«Неудивительно, что это имя с самого начала показалось мне смутно знакомым!» — пронеслось в голове Юй Сясин.
«Неудивительно, что это имя с самого начала показалось мне смутно знакомым!» — пронеслось в голове Юй Сясин.
В прошлой жизни Сюй Тянь мастерски скрывала их роман. Никто ни о чём не догадывался, пока эти двое всё-таки не вкусили запретный плод. Забеременев, испуганная девушка так и не решилась признаться семье. В отчаянии она тайком отправилась в подпольную клинику, чтобы сделать аборт, но так и не очнулась — умерла от потери крови прямо на грязном хирургическом столе.
В прошлой жизни Сюй Тянь мастерски скрывала их роман. Никто ни о чём не догадывался, пока эти двое всё-таки не вкусили запретный плод. Забеременев, испуганная девушка так и не решилась признаться семье. В отчаянии она тайком отправилась в подпольную клинику, чтобы сделать аборт, но так и не очнулась — умерла от потери крови прямо на грязном хирургическом столе.
Обезумевший от горя отец ворвался в школу, требуя выдать ему парня, погубившего его дочь. Учителя, разумеется, не собирались бросать ученика на растерзание, но внутреннее расследование всё же начали. Вот только в той, прошлой жизни личность Чжоу Чэня так и осталась тайной за семью печатями вплоть до самого конца. Сам он, трусливо поджав хвост, признаваться явно не собирался.
Обезумевший от горя отец ворвался в школу, требуя выдать ему парня, погубившего его дочь. Учителя, разумеется, не собирались бросать ученика на растерзание, но внутреннее расследование всё же начали. Вот только в той, прошлой жизни личность Чжоу Чэня так и осталась тайной за семью печатями вплоть до самого конца. Сам он, трусливо поджав хвост, признаваться явно не собирался.
Оказавшись в безвыходном положении, руководство школы было вынуждено привлечь к делу её пятого брата — члена попечительского совета. Ему поручили уладить конфликт с убитым горем родителем и договориться о денежной компенсации. Но переговоры с треском провалились. Отцу Сюй Тянь не нужны были грязные деньги; он жаждал лишь одного — кровавой мести за своего ребёнка. Вспыхнула ссора, переросшая в потасовку, и в пылу борьбы мужчина случайно столкнул её брата с лестничного пролёта. Этот роковой полет обошелся ему слишком дорого: пятый брат сломал обе ноги и навсегда остался парализованным калекой.
Оказавшись в безвыходном положении, руководство школы было вынуждено привлечь к делу её пятого брата — члена попечительского совета. Ему поручили уладить конфликт с убитым горем родителем и договориться о денежной компенсации. Но переговоры с треском провалились. Отцу Сюй Тянь не нужны были грязные деньги; он жаждал лишь одного — кровавой мести за своего ребёнка. Вспыхнула ссора, переросшая в потасовку, и в пылу борьбы мужчина случайно столкнул её брата с лестничного пролёта. Этот роковой полет обошелся ему слишком дорого: пятый брат сломал обе ноги и навсегда остался парализованным калекой.
Юй Сясин задумывала свою провокацию с премиями лишь для того, чтобы разъярить родителей и заставить их завалить школу жалобами. Но она вовсе не собиралась стоять в стороне и хладнокровно наблюдать, как юная, запутавшаяся девочка марширует прямиком в могилу, даже не попытавшись бросить ей спасательный круг. К тому же, эта трагедия неминуемо запустила бы эффект домино, пламя которого рано или поздно обожгло бы и её саму. Не теряя ни секунды, Юй Сясин схватила телефон и набрала номер учителя физиологии, преподающего в классе Сюй Тянь.
Юй Сясин задумывала свою провокацию с премиями лишь для того, чтобы разъярить родителей и заставить их завалить школу жалобами. Но она вовсе не собиралась стоять в стороне и хладнокровно наблюдать, как юная, запутавшаяся девочка марширует прямиком в могилу, даже не попытавшись бросить ей спасательный круг. К тому же, эта трагедия неминуемо запустила бы эффект домино, пламя которого рано или поздно обожгло бы и её саму. Не теряя ни секунды, Юй Сясин схватила телефон и набрала номер учителя физиологии, преподающего в классе Сюй Тянь.
— Учитель Ян, у вас ведь сейчас нет уроков? — решительно начала она, едва на том конце сняли трубку. — Проведите-ка для Сюй Тянь индивидуальное занятие по половому воспитанию. И забудьте про сухие, абстрактные биологические термины! Поговорите с ней с позиции взрослого человека: разберите всё от и до, физиологию, психологию, все подводные камни.
— Учитель Ян, у вас ведь сейчас нет уроков? — решительно начала она, едва на том конце сняли трубку. — Проведите-ка для Сюй Тянь индивидуальное занятие по половому воспитанию. И забудьте про сухие, абстрактные биологические термины! Поговорите с ней с позиции взрослого человека: разберите всё от и до, физиологию, психологию, все подводные камни.
На мгновение она замолчала, внезапно осознав страшную вещь: а что, если в школе есть и вторая такая же Сюй Тянь?
На мгновение она замолчала, внезапно осознав страшную вещь: а что, если в школе есть и вторая такая же Сюй Тянь?
— И ещё кое-что, — добавила Юй Сясин. — Впредь вы будете выделять время на вечерних часах самоподготовки и читать лекции об отношениях полов для каждого класса. Расписание составите сами. Все переработки будут щедро оплачены — по тройному тарифу от вашей обычной ставки! Но сегодня, прямо сейчас, ваша главная задача — вправить мозги Сюй Тянь и Чжоу Чэню на индивидуальном занятии.
— И ещё кое-что, — добавила Юй Сясин. — Впредь вы будете выделять время на вечерних часах самоподготовки и читать лекции об отношениях полов для каждого класса. Расписание составите сами. Все переработки будут щедро оплачены — по тройному тарифу от вашей обычной ставки! Но сегодня, прямо сейчас, ваша главная задача — вправить мозги Сюй Тянь и Чжоу Чэню на индивидуальном занятии.
— Будет сделано, госпожа попечитель! — в голосе учителя Яна послышалась неподдельная радость. — Я отнесусь к этому со всей возможной серьёзностью!
— Будет сделано, госпожа попечитель! — в голосе учителя Яна послышалась неподдельная радость. — Я отнесусь к этому со всей возможной серьёзностью!
В наши дни многие учебные заведения, покорно следуя директивам Департамента образования, ввели в штат преподавателей физиологии. Вот только полноценных уроков им так и не выделили. Администрация наивно полагала, что подростки, терзаемые деликатными вопросами, сами робко постучатся в дверь кабинета. Смешно! Кто в здравом уме пойдёт на такое? Учитель Ян давно смирился со своей участью бесполезного «мебель-педагога» на задворках школьной жизни. Он и мечтать не смел, что однажды его знания окажутся настолько востребованы!
В наши дни многие учебные заведения, покорно следуя директивам Департамента образования, ввели в штат преподавателей физиологии. Вот только полноценных уроков им так и не выделили. Администрация наивно полагала, что подростки, терзаемые деликатными вопросами, сами робко постучатся в дверь кабинета. Смешно! Кто в здравом уме пойдёт на такое? Учитель Ян давно смирился со своей участью бесполезного «мебель-педагога» на задворках школьной жизни. Он и мечтать не смел, что однажды его знания окажутся настолько востребованы!
Изначально он отнесся к новой начальнице с долей снисходительного скепсиса — слишком уж юной казалась эта девчонка-попечитель. Но теперь все сомнения развеялись как дым. Слухи не врали: все семеро отпрысков клана Юй — выдающиеся таланты, и эта барышня явно превосходит их всех. Какая дальновидность! Какая забота об учениках!
Изначально он отнесся к новой начальнице с долей снисходительного скепсиса — слишком уж юной казалась эта девчонка-попечитель. Но теперь все сомнения развеялись как дым. Слухи не врали: все семеро отпрысков клана Юй — выдающиеся таланты, и эта барышня явно превосходит их всех. Какая дальновидность! Какая забота об учениках!
Спустя час Сюй Тянь выскользнула из кабинета учителя Яна. Её щеки пылали густым пунцовым румянцем, словно спелые томаты. Девушка намеревалась тихо вернуться в класс и досидеть оставшиеся уроки, но стоило ей сделать шаг в коридор, как со всех сторон на неё обрушился липкий шёпот сплетен.
Спустя час Сюй Тянь выскользнула из кабинета учителя Яна. Её щеки пылали густым пунцовым румянцем, словно спелые томаты. Девушка намеревалась тихо вернуться в класс и досидеть оставшиеся уроки, но стоило ей сделать шаг в коридор, как со всех сторон на неё обрушился липкий шёпот сплетен.
— Эй, это ведь она, да? Та самая, что получила «Фонд юношеских переживаний»? — донеслось из-за угла.
— Эй, это ведь она, да? Та самая, что получила «Фонд юношеских переживаний»? — донеслось из-за угла.
— Целая десятка тысяч просто так упала с неба... Везёт же некоторым, — завистливо протянул другой голос.
— Целая десятка тысяч просто так упала с неба... Везёт же некоторым, — завистливо протянул другой голос.
Под этими пронзительными взглядами и ехидными шепотками Сюй Тянь почувствовала себя так, словно её выставили голышом на городской площади. Стыд обжигал изнутри. Благо, новые правила школы официально дозволяли ей пропустить занятия ради «романтического свидания». Не в силах больше выносить эту гнетущую атмосферу, она поспешно разыскала Чжоу Чэня, и они вместе покинули территорию кампуса.
Под этими пронзительными взглядами и ехидными шепотками Сюй Тянь почувствовала себя так, словно её выставили голышом на городской площади. Стыд обжигал изнутри. Благо, новые правила школы официально дозволяли ей пропустить занятия ради «романтического свидания». Не в силах больше выносить эту гнетущую атмосферу, она поспешно разыскала Чжоу Чэня, и они вместе покинули территорию кампуса.
Едва кованые ворота закрылись за их спинами, парень расплылся в довольной улыбке.
Едва кованые ворота закрылись за их спинами, парень расплылся в довольной улыбке.
— Ну что, денежки уже капнули на счёт? — нетерпеливо поинтересовался он, заглядывая ей в глаза.
— Ну что, денежки уже капнули на счёт? — нетерпеливо поинтересовался он, заглядывая ей в глаза.
— Угу, — робко кивнула Сюй Тянь. — Школа уже перевела мне те десять тысяч юаней.
— Угу, — робко кивнула Сюй Тянь. — Школа уже перевела мне те десять тысяч юаней.
— Вот и отличненько! Тогда переводи их мне, — без тени стеснения заявил Чжоу Чэнь.
— Вот и отличненько! Тогда переводи их мне, — без тени стеснения заявил Чжоу Чэнь.
Девушка опешила, растерянно заморгав:
Девушка опешила, растерянно заморгав:
— Но... почему?
— Но... почему?
— Глупенькая, ты чего? — парень фыркнул так, словно объяснял прописные истины малому ребёнку. — На свиданиях за всё всегда платит мужчина! Это же классика. Скинь деньги мне, а я буду угощать тебя и закрывать все наши романтические расходы!
— Глупенькая, ты чего? — парень фыркнул так, словно объяснял прописные истины малому ребёнку. — На свиданиях за всё всегда платит мужчина! Это же классика. Скинь деньги мне, а я буду угощать тебя и закрывать все наши романтические расходы!
Эти слова резанули по ушам, оставив неприятный, тягучий осадок. Было в его логике что-то донельзя фальшивое. Но Сюй Тянь, от природы мягкая и податливая, всегда играла в их отношениях роль слабой, безоглядно любящей стороны. Она не умела перечить. Покорно достав телефон, девушка несколькими касаниями перевела всю сумму на его счёт.
Эти слова резанули по ушам, оставив неприятный, тягучий осадок. Было в его логике что-то донельзя фальшивое. Но Сюй Тянь, от природы мягкая и податливая, всегда играла в их отношениях роль слабой, безоглядно любящей стороны. Она не умела перечить. Покорно достав телефон, девушка несколькими касаниями перевела всю сумму на его счёт.
Лицо Чжоу Чэня тут же озарилось счастливой улыбкой. Хозяйским жестом сгребши её тонкую ладонь, он потащил её в водоворот развлечений. В тот день они ни в чём себе не отказывали: роскошный ужин в хорошем ресторане, сладкий молочный чай с жемчужинами тапиоки, игровые автоматы с плюшевыми игрушками, кинотеатр... К концу этого насыщенного марафона оба пришли к единому, пьянящему выводу: как же прекрасно быть при деньгах! Вот она, настоящая, красивая любовь.
Лицо Чжоу Чэня тут же озарилось счастливой улыбкой. Хозяйским жестом сгребши её тонкую ладонь, он потащил её в водоворот развлечений. В тот день они ни в чём себе не отказывали: роскошный ужин в хорошем ресторане, сладкий молочный чай с жемчужинами тапиоки, игровые автоматы с плюшевыми игрушками, кинотеатр... К концу этого насыщенного марафона оба пришли к единому, пьянящему выводу: как же прекрасно быть при деньгах! Вот она, настоящая, красивая любовь.
Когда они вышли из кинотеатра, на город уже опустились густые вечерние сумерки; часы показывали около восьми. Чжоу Чэнь, крепко сжимая её руку, уверенно свернул в узкий, слабо освещенный переулок. Прямо по курсу тускло мерцала неоновая вывеска дешёвого мотеля. Внутри у Сюй Тянь всё оборвалось. Липкий холодок предчувствия пробежал по спине. Резко дернувшись, она вырвала свою ладонь из его хватки.
Когда они вышли из кинотеатра, на город уже опустились густые вечерние сумерки; часы показывали около восьми. Чжоу Чэнь, крепко сжимая её руку, уверенно свернул в узкий, слабо освещенный переулок. Прямо по курсу тускло мерцала неоновая вывеска дешёвого мотеля. Внутри у Сюй Тянь всё оборвалось. Липкий холодок предчувствия пробежал по спине. Резко дернувшись, она вырвала свою ладонь из его хватки.
— М-мне пора домой, — севшим голосом пролепетала она, делая шаг назад.
— М-мне пора домой, — севшим голосом пролепетала она, делая шаг назад.
— Да брось ты ломаться, это же абсолютно нормально для пары! — брови Чжоу Чэня сошлись на переносице, а в голосе проскользнули нотки раздражения. — Я так сильно тебя люблю... Неужели у тебя хватит совести мне отказать?
— Да брось ты ломаться, это же абсолютно нормально для пары! — брови Чжоу Чэня сошлись на переносице, а в голосе проскользнули нотки раздражения. — Я так сильно тебя люблю... Неужели у тебя хватит совести мне отказать?
Сюй Тянь инстинктивно отшатнулась, словно от удара. В памяти вспыхнули недавние слова учителя Яна. Сегодня он говорил с ней долго и откровенно. Преподаватель доходчиво объяснил, что в их возрасте главная проблема кроется вовсе не в физиологии, а в незрелой, хрупкой психике. «Девочки, рано вступившие в интимную связь, слишком часто попадают в ловушку больной, токсичной зависимости от партнера», — строго вещал тогда учитель. Он умолял её беречь себя, не поддаваться на уговоры и осознавать все риски.
Сюй Тянь инстинктивно отшатнулась, словно от удара. В памяти вспыхнули недавние слова учителя Яна. Сегодня он говорил с ней долго и откровенно. Преподаватель доходчиво объяснил, что в их возрасте главная проблема кроется вовсе не в физиологии, а в незрелой, хрупкой психике. «Девочки, рано вступившие в интимную связь, слишком часто попадают в ловушку больной, токсичной зависимости от партнера», — строго вещал тогда учитель. Он умолял её беречь себя, не поддаваться на уговоры и осознавать все риски.
И хотя на том уроке она сидела красная как рак, в глубине души Сюй Тянь всё ещё оставалась послушным, покладистым ребёнком. До сегодняшнего дня ей просто никто не объяснял подобных вещей. Но стоило мудрому наставнику раскрыть ей глаза, как каждое его слово намертво врезалось в память.
И хотя на том уроке она сидела красная как рак, в глубине души Сюй Тянь всё ещё оставалась послушным, покладистым ребёнком. До сегодняшнего дня ей просто никто не объяснял подобных вещей. Но стоило мудрому наставнику раскрыть ей глаза, как каждое его слово намертво врезалось в память.
— Я не хочу... Мне страшно, — её голос дрожал и постепенно сходил на прерывистый шёпот.
— Я не хочу... Мне страшно, — её голос дрожал и постепенно сходил на прерывистый шёпот.
Лицо Чжоу Чэня помрачнело, словно грозовая туча. Повисла тяжелая, давящая тишина.
Лицо Чжоу Чэня помрачнело, словно грозовая туча. Повисла тяжелая, давящая тишина.
— Ну, как знаешь, — наконец холодно бросил он, прервав молчание. — Но тогда с тебя причитается компенсация. Я уже давно присмотрел себе одну крутую игровую приставку, всё денег не было купить. Она стоит-то всего ничего, чуть больше трёх тысяч. Возьмём её на наши «романтические» средства! Если школа спросит, скажем, что рубимся в неё вместе, так что это вполне вписывается в концепцию парных расходов. На это ты хотя бы согласна?
— Ну, как знаешь, — наконец холодно бросил он, прервав молчание. — Но тогда с тебя причитается компенсация. Я уже давно присмотрел себе одну крутую игровую приставку, всё денег не было купить. Она стоит-то всего ничего, чуть больше трёх тысяч. Возьмём её на наши «романтические» средства! Если школа спросит, скажем, что рубимся в неё вместе, так что это вполне вписывается в концепцию парных расходов. На это ты хотя бы согласна?
Доброе, податливое сердце Сюй Тянь снова дрогнуло. Ей было невыносимо стыдно за свой первый отказ, и сил сказать «нет» во второй раз уже не нашлось.
Доброе, податливое сердце Сюй Тянь снова дрогнуло. Ей было невыносимо стыдно за свой первый отказ, и сил сказать «нет» во второй раз уже не нашлось.
— Хорошо, — тихо покорно выдохнула она.
— Хорошо, — тихо покорно выдохнула она.
— Вот и славно. Ладно, топай домой сама, провожать не буду, — небрежно бросил Чжоу Чэнь, вновь скривив губы в удовлетворённой ухмылке.
— Вот и славно. Ладно, топай домой сама, провожать не буду, — небрежно бросил Чжоу Чэнь, вновь скривив губы в удовлетворённой ухмылке.
Сюй Тянь покорно кивнула, развернулась и, ссутулившись, побрела в сторону автобусной остановки.
Сюй Тянь покорно кивнула, развернулась и, ссутулившись, побрела в сторону автобусной остановки.
Едва избавившись от своей девушки, Чжоу Чэнь на всех парах помчался в торговый центр, пока тот ещё не закрылся, и жадно сгреб с полки вожделенную консоль. После покупки в его виртуальном кошельке оставалось ещё добрых пять тысяч юаней. В голове уже зрел грандиозный план: на сдачу можно знатно погулять с пацанами, проставиться им в хорошем кабаке, да ещё и урвать пару новеньких брендовых кроссовок!
Едва избавившись от своей девушки, Чжоу Чэнь на всех парах помчался в торговый центр, пока тот ещё не закрылся, и жадно сгреб с полки вожделенную консоль. После покупки в его виртуальном кошельке оставалось ещё добрых пять тысяч юаней. В голове уже зрел грандиозный план: на сдачу можно знатно погулять с пацанами, проставиться им в хорошем кабаке, да ещё и урвать пару новеньких брендовых кроссовок!
Пребывая в состоянии эйфории, он небрежно окинул взглядом улицу и вдруг замер. На противоположной стороне, прямо у входа в уютную кондитерскую, стояла она — первая красавица его бывшей школы. Девушка выглядела крайне взволнованной и с отчаянием тыкала пальцем в погасший экран смартфона. Судя по всему, батарея приказала долго жить в самый неподходящий момент, прямо перед оплатой заказа.
Пребывая в состоянии эйфории, он небрежно окинул взглядом улицу и вдруг замер. На противоположной стороне, прямо у входа в уютную кондитерскую, стояла она — первая красавица его бывшей школы. Девушка выглядела крайне взволнованной и с отчаянием тыкала пальцем в погасший экран смартфона. Судя по всему, батарея приказала долго жить в самый неподходящий момент, прямо перед оплатой заказа.
Почувствовав себя рыцарем на белом коне, Чжоу Чэнь вальяжной походкой приблизился к ней и широким, щедрым жестом протянул свой телефон кассиру.
Почувствовав себя рыцарем на белом коне, Чжоу Чэнь вальяжной походкой приблизился к ней и широким, щедрым жестом протянул свой телефон кассиру.
— Пробивайте. Я заплачу, — самоуверенно заявил он.
— Пробивайте. Я заплачу, — самоуверенно заявил он.
— Ой, спасибо тебе огромное! — красавица ахнула, и в её глазах вспыхнул неподдельный восторг. — Я обязательно переведу тебе долг, как только доберусь до розетки!
— Ой, спасибо тебе огромное! — красавица ахнула, и в её глазах вспыхнул неподдельный восторг. — Я обязательно переведу тебе долг, как только доберусь до розетки!
— Брось, не стоит, — небрежно отмахнулся Чжоу Чэнь. — Это же сущие копейки.
— Брось, не стоит, — небрежно отмахнулся Чжоу Чэнь. — Это же сущие копейки.
— Нет-нет, я точно всё верну! Я же знаю, что у твоей семьи... ну, не самое лучшее финансовое положение, — покачала головой девушка.
— Нет-нет, я точно всё верну! Я же знаю, что у твоей семьи... ну, не самое лучшее финансовое положение, — покачала головой девушка.
Это замечание больно ударило по его раздувшемуся эго. Чжоу Чэнь скрипнул зубами, но быстро взял себя в руки, нацепив маску скучающего аристократа.
Это замечание больно ударило по его раздувшемуся эго. Чжоу Чэнь скрипнул зубами, но быстро взял себя в руки, нацепив маску скучающего аристократа.
— Да это всё старик мой придумал, — усмехнулся он с напускным равнодушием. — Хотел, видите ли, закалить мой характер. Вот и заставлял меня прикидываться нищебродом в школе, чтобы я цену деньгам узнал.
— Да это всё старик мой придумал, — усмехнулся он с напускным равнодушием. — Хотел, видите ли, закалить мой характер. Вот и заставлял меня прикидываться нищебродом в школе, чтобы я цену деньгам узнал.
Слово «старик» прозвучало весомо, с лёгким налетом элитарности, присущим потомкам древних и богатых родов. Обычные простолюдины ведь всегда говорят «мой дедушка».
Слово «старик» прозвучало весомо, с лёгким налетом элитарности, присущим потомкам древних и богатых родов. Обычные простолюдины ведь всегда говорят «мой дедушка».
Глаза красавицы округлились от удивления и восхищения:
Глаза красавицы округлились от удивления и восхищения:
— Ого! Ничего себе! Так ты, оказывается, наследник богатой империи? Кто бы мог подумать!
— Ого! Ничего себе! Так ты, оказывается, наследник богатой империи? Кто бы мог подумать!
— Ну, типа того... — протянул парень, упиваясь произведенным эффектом, а его губы изогнулись в кривой, надменной полуулыбке. — Слушай, раз уж мы сегодня так удачно столкнулись, давай я вызвоню наших старых одноклассников? Посидим где-нибудь, поедим шашлычков на ночь глядя. Я угощаю!
— Ну, типа того... — протянул парень, упиваясь произведенным эффектом, а его губы изогнулись в кривой, надменной полуулыбке. — Слушай, раз уж мы сегодня так удачно столкнулись, давай я вызвоню наших старых одноклассников? Посидим где-нибудь, поедим шашлычков на ночь глядя. Я угощаю!
— Здорово! Я только за! — радостно захлопала в ладоши девушка.
— Здорово! Я только за! — радостно захлопала в ладоши девушка.
Купаясь в обожающем взгляде первой красавицы, Чжоу Чэнь невольно вспомнил серую мышку Сюй Тянь с её заурядной, ничем не примечательной внешностью. В его груди вспыхнуло пьянящее чувство собственного превосходства. Он вдруг отчётливо осознал, что достоин гораздо, гораздо лучшего. И эту гранитную уверенность в себе даровали ему шуршащие купюры на счету.
Купаясь в обожающем взгляде первой красавицы, Чжоу Чэнь невольно вспомнил серую мышку Сюй Тянь с её заурядной, ничем не примечательной внешностью. В его груди вспыхнуло пьянящее чувство собственного превосходства. Он вдруг отчётливо осознал, что достоин гораздо, гораздо лучшего. И эту гранитную уверенность в себе даровали ему шуршащие купюры на счету.
Дальше события понеслись вскачь. После обильного ужина весёлая компания завалилась в элитный караоке-клуб. Алкоголь лился рекой, счета росли в геометрической прогрессии. За одну безумную ночь Чжоу Чэнь спустил всё до последней копейки.
Дальше события понеслись вскачь. После обильного ужина весёлая компания завалилась в элитный караоке-клуб. Алкоголь лился рекой, счета росли в геометрической прогрессии. За одну безумную ночь Чжоу Чэнь спустил всё до последней копейки.
Под утро, абсолютно пьяный и безгранично довольный собой, он ввалился в свою квартиру. В этот момент карман его куртки завибрировал. Звонила Сюй Тянь.
Под утро, абсолютно пьяный и безгранично довольный собой, он ввалился в свою квартиру. В этот момент карман его куртки завибрировал. Звонила Сюй Тянь.
— Чё надо? — грубо рявкнул он в трубку.
— Чё надо? — грубо рявкнул он в трубку.
На том конце повисла недолгая пауза, после чего раздался робкий, извиняющийся голос:
На том конце повисла недолгая пауза, после чего раздался робкий, извиняющийся голос:
— Послушай... Ты не мог бы перевести мне обратно три тысячи из моих премиальных? Мой папа сегодня весь день таскал тяжёлые ящики на подработках. Он вернулся домой такой уставший, спину разогнуть не может. Я очень хочу купить ему хороший массажёр...
— Послушай... Ты не мог бы перевести мне обратно три тысячи из моих премиальных? Мой папа сегодня весь день таскал тяжёлые ящики на подработках. Он вернулся домой такой уставший, спину разогнуть не может. Я очень хочу купить ему хороший массажёр...
— Исключено! — категорично отрезал Чжоу Чэнь. — Ты правила школы вообще читала? Эти бабки выделены строго на романтические расходы!
— Исключено! — категорично отрезал Чжоу Чэнь. — Ты правила школы вообще читала? Эти бабки выделены строго на романтические расходы!
— Но ведь твоя игровая приставка тоже не имеет отношения к романтике! Почему массажёр для отца нельзя, а игрушки тебе можно?! — в голосе девушки впервые прорезались нотки отчаяния и обиды. — Если так, то просто верни мне то, что осталось! В конце концов, это я заняла первое место на экзаменах, это мои законные призовые!
— Но ведь твоя игровая приставка тоже не имеет отношения к романтике! Почему массажёр для отца нельзя, а игрушки тебе можно?! — в голосе девушки впервые прорезались нотки отчаяния и обиды. — Если так, то просто верни мне то, что осталось! В конце концов, это я заняла первое место на экзаменах, это мои законные призовые!
— Да всё уже, кончились твои призовые! Приставка оказалась дороже, чем я думал, всё ушло в ноль, — раздражённо фыркнул парень.
— Да всё уже, кончились твои призовые! Приставка оказалась дороже, чем я думал, всё ушло в ноль, — раздражённо фыркнул парень.
Ему было до смерти лень выслушивать её сопливые истерики. Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и на всякий случай вообще выключил телефон, отрезая все пути к отступлению.
Ему было до смерти лень выслушивать её сопливые истерики. Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и на всякий случай вообще выключил телефон, отрезая все пути к отступлению.

Комментарии

Загрузка...