Она понятия не имела, правда это или нет, но после Дня благодарения в школе Брирли внезапно созвали экстренное заседание родительского комитета. Обычно такие собрания проводились лишь в самом начале и в конце учебного года, а тут – до конца еще далеко, и вдруг такое совещание. Из-за кого же это приключилось?
Будучи одним из попечителей школы, Старый Джо тоже присутствовал на этом внеочередном заседании.
Позднее он с тревожным видом говорил Сирше, что на рождественских и зимних каникулах руководство снова будет проверять моральный облик учителей-мужчин.
Ему было прекрасно известно, до чего мерзкими порой бывают мужчины: они используют любые уловки, чтобы заманить в сети молоденьких, наивных девочек, особенно из богатых семей. Юные особы обычно простодушны, полны романтических иллюзий и не способны вовремя распознать коварные замыслы; стоит только оступиться – и расхлебывать последствия придется очень долго!
Старый Джо выражался предельно иносказательно, но Сирша всё прекрасно поняла: от мужчин следует держаться подальше, а уж от учителей – тем более!
Меньше всего на свете ее привлекали мужчины постарше!
Впрочем, если подумать, успех подобных педагогов объяснялся еще и тем, что многим девчонкам так не хватало отцовской любви дома. В высшем свете царил обычай: родители не утруждают себя воспитанием детей, и те растут в детских вповалку с няньками, едва зная мать и отца. Еще куда ни шло, если мать оказывается более-менее заботливой, а отец хоть капельку привязан к чаду;
Куда страшнее приходилось тем девочкам, которые не видели от родителей ни грамма тепла, получая взамен лишь холодные деньги. Вот они-то и попадались на удочку притворно-участливых взглядов и сладких, обманчивых речей.
Такие барышни – классические пустые дурочки, которых никто не учил распознавать опасности, а случись беда – родня же их во всем и обвинит. Если кто-то из них, обезумев от отчаяния, решался прикончить мерзавца, такую семью можно было считать еще относительно сносной.
Старый Джо места себе не находил от тревоги. У него было четыре дочери: Кик и Сирша – девчонки ушлые, Юнис еще совсем кроха, но больше всего он переживал за старшую, Роузмери. Умом она явно уступал сверстницам; он, конечно, тешил себя иллюзиями, будто ее недуг когда-нибудь отступит, но в глубине души понимал: нормальным человеком ей уже не стать.
Роузмери исполнилось семнадцать, она превратилась в ослепительную деву
шку. Телосложением она уже не уступала взрослой, но мыслила на уровне ребенка – именно такие создания подвергались наибольшей опасности.
Иного выхода он не видел и мог лишь велеть старшим сыновьям приглядывать за сестрами.
Что же до Кик и Сирши, то первую он решил поручить заботам и наставлениям Джеки, а вторую – по-прежнему Джо-младшему.
***
Джо тоже понимал всю серьезность положения и со всей серьезностью растолковывал Сесилии мужскую природу. Мужчины – существа донельзя непостоянные, им вечно подавай молоденьких, а подростки толком ничего не смыслят, вот и попадаются на удочку.
─ Ты еще слишком мала, а то я бы познакомил тебя с парнями из Гарграда. Некоторые из них мастерски пудрят девушкам мозги, и ты даже не представляешь, до чего же сладко они умеют заливать!
Сесилия покачала головой: ─ Меня они не интересуют.
─ О чем вообще болтают девчонки в твои годы? ─ Джо явно снекало любопытство. Кик порой делилась с ним сердечными таййнами, но ведь она росла у него на глазах, и он всегда знал ее мысли. Ему хотелось узнать, чем живут другие девушки.
─ О всяком. Кино, платья, прически, цвет лака для ногтей, успехи в верховой езде. О мужчинах мы почти не говорим. Разве что о кинозвездах.
Джо усмехнулся: ─ Похоже на мужские разговоры.
─ А вы что, о женщинах не болтаете?
Он слегка смутился: ─ Болтаем.
─ И небось без умолку?
─ ...Ну да. А тебе кто сболтнул? Джеки?
─ Ничего он не говорил. Со мной он на такие темы не распространяется.
─ А ты? О чем вы с Джеки судачите? Я же знаю, вы возобновили переписку, он вечно шлет тебе письма.
─ Тоже беседуем о серьезных вещах. О «новом курсе», о выборах, и еще... пожалуй, на Европейском континенте вот-вот вспыхнет война.
Джо изумился: ─ Вы и впрямь обсуждаете столь глубокие материи? А я-то думал, у вас всё больше пустяки на уме.
Ха-ха три раза.
─ Джо, не стоит думать, будто из-за возраста я ничего несекаю. Мне уже шестнадцать. ─ Она родилась в ноябре, и шестнадцатый день рождения остался позади. В тот самый день Старый Джо лично примчался поздравить ее и преподнес в подарок новенький автомобиль.
Разве кто-нибудь откажется от такого подарка? Она счастливая рассыпалась в благодарностях перед любимым папочкой.
─ И верно, шестнадцать... Ты ведь уже и замуж можешь выйти, ─ сорвалось у Джо с языка.
Мгм? Что-то ты запел не ту песню!
Сам же Джо учился на втором курсе колледжа, вовсю крутил роман с какой-то шведской фотомоделью и, по слухам, даже сделал ей предложение.
─ Джо, когда ты наконец женишься на Ингрид? ─ Эту маленькую модель звали Ингрид – самое обычное скандинавское имя.
─ Жениться? ─ Джо легкомысленно тряхнул головой. ─ Мало ли что Кик болтает. Я еще институт не окончил, в мои планы не входит спешить под венец.
Ну, тут он был прав.
─ Ты еще зелен, тебе всего двадцать. Мужчинам ни в коем случае нельзя стремглав бежать в загс, брак – это могила любви, ─ с абсолютно серьезным видом несла она околесицу.
Джо аж расхохотался.
─ Ты что такое мелешь?! С каких это пор брак стал могилой любви?─
─ Ничего хорошего в женитьбе нет, ─ Сесилия забавно скорчила рожицу. ─ Все семейные вечно грызутся. Взять хотя бы твоих предков.
Джо уже хотел оборнуть всё в шутку вроде «малышня, не суй нос куда не надо», но тут его осенило: в последнее время родители и вправду вели себя странно, между ними едва ли сохранялось даже видимое миролюбие.
Сказать, будто он, старший сын, не замечал «трещин» в родительских отношениях, значило бы оскорбить его интеллект. Он прекрасно ведал, в чем тут дело: отец сызмальства вбивал им с Джеки в голову, что женщина – лишь украшение жизни, и у солидного мужчины никак не может быть лишь одна дама сердца.
Большинство знакомых мужчин разделяли те же взгляды. Мужику своя похоть дороже всего, а женщины созданы лишь для того, чтобы терпеть.
Но неужели матушка заслужила подобное... унижение? Неужели отцовские слова относились и к ней? В Священном Писании сказано, что должно почитать жену свою, ибо муж и жена – плоть едина, а идеальная семья строится на взаимной любви, послушных детях и домашнем очаге.
Он-то полагал, что до свадьбы волен покрутить романы с разными девицами – иначе как узнать, кто из них станет идеальной супругой? Но остепенившись, ты обязан хранить верность жене. Именно так он понимал любовь, брак и семью.
А Сесилия уже переключилась на другую тему.
─ Что профессор Ласки думает о политике умиротворения, которую Англия с Францией проводят в отношении Германии? Ты не спрашивал его?
Джо окинул ее долгим взглядом: ─ Для шестнадцатилетней девчонки ты слишком много размышляешь о политике.
─ То, что творится в мире, касается каждого. И что плохого в том, что я хочу знать больше?─
Сесилия слегка надулась: Мужик! Сам сопляк сопляком, а вони – как от министра.
Джо же вовсе не чувствовал за собой никакой вины.
***
Встревоженный Джо всю дорогу возвращался в особняк Кеннеди в Бронксвилле.
Обстановка дома казалась натянутой: Джеки с остальной малышней ходили как на иголках. Завидев вернувшегося старшего брата, Кик бросилась к нему: ─ Джо!─
И тут же испуганно понизила голос: ─ Джо, беда! Папа с мамой страшно разругались!─
Джо нахмурился: ─ Сильно скандалили?─
Кик отчаянно закивала, до сих пор не отойдя от страха: ─ Чуть душу из меня не вытрясли!─
Джеки тоже с мрачным видом подтвердил ее слова.
─ Из-за чего? Должна же быть причина?─
Младшие в один голос замотали головами: понятия не имеем.
Джо кивнул в сторону кабинета – Джеки утвердительно качнул головой.
Затем кивнул в сторону гостиной – Кик отрицательно мотнула головой и ткнула пальцем вверх.
Ясно: отец в кабинете, мать на втором этаже.
Он велел сестрам идти наверх утешать матушку, а сам направился в кабинет.
***
Старый Джо еще не остыл от гнева и рявкнул: ─ Войди!─
Джо-младший толкнул дверь: ─ Отец.─
К своему любимому старшенькому отец всегда питал слабость. Но сегодня... даже на этого баловня судьбы он глядел без прежнего умиления.
─ Где ты шлялся?─
Инстинктивно почуяв неладное, Джо решил солгать: ─ В кино ходил.─
Лицо Старого Джо немного разгладилось: ─ С девицей?─
─ Да.─
В иной день отец наверняка расспросил бы обо всем подробнее. Но сегодня у него было слишком скверное настроение, чтобы допытываться до сердечных дел любимого сыночка.
─ Ты к матери заходил?─
─ Еще нет. Я отправил Роузмери с девочками наверх, успокоить ее. Отец, ты ведь сам говорил, что в образцовой семье царят любовь и согласие, а дети не должны становиться свидетелями родительских ссор.─
Старый Джо горько усмехнулся: ─ Верно. Именно такой мне и видится идеальная семья.─
─ Но?─
Старый Джо с силой потер переносицу, чувствуя, как... этот скандал глубоко потряс и растревожил его. Прежде Роуз почти не обращала внимания на его интрижки, поскольку он поклялся всегда возвращаться домой и уверял, что второй миссис Кеннеди никому не бывать. Роуз даже порой с любопытством навещала его любовниц – правда, вовсе не для того, чтобы устроить драку, на такое она была неспособна.
Максимум, на что ее хватало – отпустить парочку язвительных шпилек, а затем приняться с безумным азартом тратить его деньги. Он считал это справедливой платой за грехи и никогда не возражал против ее шопинга-реванша.
А сегодня... Боже правый! Он впервые воочию столкнулся с яростью Роуз!
Он даже не успел сообразить, как именно она обо всем догадалась. Она клеймила его последними словами, называла последней сволочью за то, что он умудрился завести на стороне такого взрослого ребенка! Куда, мол, он дел их общую совесть?!
Никому не нравится выслушивать проклятия, а Старый Джо уже давным-давно привык командовать парадом. Даже если потомки «Мэйфлауэра» и шушукались за его спиной, при встрече они неизменно сохраняли учтивость и воздерживались от грубой брани.
Они могли лишь вежливо отказать, но в лицо бросить «Ты недостоин!» не смел никто.
Роуз же нимало не заботилась о «приличиях» и подборе выражений, вывалив на него весь запас самых грязных ругательств.
За двадцать два года совместной жизни они еще ни разу не ссорились так жестоко.
В сердцах Роуз даже пригрозила разводом.
Уж кого-кого, а Джо Кеннеди разводом не испугаешь! Пожалуй, он испугался самую малость, но уступать угрозам – это было не в его правилах; вскипев в ответ, он рявкнул, что прямо сейчас готов отправить за адвокатом по разводам.
─ Послушай, Джо, мужчинам свойственно оступаться. Быть может, это и не грех вовсе, и не клеймо на репутации, но перед женой всё равно совестно. Мы с твоей матерью... мы ведь любим друг друга, иначе вы бы с братьями и сестрами просто не появились на свет.─
Джо-младший мысленно перевел дыхание.
─ Ошибка? Клеймо? О чем ты?─
Старый Джо с напускной легкостью махнул рукой: ─ Мелочи жизни. Просто много лет назад одна женщина родила мне ребенка.─
Джо-младший потратил добрых несколько минут, прежде чем до него дошел смысл отцовских слов.
Шок!
На секунду ему и самому захотелось устроить отцу грандиозный скандал!
Подумать только! В один прекрасный день он рискует – совершенно не желая того – стать фигурантом светской сплетни!
Сдерживая клокотавший внутри гнев, он тут же принялся лихорадочно сопоставлять факты – и до него дошло почти мгновенно: в последние годы отец действительно выделывал странные штуки, например, велел ему опекать какую-то смазливую девчонку.
Он тихо спросил: ─ Сесилия?─
Старый Джо остался исключительно доволен: Мой сын умом пошел в меня!─
***
Сирша и помыслить не могла, что миссис Кеннеди наконец прознала о ее существовании.
Посреди ночи в одном из подъездов апартаментов No 400 объявился незваный гость. Швейцар, разумеется, знал младшего мистера Кеннеди в лицо и, пусть и удивившись, беспрепятственно пропустил его наверх.
Стоял глубокий час, в гостиной горел лишь слабый ночник. Очутившись посреди комнаты, Джо-младший наконец пришел в себя: зря он приперся сюда среди ночи, на кого это похоже? Пусть даже Сесилия – его родная кровь, пускай и по отцовской линии, заявляться к ней в полночь было верным безумием.
Следом накатила волна раздражения: швейцар, даже зная его, не имел права пускать кого попало. Такая охрана – пустой звук!
Надо потребовать, чтобы управляющий сменил этого соню!
С тяжелым сердцем он рухнул на диван, снедомый сумбурными мыслями. Изначально он собирался отчитать Сесилию, но, когда буря в душе улеглась, здравомыслие подсказало: девочка здесь ни при чем, она – лишь горький плод мимолетной страсти, не выбирающий, где ему появиться на свет.
Что до ее матери... ладно, спустя столько лет у него нет никакого права осуждать ту женщину.
Он прекрасно понимал чувства матери, но отнюдь не спешил осуждать отца – родительские дела не касались детей. И в то же время...
Мать не стала изливать ему душу, а просто объяснила причину своего гнева: при характере отца он наверняка не бросит девчонку и отпишет ей кругленькую сумму, которая по праву должна достаться законным детям.
Джо считал слова матери справедливыми. Но ведь отец обладал колоссальным состоянием; друзья уверяли, что мистер Кеннеди без труда мог бы скупить пол-Манхэттена.
─ Ну, это преувеличение. А вот пол-Нью-Джерси ему по силам.─
С одной стороны, он признавал за отцом право оставить что-то и другим своим детям, с другой – собственнический инстинкт нашептывал, что отцовские миллионы принадлежат исключительно им. Согласно традициям семей старых денег, львиная доля наследства отходила к нему как к старшему сыну и продолжателю рода, и он вовсе не чувствовал себя настолько великодушным, чтобы разбазаривать будущие богатства налево и направо.
Деньги мало волновали его – видимо, потому, что с пеленок он не знал нужды. Человеку, у которого всегда водятся звонкие монеты, чужды заботы о грошах.
И потому разговоры матери о разделе будущего наследства прошли для него фоном.
Его занимало лишь одно: неужели отец любит Сесилку сильнее, чем их с братьями и сестрами?

Комментарии

Загрузка...