня такой страховки не было. Их семьи с трудом сводили концы с концами, и единственный путь вырваться из нищеты лежал через беспощадную мясорубку экзаменов. Летние лагеря казались им сказками из другой жизни. Неудивительно, что лишь они двое смогли найти общий язык в этом мире высокомерия и роскоши. Семья Чжоу Чэня жила чуточку богаче, зато Сюй Тянь блистала в учёбе. Именно это глубокое, разъедающее душу чувство собственной неполноценности притянуло их друг к другу, словно магнитом.
Но стоило Чжоу Чэню дорваться до общих денег, как он изменился до неузнаваемости, сбросив прежнюю маску. Эти призовые принадлежали им обоим по праву, а теперь ей приходилось так унижаться, выпрашивая жалкие крохи!
Но стоило Чжоу Чэню дорваться до общих денег, как он изменился до неузнаваемости, сбросив прежнюю маску. Эти призовые принадлежали им обоим по праву, а теперь ей приходилось так унижаться, выпрашивая жалкие крохи!
«Какое счастье, что директор Юй отправила ко мне учителя Яна, чтобы тот всё доходчиво объяснил», — с содроганием подумала девушка. Если бы она совершила непоправимую ошибку и их отношения зашли дальше... Сюй Тянь боялась даже представить, в какую бездну унижения и потери самоуважения она могла бы рухнуть.
«Какое счастье, что директор Юй отправила ко мне учителя Яна, чтобы тот всё доходчиво объяснил», — с содроганием подумала девушка. Если бы она совершила непоправимую ошибку и их отношения зашли дальше... Сюй Тянь боялась даже представить, в какую бездну унижения и потери самоуважения она могла бы рухнуть.
Рыдания постепенно стихли, сменившись прерывистым дыханием, и измученная девушка провалилась в тревожный сон.
Рыдания постепенно стихли, сменившись прерывистым дыханием, и измученная девушка провалилась в тревожный сон.
Ей снилось, что школа так и не узнала об их романе, а значит, никто не вмешался. В одну из суббот Чжоу Чэнь позвал её к себе домой — якобы помочь с подготовкой к тестам. И она, наивная, согласилась. Во сне парень вдруг начал приставать к ней, требуя близости, но Сюй Тянь испуганно отстранилась. Он не стал брать её силой, а вместо этого разыграл спектакль, давя на жалость.
Ей снилось, что школа так и не узнала об их романе, а значит, никто не вмешался. В одну из суббот Чжоу Чэнь позвал её к себе домой — якобы помочь с подготовкой к тестам. И она, наивная, согласилась. Во сне парень вдруг начал приставать к ней, требуя близости, но Сюй Тянь испуганно отстранилась. Он не стал брать её силой, а вместо этого разыграл спектакль, давя на жалость.
— Ничего страшного, — печально вздохнул он тогда. — Я пойду приму ледяной душ. Подумаешь, простужусь и слягу с температурой, это пустяки... Мне, конечно, невыносимо больно терпеть, но я уважаю твои границы. Просто запомни, на какие жертвы я сегодня иду ради тебя.
— Ничего страшного, — печально вздохнул он тогда. — Я пойду приму ледяной душ. Подумаешь, простужусь и слягу с температурой, это пустяки... Мне, конечно, невыносимо больно терпеть, но я уважаю твои границы. Просто запомни, на какие жертвы я сегодня иду ради тебя.
В том жутком сне эти манипуляции вызвали у неё такое жгучее чувство вины, что, не выдержав мук совести, она всё-таки уступила. А затем наступила расплата: нежелательная беременность, панический страх перед родителями и тайный визит в какую-то грязную подпольную клинику, где она и испустила дух прямо на окровавленном хирургическом столе. А после её смерти обезумевший от горя отец ворвался в школу, устроил погром и покалечил директора, навсегда приковав её к инвалидному креслу. За это его упекли за решётку на долгие десятилетия.
В том жутком сне эти манипуляции вызвали у неё такое жгучее чувство вины, что, не выдержав мук совести, она всё-таки уступила. А затем наступила расплата: нежелательная беременность, панический страх перед родителями и тайный визит в какую-то грязную подпольную клинику, где она и испустила дух прямо на окровавленном хирургическом столе. А после её смерти обезумевший от горя отец ворвался в школу, устроил погром и покалечил директора, навсегда приковав её к инвалидному креслу. За это его упекли за решётку на долгие десятилетия.
Сюй Тянь с криком распахнула глаза, подскочив на кровати. Липкий холодный пот струился по её спине. Кошмар казался до одури реалистичным: поведение, слова, характеры — всё было в точности как в жизни. Из-за тонкой двери доносилось шкварчание масла и стук лопатки — родители уже вовсю готовили. Чтобы хоть как-то прокормить семью, они вставали ни свет ни заря, продавали жареные лепёшки, а после обеда надрывали спины на погрузке товаров. Даже сейчас, в такую рань, они уже жарили картофельную соломку и морскую капусту для своего уличного лотка.
Сюй Тянь с криком распахнула глаза, подскочив на кровати. Липкий холодный пот струился по её спине. Кошмар казался до одури реалистичным: поведение, слова, характеры — всё было в точности как в жизни. Из-за тонкой двери доносилось шкварчание масла и стук лопатки — родители уже вовсю готовили. Чтобы хоть как-то прокормить семью, они вставали ни свет ни заря, продавали жареные лепёшки, а после обеда надрывали спины на погрузке товаров. Даже сейчас, в такую рань, они уже жарили картофельную соломку и морскую капусту для своего уличного лотка.
Девушка вновь уткнулась в постель, беззвучно глотая слёзы. Да, их семья была бедной, но родители отдавали ей всю свою любовь без остатка. Она ни за что не позволит этому кошмару стать явью. Она не разрушит свою жизнь и не погубит семью.
Девушка вновь уткнулась в постель, беззвучно глотая слёзы. Да, их семья была бедной, но родители отдавали ей всю свою любовь без остатка. Она ни за что не позволит этому кошмару стать явью. Она не разрушит свою жизнь и не погубит семью.
На следующее утро Сюй Тянь отправилась в школу с покрасневшими, опухшими от слёз глазами. Но стоило ей приблизиться к воротам академии, как она замерла в изумлении: вся улица была намертво забита легковыми автомобилями!
На следующее утро Сюй Тянь отправилась в школу с покрасневшими, опухшими от слёз глазами. Но стоило ей приблизиться к воротам академии, как она замерла в изумлении: вся улица была намертво забита легковыми автомобилями!
Толпы возмущённых родителей среднего возраста кучковались у входа, переговариваясь на повышенных тонах.
Толпы возмущённых родителей среднего возраста кучковались у входа, переговариваясь на повышенных тонах.
— Как только войдём, стоим на своём жёстко, никаких уступок! — решительно заявил чей-то отец.
— Как только войдём, стоим на своём жёстко, никаких уступок! — решительно заявил чей-то отец.
— Не волнуйтесь, у меня уже всё готово для скрытой съёмки и записи, — поддержала его полная женщина с сумочкой.
— Не волнуйтесь, у меня уже всё готово для скрытой съёмки и записи, — поддержала его полная женщина с сумочкой.
— Именно! Если директор Юй не соизволит всё объяснить, мы сольём записи в сеть. Поднимем такую волну хейта, что её шарашкина контора закроется к чёртовой матери!
— Именно! Если директор Юй не соизволит всё объяснить, мы сольём записи в сеть. Поднимем такую волну хейта, что её шарашкина контора закроется к чёртовой матери!
Лицо Сюй Тянь побледнело. Собрав всю свою волю в кулак, девушка решительно растолкала толпу.
Лицо Сюй Тянь побледнело. Собрав всю свою волю в кулак, девушка решительно растолкала толпу.
— Дяди и тёти! — звонко выкрикнула она, заставив десятки пар глаз уставиться прямо на неё. — Вы всё неправильно поняли! Директор Юй ни в чём не виновата!
— Дяди и тёти! — звонко выкрикнула она, заставив десятки пар глаз уставиться прямо на неё. — Вы всё неправильно поняли! Директор Юй ни в чём не виновата!
Взрослые замерли.
Взрослые замерли.
— Дяди, тёти, послушайте! — отчаянно затараторила Сюй Тянь. — Директор Юй поступает невероятно ответственно! Вчера она лично поручила преподавателю физиологии провести со мной индивидуальную беседу, чтобы научить, как защитить себя. Благодаря ей я избежала страшной ошибки!
— Дяди, тёти, послушайте! — отчаянно затараторила Сюй Тянь. — Директор Юй поступает невероятно ответственно! Вчера она лично поручила преподавателю физиологии провести со мной индивидуальную беседу, чтобы научить, как защитить себя. Благодаря ей я избежала страшной ошибки!
Девушка перевела дух и сжала кулаки.
Девушка перевела дух и сжала кулаки.
— И более того... я решила полностью порвать со своим парнем. Это я заняла первое место. Это была моя премия. Но он просто забрал все деньги себе и спустил их на свои развлечения. А когда я попыталась попросить свою долю — отшил меня, как бродячую собаку! Если бы не эти деньги, мы бы так и прятались по углам, играя в любовь. Но премия сорвала с него маску в первый же вечер. И теперь я твёрдо знаю: пока я не стану взрослой и самостоятельной, никаких отношений!
— И более того... я решила полностью порвать со своим парнем. Это я заняла первое место. Это была моя премия. Но он просто забрал все деньги себе и спустил их на свои развлечения. А когда я попыталась попросить свою долю — отшил меня, как бродячую собаку! Если бы не эти деньги, мы бы так и прятались по углам, играя в любовь. Но премия сорвала с него маску в первый же вечер. И теперь я твёрдо знаю: пока я не стану взрослой и самостоятельной, никаких отношений!
Девушка опустила голову, и по её щекам покатились горькие слёзы. Десять тысяч юаней! Сумма, ради которой её родителям пришлось бы горбатиться не один месяц, испарилась из-за чужой прихоти!
Девушка опустила голову, и по её щекам покатились горькие слёзы. Десять тысяч юаней! Сумма, ради которой её родителям пришлось бы горбатиться не один месяц, испарилась из-за чужой прихоти!
Возмущённая толпа растерянно переглянулась. Многие здесь знали Сюй Тянь в лицо — отличницу не раз хвалили на общешкольных собраниях, и каждый родитель втайне мечтал, чтобы его оболтус брал с неё пример. «А девочка-то смышлёная, — пронеслось в головах взрослых. — Десять тысяч оказались отличной платой за столь ценный жизненный урок».
Возмущённая толпа растерянно переглянулась. Многие здесь знали Сюй Тянь в лицо — отличницу не раз хвалили на общешкольных собраниях, и каждый родитель втайне мечтал, чтобы его оболтус брал с неё пример. «А девочка-то смышлёная, — пронеслось в головах взрослых. — Десять тысяч оказались отличной платой за столь ценный жизненный урок».
Повисла долгая пауза, которую наконец прервал чей-то задумчивый голос:
Повисла долгая пауза, которую наконец прервал чей-то задумчивый голос:
— Кажется, до меня дошёл истинный замысел директора Юй. В этом трудном возрасте любые запреты лишь разжигают бунтарство. Наша директриса решила не возводить дамбы, а пустить реку по безопасному руслу.
— Кажется, до меня дошёл истинный замысел директора Юй. В этом трудном возрасте любые запреты лишь разжигают бунтарство. Наша директриса решила не возводить дамбы, а пустить реку по безопасному руслу.
— Подростковая романтика кажется им такой светлой и невинной именно потому, что они ещё не хлебнули бытовых проблем, не знают цены деньгам и ответственности за близость, — подхватила какая-то мать. — Директор Юй просто разбила их розовые очки, показав всю суровую жестокость реального мира, чтобы эта дурь мигом выветрилась из их голов.
— Подростковая романтика кажется им такой светлой и невинной именно потому, что они ещё не хлебнули бытовых проблем, не знают цены деньгам и ответственности за близость, — подхватила какая-то мать. — Директор Юй просто разбила их розовые очки, показав всю суровую жестокость реального мира, чтобы эта дурь мигом выветрилась из их голов.
— Надо же, она даже тайком организовала для них уроки самообороны и полового воспитания! Какая невероятная забота! Да что мы вообще знаем об её благих намерениях! — восхищённо всплеснула руками другая женщина.
— Надо же, она даже тайком организовала для них уроки самообороны и полового воспитания! Какая невероятная забота! Да что мы вообще знаем об её благих намерениях! — восхищённо всплеснула руками другая женщина.
— Я же говорил, что люди из клана Юй не стали бы творить беспредел на пустом месте!
— Я же говорил, что люди из клана Юй не стали бы творить беспредел на пустом месте!
Какая-то добрая тётушка ласково похлопала Сюй Тянь по плечу:
Какая-то добрая тётушка ласково похлопала Сюй Тянь по плечу:
— Ну всё, милая, вытирай слёзы. Чем раньше ты поймёшь, как алчность уродует людей, тем лучше для тебя. Беги на уроки, не забивай голову.
— Ну всё, милая, вытирай слёзы. Чем раньше ты поймёшь, как алчность уродует людей, тем лучше для тебя. Беги на уроки, не забивай голову.
— До свидания, дяди и тёти, — робко кивнула Сюй Тянь и поспешила к воротам.
— До свидания, дяди и тёти, — робко кивнула Сюй Тянь и поспешила к воротам.
Проводив отличницу взглядом, родительский комитет вновь переглянулся.
Проводив отличницу взглядом, родительский комитет вновь переглянулся.
— Ну и... мы всё ещё идём скандалить к директору? — неловко кашлянул кто-то.
— Ну и... мы всё ещё идём скандалить к директору? — неловко кашлянул кто-то.
— А смысл? — фыркнула дама с диктофоном. — Если уж сами призеры прозрели и покаялись, чего нам-то бузить? Повода-то больше нет.
— А смысл? — фыркнула дама с диктофоном. — Если уж сами призеры прозрели и покаялись, чего нам-то бузить? Повода-то больше нет.
— Да, но ведь не все дети такие сообразительные! — слабо возразил мужчина в очках.
— Да, но ведь не все дети такие сообразительные! — слабо возразил мужчина в очках.
— Ха! Эта премия выдаётся только за первое место. Пусть твоя оболтусина сначала дорастёт до вершины рейтинга, а там уже посмотрим, есть ли у нас повод для беспокойства!
— Ха! Эта премия выдаётся только за первое место. Пусть твоя оболтусина сначала дорастёт до вершины рейтинга, а там уже посмотрим, есть ли у нас повод для беспокойства!
Эта хлёсткая фраза ударила по самому больному месту. И впрямь: плоха эта стипендия или хороша — она касается лишь отличников. Родители гениев почему-то не пришли осаждать кабинет директора. Спрашивается, какого дьявола они, родители середнячков и двоечников, притащились сюда качать права? Осознав абсурдность ситуации, бунтующая толпа смущённо рассосалась. Осада академии была снята.
Эта хлёсткая фраза ударила по самому больному месту. И впрямь: плоха эта стипендия или хороша — она касается лишь отличников. Родители гениев почему-то не пришли осаждать кабинет директора. Спрашивается, какого дьявола они, родители середнячков и двоечников, притащились сюда качать права? Осознав абсурдность ситуации, бунтующая толпа смущённо рассосалась. Осада академии была снята.
Спустя два урока, во время большой перемены, в кабинете директора Ван напряжённо вглядывался в экран монитора, гипнотизируя график доходов школьной столовой. Раньше это заведение приносило лишь жалкие копейки прибыли. Но после варварских реформ Юй Сясин дневной оборот взлетел в сотни раз! Разумеется, окончательные цифры станут ясны лишь после месячного подсчёта баланса, но сама тенденция роста пугала своей безумной крутизной.
Спустя два урока, во время большой перемены, в кабинете директора Ван напряжённо вглядывался в экран монитора, гипнотизируя график доходов школьной столовой. Раньше это заведение приносило лишь жалкие копейки прибыли. Но после варварских реформ Юй Сясин дневной оборот взлетел в сотни раз! Разумеется, окончательные цифры станут ясны лишь после месячного подсчёта баланса, но сама тенденция роста пугала своей безумной крутизной.
К тому же, инновационная система мониторинга общественного мнения корпорации Юй зафиксировала, что за последние двое суток Академия Шэндэ просто порвала тренды в социальных сетях. Хэштеги пестрели повсюду:
К тому же, инновационная система мониторинга общественного мнения корпорации Юй зафиксировала, что за последние двое суток Академия Шэндэ просто порвала тренды в социальных сетях. Хэштеги пестрели повсюду:
СтоловаяМечты
СупермоделиИзШэндэ
ХочуСноваВСтаршиеКлассы
«В голове не укладывается...» — директор Ван тяжело вздохнул и устало потёр переносицу.
«В голове не укладывается...» — директор Ван тяжело вздохнул и устало потёр переносицу.
В дверь робко постучали.
В дверь робко постучали.
— Войдите! — крикнул он, поспешно сворачивая вкладку браузера.
— Войдите! — крикнул он, поспешно сворачивая вкладку браузера.
На пороге стояла Сюй Тянь. Её глаза всё ещё немного припухли, но взгляд был кристально чистым и осознанным, а не потухшим, как вчера.
На пороге стояла Сюй Тянь. Её глаза всё ещё немного припухли, но взгляд был кристально чистым и осознанным, а не потухшим, как вчера.
— Сюй Тянь? — Директор Ван удивлённо приподнял бровь и указал на стул напротив. — Присаживайся. Что-то случилось?
— Сюй Тянь? — Директор Ван удивлённо приподнял бровь и указал на стул напротив. — Присаживайся. Что-то случилось?
Девушка проигнорировала стул. Вместо этого она сделала два шага вперёд и отвесила глубокий, почтительный поклон.
Девушка проигнорировала стул. Вместо этого она сделала два шага вперёд и отвесила глубокий, почтительный поклон.
— Директор Ван, простите меня, — сдавленно произнесла она. Выпрямившись, она изо всех сил старалась сдержать подступающие слёзы. — Я так виновата... Я не оправдала заботу академии и корпорации Юй. Я предала ваши надежды, надежды директора Юй и всех учителей. Мой разум помутился, но теперь... теперь всё кончено. Можете быть спокойны: мы расстались!
— Директор Ван, простите меня, — сдавленно произнесла она. Выпрямившись, она изо всех сил старалась сдержать подступающие слёзы. — Я так виновата... Я не оправдала заботу академии и корпорации Юй. Я предала ваши надежды, надежды директора Юй и всех учителей. Мой разум помутился, но теперь... теперь всё кончено. Можете быть спокойны: мы расстались!
Директор Ван опешил. Он смотрел на эту хрупкую, но несгибаемую девочку, и в памяти всплыло, каким стержнем она обладала при поступлении. После каждого теста она обивала пороги учительской, скрупулёзно разбирая каждую свою ошибку. Весь гнев, всё накопившееся раздражение мгновенно улетучились из сердца старика.
Директор Ван опешил. Он смотрел на эту хрупкую, но несгибаемую девочку, и в памяти всплыло, каким стержнем она обладала при поступлении. После каждого теста она обивала пороги учительской, скрупулёзно разбирая каждую свою ошибку. Весь гнев, всё накопившееся раздражение мгновенно улетучились из сердца старика.
— Главное, что ты осознала свои ошибки, — его тон заметно смягчился. — Катастрофы пока не произошло. Ты вовремя одумалась и взяла себя в руки, это похвально.
— Главное, что ты осознала свои ошибки, — его тон заметно смягчился. — Катастрофы пока не произошло. Ты вовремя одумалась и взяла себя в руки, это похвально.
— Обещаю, я больше никогда не подведу вас! Я всем сердцем поняла, какие благие намерения двигали директором Юй! — Сюй Тянь отчаянно закивала. — Я хотела лично отблагодарить её, но она не пожелала меня принять.
— Обещаю, я больше никогда не подведу вас! Я всем сердцем поняла, какие благие намерения двигали директором Юй! — Сюй Тянь отчаянно закивала. — Я хотела лично отблагодарить её, но она не пожелала меня принять.
Стоило ему услышать дифирамбы в честь Юй Сясин, как в груди снова кольнуло недовольство. «Да какие, к чёрту, благие намерения этой девчонки Юй?! — мысленно возмутился он. — Просто Сюй Тянь сама по себе девочка с крепким характером! Увлеклась парнем по глупости, с кем не бывает. Стоило её чуть-чуть подтолкнуть, как она сама во всём разобралась!»
Стоило ему услышать дифирамбы в честь Юй Сясин, как в груди снова кольнуло недовольство. «Да какие, к чёрту, благие намерения этой девчонки Юй?! — мысленно возмутился он. — Просто Сюй Тянь сама по себе девочка с крепким характером! Увлеклась парнем по глупости, с кем не бывает. Стоило её чуть-чуть подтолкнуть, как она сама во всём разобралась!»
Отвесив про себя пару ехидных насмешек в адрес молодого руководства, внешне директор Ван сохранил добродушную улыбку.
Отвесив про себя пару ехидных насмешек в адрес молодого руководства, внешне директор Ван сохранил добродушную улыбку.
— Директор Юй действительно очень занятой человек. Достаточно того, что ты испытываешь благодарность в душе, — кивнул он. — Сейчас твоя главная задача — бросить все силы на учёбу. Кстати... На что вы потратили ту премию?
— Директор Юй действительно очень занятой человек. Достаточно того, что ты испытываешь благодарность в душе, — кивнул он. — Сейчас твоя главная задача — бросить все силы на учёбу. Кстати... На что вы потратили ту премию?

Комментарии

Загрузка...