Состояние семьи Кеннеди вполне позволяло нанять профессионального специалиста для присмотра за Роузмери, что значительно снизило бы нагрузку на родителей. И дело вовсе не в том, что супруги Кеннеди раньше об этом не думали, просто они опасались... как бы это сказать? В конце концов, они всё ещё боялись, что «семейные тайны» станут достоянием общественности.
Старый Джо тоже считал идею найма профессиональной сиделки весьма здравой. Несколько лет назад они нанимали Шарлотту, и она отлично подходила для той ситуации. Но теперь Роузмери требовалась компаньонка постарше.
То, что он завел об этом разговор с Сиршей, было чистой случайностью. Он и сам обдумывал этот вопрос, а слова Сирши лишь укрепили его в принятом решении.
Он тут же поручил дворецкому связаться с агентством по подбору домашнего персонала, чтобы отыскать опытную женщину-компаньонку.
***
Рождество неумолимо приближалось, а миссис Кеннеди по-прежнему не собиралась возвращаться в Америку. В настоящее время дорога из Европы в Северную Америку даже на самом быстроходном лайнере занимала около пяти с половиной дней, но прежде, как бы сильно она ни сердилась на мужа, она никогда не пропускала Рождество.
Похоже, на этот раз она и вправду была вне себя от гнева.
Впрочем, отсутствие хозяйки в доме никак не мешало семье Кеннеди готовиться к празднику.
Дворецкий распределил обязанности между горничными, лакеями и шофёрами, ведь на Рождество персоналу полагался выходной. Утром в сочельник, закончив свои дела, слуги один за другим распрощались с хозяевами и разъехались по домам.
Старый Джо лично вручал уходящим в отпуск сотрудникам рождественские премии. Суммы наличных в конвертах различались, а раскладывала их по конвертам Сирша. Горничным досталось по 100 долларов, лакеям – по 120, а шофёрам чуть больше – около 200, поскольку водительский навык шёл как надбавка к жалованью.
Дворецкий получил тринадцатую зарплату в соответствии с контрактом и остался весьма доволен.
У Сирши была собственная горничная Лили, которой тоже перепала премия в 100 долларов, и девушка была на седьмом небе от счастья.
─ Мисс, я уезжаю домой праздновать, вернусь послезавтра утром.
─ Можешь погостить дома подольше, не спеши возвращаться.
Лили покачала головой: ─ Остальные возвращаются послезавтра, мне нельзя брать лишние дни.
Сирша подозревала, что та просто боится потерять работу, если вернется на день позже. Найти место в те времена по-прежнему было непросто, а трудиться у Кеннеди считалось большой удачей: жалование выдавали вовремя, задержек никогда не случалось, да и обеды для персонала были вполне приличными.
Да ради Бога, раз ей хочется появиться на рабочем месте пораньше – пусть возвращается.
Обязанности горничной состояли из сплошных мелочей. Сама она, будучи барышней, бельё не стирала, да от горничной этого теперь и не требовалось – появились стиральные машины, которые справлялись с этим безупречно.
Стоило лишь отдать приказ, как кто-нибудь тут же приносил чай или воду, и даже ванну не нужно было набирать самостоятельно – этот капиталистический образ жизни богатеев уже успел развратить Сиршу.
Кажется, она начинает всё больше привыкать к Лили.
***
Она не забывала о сёстрах, оставшихся под тем же небом, и отправила Шарлотте денежный перевод через почтамт – немного, всего тысячу долларов. Этих денег им вполне хватило бы на то, чтобы встретить Рождество с большим комфортом, да еще и оплатить учебу Идит в следующем семестре.
Шарлотта писала ей раз в месяц до востребования на почтовый ящик. Дела на службе у нее шли весьма стабильно, зарплата была хорошей, и ее вполне можно было назвать модной нынче «деловой женщиной». Идит изредка справлялась о том, куда подевалась вторая сестра, но Сирша каждый раз успешно уходила от ответа.
Идит уже определилась со своим будущим: ей нравилось шить и кроить, поэтому она решила поступить в профессиональное училище на курсы моделирования одежды. Перспективы у этой профессии были отличными – даже если грянет еще одна Великая депрессия, людям всё равно нужно во что-то одеваться, верно?
Джорджина в ответном письме поддержала выбор Идит, посчитав его превосходным.
Кто знает, а вдруг у Идит со временем появится собственный бренд одежды? Разве это не прекрасный выбор жизненного пути?
Она искренне радовалась за сестер. Обе они были хорошими, честными и работящими девушками. И только она одна шла по извилистому пути.
***
Сочельник прошел заурядно, глава семьи Старый Джо провел рождественскую молитву, которая, по мнению Сирши, оказалась несколько скомканной.
Зато рождественский ужин удался на славу – поскольку хозяйки дома не было, повара наняли временно, специально для праздничного застолья.
Семья разделила трапезу в некотором молчании.
Старый Джо полагал, что жена ведет себя чересчур капризно, а дети тревожились из-за отсутствия матери.
И лишь Сирша не испытывала никаких угрызений совести, наслаждаясь невероятно вкусной едой.
На столе богатеев деликатесов было вдоволь: всякие там глубоководные омары,
лосось считался обычным делом, а черной икрой можно было лакомиться в любых количествах. Ради одной только этой еды она была вполне не прочь иной раз назвать кого надо «папочкой».
Покончив с ужином, Старый Джо пораньше вышел из-за стола, направился в кабинет и попросил телефонистку соединить его с парижским отелем «Ритц», где Роуз жила уже целую неделю.
Писать письма было слишком долго, телефон – куда быстрее. Междугородние звонки тарифицировались поминутно, по пять долларов за минуту. Но ему было не привыкать сорить деньгами!
Джо-младший тихонько подошел к дверям кабинета, догадываясь, что отец звонит матери.
Джеки последовал за ним и безмолвно одними губами спросил: «Мать?»
Джо едва заметно кивнул.
Джеки беззвучно вздохнул и перевел взгляд в сторону столовой: ─ Эх, Сеси, ну и доставила же ты всем хлопот!
***
Братья простояли у дверей кабинета недолго и вскоре переместились в игровую комнату. Там было просторно, стоял бильярдный стол и столы для карточных игр. Девочки обычно в игровую не заглядывали – у них имелись собственные комнаты, чаще всего служившие рукодельными, где Роуз по вечерам учила дочерей вышивать и обращаться с иголкой.
Джо-младший чувствовал некоторое раздражение. Он извлек трубку, небольшой кожаный кисет с табаком и зажигалку Zippo.
Джеки услужливо принял трубку, набил ее табаком, чиркнул зажигалкой и вернул брату.
Джо взял трубку и мрачно затянулся.
Дела с родителями обстояли скверно; оставалось надеяться, что отцу удастся уговорить мать вернуться пораньше. Однако, судя по его прошлому опыту, матушка отличалась крайней своенравностью, и если уж она вбила что-то себе в голову, переубедить ее не смог бы даже отец.
Он и сам писал ей, и звонил, но мать так и не смягчилась.
Она говорила, что с точки зрения отца появление в доме еще одного ребенка – сущая ерунда, из-за которой не стоит поднимать бурю. Но разве она сердилась из-за того, что придется кормить лишний рот? Вовсе нет! Ее бесила отъявленная холодность мужа!
Джо никак не мог взять в толк: мать казалось донельзя уязвленной присутствием Сеси. Выходило, все женщины жутко ревнивы? На ее месте смог бы он уладить всё лучше?
Вряд ли, подумал он и покачал головой.
Джеки помедлил немного и тихо произнес: ─ Джо, может... уговорить папу, чтобы Сеси съехала на квартиру?
Джо слегка вздрогнул, а затем кивнул: ─ Пожалуй, это единственный выход. Так будет лучше, всё вернется на круги своя.
Но можно ли повернуть время вспять?
Джо не знал, да и Сеси тоже.
***
Наевшись досыта, Сирша поднялась наверх в свою комнату.
Фух! Изображать из себя кого-то – задача не из легких! Притворяться послушной дочерью и одновременно «чужачкой», которая изо всех сил старается наладить отношения с братьями и сестрами, – дело утомительное.
Если бы речь шла о настоящей работе, ей бы захотелось сбежать оттуда через две минуты. Но когда за этой работой маячит... трастовый фонд стоимостью в миллион долларов, стоило поднатужиться и стерпеть все неудобства!
Комната оказалась небольшой, квадратов тринадцать-четырнадцать, с крошечным балкончиком. У окна стоял метровенный письменный стол, рядом – деревянный книжный шкаф; узкая односпальная кровать и придвинутый вплотную к стене у двери гардероб, до отказа забитый платьями. Имелся и отдельный обувной шкаф, заставленный туфлями и сапогами на все случаи жизни: тут были и легкие туфли для дома, и матерчатые тапочки, и унты, и высокие сапоги, причем зимняя обувь делилась на модели с опушкой и без.
Совместно с Юнис они пользовались ванной комнатой с душевой кабиной, а гели и мыло стояли ровно те же, что и в апартаментах No 400.
Жилищные условия не вызывали нареканий, а вот что касается душевного спокойствия... она ведь не была настоящей внебрачной дочерью Старого Джо, а потому ее не терзали муки совести в духе «я недостойна». Сохраняя хладнокровие и ровный настрой, она искренне старалась мирно уживаться с остальными членами семьи.
Детей в семье Кеннеди воспитывали превосходно; рожденные в богатстве, они шли по жизни легко, без преград. Соперничество им было не чужое, но выражалось оно исключительно в стремлении угодить родителям, а вовсе не в зависти к чужому новому платью или пальтицу (впрочем, подобных инцидентов здесь отродясь не случалось).
Братские узы были крепки, родители сызмальства внушали им необходимость доверять друг другу, и даже проказник Джеки не был исключением.
Забавно: наблюдая исподволь за всеми обитателями особняка, Сирша составила определенное мнение о каждом (за исключением Роуз).
***
Приняв ванну, она переоделась в пижаму, погасила свет и забралась под одеяло.
Едва погрузившись в полудрему, она услышала тихий скрип двери – кто-то вошел.
В доме Кеннеди народу было много, и детские спальни никогда не запирались на ключ – таково было одно из правил.
Кто-то на цыпочках приблизился к кровати, и Сирша, резко перевернувшись, села: ─ Кто здесь?
─ Тсс, ─ чья-то рука зашарила у нее по лицу, явно пытаясь зажать рот.
─ Джеки? ─ она понизила голос. ─ Тебе чего нужно?
─ Я... я хотел посоветоваться насчет одного дела.
─ Говори.
─ Ты... ты не хочешь уехать?
─ Уехать? Куда? ─ удивилась она.
─ Уехать из дома Кеннеди. У тебя есть своя квартира, тебе не следовало здесь поселяться.
Ха.
─ И что же? Я не имею права жить в доме собственного отца? ─ холодно произнесла Сирша.
─ Я не это имел в виду. Просто... понимаешь, твое появление взбудоражило всю семью. ─ Он уселся на постель, и матрас под ним заметно просел.
─ Это ваши проблемы, не мои.
─ Если тебя не станет, в нашей семье вновь воцарится прежний мир.
Сирша не удержалась от усмешки: ─ Тебе уже восемь лет, а ты до сих пор такой наивный?
─ Чего? ─ растерялся он.
─ Если я съеду, твоя матушка сделает вид, будто меня никогда не существовало?
Джеки замялся: пожалуй, нет.
─ То, что случилось, уже не исправить, трещину не склеить. Я могу уехать, но что будет потом?
Джеки открыл было рот, но замялся на полуслове.
─ Не переживай, с началом весеннего семестра я сама вернусь к себе. Иначе как я стану тратить по несколько часов в день на дорогу, если до школы отсюда добираться целая вечность? ─ самодовольно рассудила она. Об этом она подумала заранее: ежедневная четырехчасовая дорога в школу и обратно вмиг бы ее прикончила!
Глаза Джеки засияли: ─ Точно! Как же я про это забыл!
─ А на выходных?
─ Всё просто: на выходных я занимаюсь в библиотеке. Отец может заехать ко мне в Манхэттен в любой будний день во время обеденного перерыва. Я могла бы...
Она намеренно оборвала фразу на полуслове.
─ И что же ты могла бы? ─ Джеки клюнул на удочку.
─ Ой, что-то я спать захочую, ─ Сирша принялась наигранно зевать.
─ Сеси, ну договаривай!
─ Завтра договорим. Врываться в комнату к девушке посреди ночи – верх бестактности.
─ Ты же моя сестра, мы не должны быть чужими людьми.
Как же, поверила я тебе!
─ Проваливай, проваливай! Завтра продолжим.
─ Ладно. Я пошел. Смотри не забудь рассказать завтра, ─ и он воровато выскользнул за дверь.
Сирша снова легла.
Ха-ха!
Если уж просишь о чем-то, имей совесть предложить что взамен! Ишь чего удумали, братцы! Без хорошей взятки с места не двинусь!
А уж в том, какого рода «компенсацию» потребовать... о, тут и думать нечего! Деньги – самая честная и понятная валюта! Надеюсь, ума у них хватит сообразить!
***
Спалось отлично.
За завтраком Джеки то и дело бросал на Сиршу взгляды, силясь сообразить, что же она недосказала накануне и зачем оборвала разговор. Утром он даже советовался с Джо, но толком они ничего не решили.
Джо к тому же отчитал его за ночные визиты в комнату Сеси. Хоть она и сестра, но уже взрослая девушка, и ее личное пространство нужно уважать.
Что ж, он легко признал свою вину и пообещал впредь не повторять подобных глупостей.
Сирша оставила тревожные взгляды Джеки без внимания.
Старый Джо к утренней трапезе не вышел – судя по всему, был озабочен какими-то мыслями. Утреннюю молитву, благодарящую Бога за ниспосланную пищу, читал Джо.
Сирша про себя хмыкнула: благодарить следовало Старого Джо – это он там на стороне проворачивал сомнительные делишки /зачеркнуто/ зарабатывал потом и кровью деньги, на которые все они здесь жили.
После завтрака Джеки стремглав перехватил Сиршу и увлек в игровую.
***
Сирша скорчила недовольную гримасу: ─ Ты рехнулся?
─ Ты вчера не договорила.
─ О чем это я? ─ прикинулась она дурочкой.
─ О том, что можешь съехать.
Джо вошел следом за ними: ─ Джеки, прекрати.
О, какие вы оба лицемеры.
─ Джо, Джеки, вообще-то это и мой дом тоже, сам папа велел мне сюда переехать, ─ надула губы она.
Оба тут же смутились. И правда: согласно полученному ими воспитанию, главой семьи признавался отец, а мнение матери уходило на второй план. Раз отец пожелал видеть Сиршу под своей крышей, она имела на это полное право.
─ Я с таким трудом нашла родного отца, слава Богу! Мне вовсе не хочется доставлять вам хлопоты, но прежде всего я – папина дочь, и обязана подчиняться его воле.
Джо и Джеки потупили взоры.
─ Прости, мы совсем забыли, что тебе приходится хуже всех, ─ тихо произнес Джеки.
─ Да уж, у меня больше нет ни приемных родителей, ни мамы, только папа, ─ ее прекрасные глаза наполнились слезами, что выглядело невероятно трогательно. ─ Мне так хотелось жить с папой, в такой чудесной большой семье! Здесь замечательно, но я знаю, что это не мой дом. По крайней мере, пока. И я не уверена, смогу ли когда-нибудь обрести настоящий дом, где мы будем вместе с отцом.
Она говорила так жалостливо, что у Джо сердце кровью обливалось.

Комментарии

Загрузка...