Белоснежная жемчужина, чей материал напоминал то ли благородный нефрит, то ли полупрозрачную глазурь, безмолвно покоилась в небольшом углублении под разбитыми досками пола.
Белоснежная жемчужина, чей материал напоминал то ли благородный нефрит, то ли полупрозрачную глазурь, безмолвно покоилась в небольшом углублении под разбитыми досками пола.
Сюй Юань смерил находку задумчивым взглядом. Сопоставив внешний вид и излучаемую силу с необъятными списками небесных сокровищ из игры «Край Изначального», он быстро определил её название.
Сюй Юань смерил находку задумчивым взглядом. Сопоставив внешний вид и излучаемую силу с необъятными списками небесных сокровищ из игры «Край Изначального», он быстро определил её название.
Кристалл Истока.
Кристалл Истока.
Нечто сродни духовным камням из классических миров сянься... хотя нет, Кристалл Истока скорее походил на концентрированное средоточие духовного источника. Эта вещь стояла на порядок выше того целого бассейна духовной жидкости, что плескался сейчас в его Кольце Сумеру.
Нечто сродни духовным камням из классических миров сянься... хотя нет, Кристалл Истока скорее походил на концентрированное средоточие духовного источника. Эта вещь стояла на порядок выше того целого бассейна духовной жидкости, что плескался сейчас в его Кольце Сумеру.
Но сейчас его заботило совсем другое. Какого дьявола сокровище подобного ранга забыло в парящем дворце Сюй Чангэ?
Но сейчас его заботило совсем другое. Какого дьявола сокровище подобного ранга забыло в парящем дворце Сюй Чангэ?
По своей редкости Кристалл Истока ничуть не уступал Змеиному Лотосу Сердца, порожденному Питоном Семи Жизней. Более того, в отличие от весьма специфических свойств лотоса, этот кристалл был осязаемым божественным артефактом, способным непрерывно и многократно ускорять темпы самосовершенствования. Истинная драгоценность, которой просто нет цены на рынке.
По своей редкости Кристалл Истока ничуть не уступал Змеиному Лотосу Сердца, порожденному Питоном Семи Жизней. Более того, в отличие от весьма специфических свойств лотоса, этот кристалл был осязаемым божественным артефактом, способным непрерывно и многократно ускорять темпы самосовершенствования. Истинная драгоценность, которой просто нет цены на рынке.
«Стоп...» — пронеслась в голове мысль, когда перед мысленным взором Сюй Юаня всплыло пурпурно-чёрное кольцо на левой руке Сюй Чангэ.
«Стоп...» — пронеслась в голове мысль, когда перед мысленным взором Сюй Юаня всплыло пурпурно-чёрное кольцо на левой руке Сюй Чангэ.
У его старшего брата наверняка имелось собственное Кольцо Сумеру. Так почему же он оставил столь ценный артефакт прямо здесь, в покоях на спине Черного Орла?
У его старшего брата наверняка имелось собственное Кольцо Сумеру. Так почему же он оставил столь ценный артефакт прямо здесь, в покоях на спине Черного Орла?
В молчании поднявшись на ноги, юноша заново запустил циркуляцию внутренней энергии, нарушенную недавней силой отдачи, и неспешно приблизился к пролому в полу. Сюй Юань с минуту неотрывно гипнотизировал Кристалл Истока взглядом, прежде чем наклониться и протянуть к нему руку.
В молчании поднявшись на ноги, юноша заново запустил циркуляцию внутренней энергии, нарушенную недавней силой отдачи, и неспешно приблизился к пролому в полу. Сюй Юань с минуту неотрывно гипнотизировал Кристалл Истока взглядом, прежде чем наклониться и протянуть к нему руку.
Однако, стоило его пальцам приблизиться к жемчужине на расстояние около фута, как невидимая упругая сила, похожая на отталкивание магнитов из его прошлой жизни, мягко, но непреклонно отвела его кисть в сторону.
Однако, стоило его пальцам приблизиться к жемчужине на расстояние около фута, как невидимая упругая сила, похожая на отталкивание магнитов из его прошлой жизни, мягко, но непреклонно отвела его кисть в сторону.
Юноша недовольно нахмурился. Направив первородную ци прямиком в Кольцо Сумеру и одновременно выпустив нити духовного восприятия, он попытался забрать кристалл дистанционно. Увы, та же самая невидимая стена отторгла и его духовную хватку.
Юноша недовольно нахмурился. Направив первородную ци прямиком в Кольцо Сумеру и одновременно выпустив нити духовного восприятия, он попытался забрать кристалл дистанционно. Увы, та же самая невидимая стена отторгла и его духовную хватку.
Сюй Юань потерял дар речи.
Сюй Юань потерял дар речи.
Выходит, именно эта дрянь отшвырнула его так сильно несколько минут назад. Но что это за сила? Защитный массив, оберегающий кристалл?
Выходит, именно эта дрянь отшвырнула его так сильно несколько минут назад. Но что это за сила? Защитный массив, оберегающий кристалл?
Брови сошлись на переносице. Вложив все свои силы в циркуляцию техники, он направил без остатка всю первородную ци в левую руку. Преодолевая растущее сопротивление, Сюй Юань вновь потянулся к цели. Ладонь опускалась миллиметр за миллиметром, дрожа от напряжения, но, преодолев жалкие пару сантиметров, юноша почувствовал, что те крохи энергии, которыми он располагал, стремительно иссякают.
Брови сошлись на переносице. Вложив все свои силы в циркуляцию техники, он направил без остатка всю первородную ци в левую руку. Преодолевая растущее сопротивление, Сюй Юань вновь потянулся к цели. Ладонь опускалась миллиметр за миллиметром, дрожа от напряжения, но, преодолев жалкие пару сантиметров, юноша почувствовал, что те крохи энергии, которыми он располагал, стремительно иссякают.
Гулкий импульс...
Гулкий импульс...
Левую руку безжалостно отбросило назад. Чудовищная отдача заставила сидевшего на корточках Сюй Юаня потерять равновесие, и он с глухим стуком приземлился на задницу.
Левую руку безжалостно отбросило назад. Чудовищная отдача заставила сидевшего на корточках Сюй Юаня потерять равновесие, и он с глухим стуком приземлился на задницу.
Несколько мгновений он молча сверлил взглядом неприступное сокровище, после чего поднялся, небрежно отряхнул полы одеяния и, тихо усмехнувшись, с самым невозмутимым видом уселся обратно на кровать.
Несколько мгновений он молча сверлил взглядом неприступное сокровище, после чего поднялся, небрежно отряхнул полы одеяния и, тихо усмехнувшись, с самым невозмутимым видом уселся обратно на кровать.
Сюй Чангэ прекрасно знал, что у него пробудилась Врождённая Душа, способная ощутить столь мощную эманацию силы, но всё равно оставил артефакт прямо у него под носом. Более того, Защитный массив, скрывавший кристалл, был на удивление примитивным. Учитывая нынешнее Врождённое Тело Сюй Юаня, ему стоило лишь немного усерднее заняться культивацией, чтобы с лёгкостью взломать преграду и забрать приз.
Сюй Чангэ прекрасно знал, что у него пробудилась Врождённая Душа, способная ощутить столь мощную эманацию силы, но всё равно оставил артефакт прямо у него под носом. Более того, Защитный массив, скрывавший кристалл, был на удивление примитивным. Учитывая нынешнее Врождённое Тело Сюй Юаня, ему стоило лишь немного усерднее заняться культивацией, чтобы с лёгкостью взломать преграду и забрать приз.
«Хех...» — мысленно усмехнулся юноша. — «Выходит, так мой старший братец решил сделать мне щедрый подарок, не роняя при этом лица?»
«Хех...» — мысленно усмехнулся юноша. — «Выходит, так мой старший братец решил сделать мне щедрый подарок, не роняя при этом лица?»
Всё то время, пока Черный Орел нёс их по небесам к городу Цзинцзян, Сюй Юань спал от силы пару-тройку часов в сутки, а всё остальное время маниакально посвящал тренировкам. Безостановочная гонка внутренней энергии по меридианам была занятием невыносимо нудным, но видимый результат — то, как первородная ци с невероятной скоростью накапливалась в его даньтяне — с лихвой окупал любую скуку.
Всё то время, пока Черный Орел нёс их по небесам к городу Цзинцзян, Сюй Юань спал от силы пару-тройку часов в сутки, а всё остальное время маниакально посвящал тренировкам. Безостановочная гонка внутренней энергии по меридианам была занятием невыносимо нудным, но видимый результат — то, как первородная ци с невероятной скоростью накапливалась в его даньтяне — с лихвой окупал любую скуку.
Те бесчисленные барьеры и ограничения, с которыми обычно сталкивались новички на пути самосовершенствования, попросту разбивались вдребезги о чудовищную мощь финансовых вливаний.
Те бесчисленные барьеры и ограничения, с которыми обычно сталкивались новички на пути самосовершенствования, попросту разбивались вдребезги о чудовищную мощь финансовых вливаний.
Как гласила мудрость прошлых жизней: если ты недостаточно силён, значит, ты задонатил недостаточно денег.
Как гласила мудрость прошлых жизней: если ты недостаточно силён, значит, ты задонатил недостаточно денег.
Драгоценные пилюли, которые он глотал горстями, обжигали горло, растворяясь в животе. Их чудодейственные свойства не только феноменально ускоряли поглощение энергии, но и укрепляли меридианы, не давая им разорваться от столь варварских и долгих нагрузок.
Драгоценные пилюли, которые он глотал горстями, обжигали горло, растворяясь в животе. Их чудодейственные свойства не только феноменально ускоряли поглощение энергии, но и укрепляли меридианы, не давая им разорваться от столь варварских и долгих нагрузок.
В медитациях время теряло всякий смысл. Империя Великого Пламени славилась своими необъятными просторами — одна лишь провинция могла раскинуться на десятки тысяч ли. Но Черный Орел летел с устрашающей скоростью, словно выпущенная стрела, почти не нуждаясь в отдыхе. Спустя неопределенное количество дней на горизонте сквозь пелену облаков выросли очертания монументального города...
В медитациях время теряло всякий смысл. Империя Великого Пламени славилась своими необъятными просторами — одна лишь провинция могла раскинуться на десятки тысяч ли. Но Черный Орел летел с устрашающей скоростью, словно выпущенная стрела, почти не нуждаясь в отдыхе. Спустя неопределенное количество дней на горизонте сквозь пелену облаков выросли очертания монументального города...
Заслышав пронзительный клекот Черного Орла, Сюй Юань, сидевший в позе лотоса, медленно разомкнул веки. Он недоумённо уставился на свои ладони.
Заслышав пронзительный клекот Черного Орла, Сюй Юань, сидевший в позе лотоса, медленно разомкнул веки. Он недоумённо уставился на свои ладони.
Буквально мгновение назад, вбирая в себя очередную порцию первородной ци, он отчётливо почувствовал, как внутри него словно прорвало какую-то незримую плотину. Щелчок — и преграды не стало. Чисто, резко, без малейших усилий. Ощущение было более чем странным.
Буквально мгновение назад, вбирая в себя очередную порцию первородной ци, он отчётливо почувствовал, как внутри него словно прорвало какую-то незримую плотину. Щелчок — и преграды не стало. Чисто, резко, без малейших усилий. Ощущение было более чем странным.
Немного поразмыслив, юноша пришел к выводу, что, судя по всему, он только что преодолел одно из узких мест на пути возвышения. Проблема заключалась лишь в том, что Жань Цинмо обучила его лишь самым азам, не вдаваясь в подробности. Сюй Юань не имел ни малейшего понятия, на какой ступени развития находится в данный момент. В конце концов, система рангов в этом реальном мире не могла же буквально повторять цифровые уровни из «Края Изначального», верно?
Немного поразмыслив, юноша пришел к выводу, что, судя по всему, он только что преодолел одно из узких мест на пути возвышения. Проблема заключалась лишь в том, что Жань Цинмо обучила его лишь самым азам, не вдаваясь в подробности. Сюй Юань не имел ни малейшего понятия, на какой ступени развития находится в данный момент. В конце концов, система рангов в этом реальном мире не могла же буквально повторять цифровые уровни из «Края Изначального», верно?
Отогнав праздные мысли, он решил не ломать над этим голову. Такие вещи можно будет выяснить у первого встречного, незачем тратить время на пустые догадки.
Отогнав праздные мысли, он решил не ломать над этим голову. Такие вещи можно будет выяснить у первого встречного, незачем тратить время на пустые догадки.
Сюй Юань вновь перевел хищный взгляд на зияющую дыру в полу. Раз уж он прорвал барьер и стал сильнее, почему бы не попытаться вытащить Кристалл Истока ещё раз?
Сюй Юань вновь перевел хищный взгляд на зияющую дыру в полу. Раз уж он прорвал барьер и стал сильнее, почему бы не попытаться вытащить Кристалл Истока ещё раз?
Не теряя ни секунды, он спрыгнул с кровати и опустился на корточки перед углублением. Глядя на манящий блеск жемчужины, юноша глубоко вздохнул, собираясь вновь запустить внутреннюю энергию...
Не теряя ни секунды, он спрыгнул с кровати и опустился на корточки перед углублением. Глядя на манящий блеск жемчужины, юноша глубоко вздохнул, собираясь вновь запустить внутреннюю энергию...
Тук-тук-тук...
Тук-тук-тук...
Именно в этот момент в дверь постучали, и из коридора донесся слегка хрипловатый голос Ин'эр:
Именно в этот момент в дверь постучали, и из коридора донесся слегка хрипловатый голос Ин'эр:
— Третий Молодой Господин...
— Третий Молодой Господин...
— Пошла вон! — рявкнул Сюй Юань, даже не задумываясь.
— Пошла вон! — рявкнул Сюй Юань, даже не задумываясь.
С того самого момента, как эта девка посмела выпустить в его сторону жажду убийства, он общался с ней исключительно в таком тоне. Принесла лечебный отвар? Жри сама, пошла вон! Хочешь передать слова Сюй Чангэ? Оставь себе, пошла вон!
С того самого момента, как эта девка посмела выпустить в его сторону жажду убийства, он общался с ней исключительно в таком тоне. Принесла лечебный отвар? Жри сама, пошла вон! Хочешь передать слова Сюй Чангэ? Оставь себе, пошла вон!
По мере того как Сюй Юань по крупицам восстанавливал и переваривал воспоминания прежнего владельца тела, он всё глубже понимал мотивы его поведения. Предшественник был до абсурда высокомерным и надменным аристократом, но при этом страдал от чудовищного, въевшегося в сами кости комплекса неполноценности.
По мере того как Сюй Юань по крупицам восстанавливал и переваривал воспоминания прежнего владельца тела, он всё глубже понимал мотивы его поведения. Предшественник был до абсурда высокомерным и надменным аристократом, но при этом страдал от чудовищного, въевшегося в сами кости комплекса неполноценности.
Сюй Чантянь мог забить случайного прохожего до полусмерти прямо на улице просто за брошенную в шутку фразу: «Глянь-ка, да это же Третий Молодой Господин из резиденции Канцлера, хех...». Если судить по обрывкам памяти, иногда парень и сам не желал творить подобную дичь. Но, увы, годы, проведенные в гигантской, удушающей тени собственных гениальных братьев, необратимо изуродовали его психику.
Сюй Чантянь мог забить случайного прохожего до полусмерти прямо на улице просто за брошенную в шутку фразу: «Глянь-ка, да это же Третий Молодой Господин из резиденции Канцлера, хех...». Если судить по обрывкам памяти, иногда парень и сам не желал творить подобную дичь. Но, увы, годы, проведенные в гигантской, удушающей тени собственных гениальных братьев, необратимо изуродовали его психику.
То, ради чего Сюй Чантянь рвал жилы и разбивался в кровь, его старшие братья совершали играючи, между делом. На фоне этих двух Истинных Драконов в человеческом обличье, прежний владелец тела был абсолютной, беспросветной посредственностью — дажи ниже средненького уровня.
То, ради чего Сюй Чантянь рвал жилы и разбивался в кровь, его старшие братья совершали играючи, между делом. На фоне этих двух Истинных Драконов в человеческом обличье, прежний владелец тела был абсолютной, беспросветной посредственностью — дажи ниже средненького уровня.
Гнетущий груз чужих ожиданий сменялся всеобщим разочарованием, а затем — ядовитыми насмешками.
Гнетущий груз чужих ожиданий сменялся всеобщим разочарованием, а затем — ядовитыми насмешками.
Будь проблема лишь в этом, годы унижений, скорее всего, превратили бы его в забитого, замкнутого невротика. Но судьба распорядилась иначе: мальчишка слишком рано распробовал пьянящий вкус безграничной власти, которую давал статус его отца — Канцлера. И всё началось с одного единственного конфликта в академии, когда ему едва исполнилось десять.
Будь проблема лишь в этом, годы унижений, скорее всего, превратили бы его в забитого, замкнутого невротика. Но судьба распорядилась иначе: мальчишка слишком рано распробовал пьянящий вкус безграничной власти, которую давал статус его отца — Канцлера. И всё началось с одного единственного конфликта в академии, когда ему едва исполнилось десять.
Сверстники в академии обожали издеваться над ним, с ядом в голосе сравнивая его успехи с достижениями великих братьев. В конце концов, чаша терпения переполнилась. В тот роковой день, сразу после утренних занятий, словесная перепалка переросла в жестокую драку.
Сверстники в академии обожали издеваться над ним, с ядом в голосе сравнивая его успехи с достижениями великих братьев. В конце концов, чаша терпения переполнилась. В тот роковой день, сразу после утренних занятий, словесная перепалка переросла в жестокую драку.
Врагов было больше, и они с ранних лет практиковали боевые искусства. Десятилетнего Сюй Чантяня с гоготом повалили на землю. Ему безжалостно топтали голову, осыпая градом издевательств и ударов. Свернувшись в клубок и закрыв лицо руками, он тонул в море боли и всепоглощающего, липкого отчаяния, обрушившегося на него со всех сторон.
Врагов было больше, и они с ранних лет практиковали боевые искусства. Десятилетнего Сюй Чантяня с гоготом повалили на землю. Ему безжалостно топтали голову, осыпая градом издевательств и ударов. Свернувшись в клубок и закрыв лицо руками, он тонул в море боли и всепоглощающего, липкого отчаяния, обрушившегося на него со всех сторон.
Выместив злобу, юные ублюдки плюнули в него напоследок: «Ещё раз вякнешь — будем избивать при каждой встрече!», и с весёлым смехом удалились.
Выместив злобу, юные ублюдки плюнули в него напоследок: «Ещё раз вякнешь — будем избивать при каждой встрече!», и с весёлым смехом удалились.
Вернувшись в поместье Канцлера, избитый мальчик заперся в своей комнате. Он дрожал от первобытного ужаса. Он до одури боялся возвращаться в академию, боялся снова пережить ту беспомощность и унижение.
Вернувшись в поместье Канцлера, избитый мальчик заперся в своей комнате. Он дрожал от первобытного ужаса. Он до одури боялся возвращаться в академию, боялся снова пережить ту беспомощность и унижение.
В сумерках, когда он забылся тревожным сном, в дверь деликатно постучал старый дворецкий. Он сообщил, что у ворот поместья его дожидаются люди из академии. Эта короткая фраза подействовала как удар хлыстом — остатки сна испарились в мгновение ока. Животный страх сковал его сердце, и он наотрез отказался выходить, цепляясь за одеяло побелевшими пальцами.
В сумерках, когда он забылся тревожным сном, в дверь деликатно постучал старый дворецкий. Он сообщил, что у ворот поместья его дожидаются люди из академии. Эта короткая фраза подействовала как удар хлыстом — остатки сна испарились в мгновение ока. Животный страх сковал его сердце, и он наотрез отказался выходить, цепляясь за одеяло побелевшими пальцами.
Но старый дворецкий проявил настойчивость. Уступив его мягким уговорам, трясущийся от ужаса Сюй Чантянь всё же заставил себя выйти к главным воротам.
Но старый дворецкий проявил настойчивость. Уступив его мягким уговорам, трясущийся от ужаса Сюй Чантянь всё же заставил себя выйти к главным воротам.
Там, в багровых лучах заходящего солнца, он увидел не тех жестоких демонов, что безжалостно избивали его утром. Перед ним стояли на коленях жалкие, дрожащие твари.
Там, в багровых лучах заходящего солнца, он увидел не тех жестоких демонов, что безжалостно избивали его утром. Перед ним стояли на коленях жалкие, дрожащие твари.
Те самые задиры, обещавшие переломать ему кости, теперь валялись в дорожной пыли вместе со своими высокопоставленными родителями. Они вжимали головы в плечи, трясясь от невыразимого ужаса, словно стадо свиней перед забоем на скотобойне.
Те самые задиры, обещавшие переломать ему кости, теперь валялись в дорожной пыли вместе со своими высокопоставленными родителями. Они вжимали головы в плечи, трясясь от невыразимого ужаса, словно стадо свиней перед забоем на скотобойне.
Именно в тот миг, пока багровый диск солнца медленно скрывался за крышами Имперской Столицы, в израненной душе Сюй Чантяня пустило глубокие корни абсолютное, всепоглощающее зло...
Именно в тот миг, пока багровый диск солнца медленно скрывался за крышами Имперской Столицы, в израненной душе Сюй Чантяня пустило глубокие корни абсолютное, всепоглощающее зло...
Хрусть...
Хрусть...
Воспоминания оборвались. Пальцы Сюй Юаня, прорвавшись сквозь чудовищное сопротивление Защитного массива, намертво сомкнулись на Кристалле Истока. В его узких, потемневших глазах мелькнула гамма сложных эмоций...
Воспоминания оборвались. Пальцы Сюй Юаня, прорвавшись сквозь чудовищное сопротивление Защитного массива, намертво сомкнулись на Кристалле Истока. В его узких, потемневших глазах мелькнула гамма сложных эмоций...

Комментарии

Загрузка...