Пока Чэнь Вэй лихорадочно соображал, как бы ему выкрутиться и уцелеть, Ян Няньсань принесла благую весть.
Да-да, преблагую весть!
Влетев в шатер быстрыми шажками, она вся светилась от радости, которую невозможно было скрыть: ─ Господин! Чудесные новости! Неслыханные новости! Просветленный Истинный Владыка изволил вызвать вас к себе!
Чудесные новости?
Сам Владыка вызывает?
Чэнь Вэй медленно опустил чайную чашку на письменный стол, чувствуя, как в груди зачастило сердце.
Выступая в этот поход вместе с армией, он утвердил для себя главную стратегическую линию: отсиживаться в тылу, тихонько загребать жар чужими руками, жить со всеми в ладу, а в случае победы – перепадет и ему капля общего супа.
И что же теперь? Не прошло и мига, как его волокут прямиком в генеральную ставку пред светлые очи самого главнокомандующего?
─ Госпожа Ян... ─ Чэнь Вэй попытался придать голосу максимум невозмутимости. ─ В нынешней обстановке, когда армия зажата у самых границ, Владыка невероятно занят государственными делами. Если ваш покорный слуга явится без доклада и станет докучать ему по пустякам, разве это не породит лишнюю суету? Быть может, эту встречу...
Не успел он договорить.
Как Пан Лун резко вскочил на ноги, так что три прядки его редкой бороды заходили ходуном: ─ Идти, непременно идти, господин! Это же дарованный небесами шанс!
У Чэнь Вэя задергался глаз.
Идти?
Куда идти?!
Едва он попытался сбить этот излишний пыл, как Ян Няньсань уже принялась себя в грудь стучать, давая самые клятвенные заверения: ─ Не бойтесь ничего, господин! Мы с Владыкой обо всем договорились! Он чрезвычайно заинтересовался вашим планом и ждет вас, чтобы обсудить все подробности!
Чэнь Вэй молча закрыл глаза.
Громкие слова уже сказаны, образ загадочного и мудрого начальника создан.
Все подчиненные смотрят на него с благоговейным ожиданием.
Положение хуже некуда – ни вперед шагу, ни назад.
Если он сейчас сплоссует и признается в страхе, авторитет начальника рухнет в пыль, и как потом управлять людьми?
Как заставить их подчиняться?
Делать нечего.
Напустив на лицо легкую, непринужденную улыбку, Чэнь Вэй плавно поднялся со стула, заложил руки за спину и изрек глубоким, весомым тоном: ─ Что ж, коли Владыка изволил призвать, риск этот, пожалуй, стоит того, чтобы на него пойти!
─ Мудрое решение, господин! ─ в один голос грянули Пан Лун и Ма Мучжи, низко сгибаясь в поклонах.
...
Рядом с Ян Няньсань Чэнь Вэй летел по воздуху к походной ладье Ян Цзяня; вокруг стройными рядами тянулись небесные дозоры, и воздух был напоен суровой убийственной силой.
На лету Ян Няньсань продолжала без умолку щебетать: ─ Летите же быстрее, господин! Не бойтесь, Владыка человек на редкость понятливый, ради сестрицы он вас пальцем не тронет, просто излагайте всё так, как мы с вами заранее обговорили.
Понятливый?
От этих слов у Чэнь Вэя внутри все сжалось в комок, хотя внешне его выучка оставалась безупречной.
Чуть повернув голову, он сохранил безмятежную улыбку: ─ Напрасно вы тревожитесь, госпожа Ян. Когда мы с Владыкой толковали о делах в ставке, беседа наша текла на редкость приязненно, и Владыка изволил весьма высоко оценить мою рассудительность. С чего бы ему вдруг чинить мне препятствия?
Слова звучали красиво.
Но чем ближе подплывала ладья, тем отчетливее становилось недоброе предчувствие.
Бессмертное чутье никогда не подводило, и Чэнь Вэй нутром чуял: впереди, среди клубящихся облаков, его ждет глубокая яма.
Наконец оба бессмертных опустились у входа.
Чэнь Вэй бросил быстрый взгляд по сторонам и понял: дело нечисто, до крайности нечисто!
Обычно у входа в шатер Владыки непременно несли стражу по меньшей мере два отряда златолатных богатырей, источая внушительную мощь.
Нынче же вокруг царила пугающая пустота – даже дежурного желтокожего великана не было видать.
Чэнь Вэй уже собрался подыскать какой-нибудь предлог, чтобы выиграть время, как Ян Няньсань без церемоний толкнула дверь и обернулась с призывом: ─ Ну что вы застыли, господин, заходите.
Назваться груздем – полезай в кузов.
Скрипя сердцем, Чэнь Вэй перешагнул порог.
...
Внутри.
Ян Цзянь сидел прямо на полу, скрестив ноги; на нем не было доспехов, лишь свободный повседневный халат, а на коленях покоилось грозное оружие, гремящее на все три мира и обагренное кровью бесчисленных демонов – трехостриевое двулезвийное копье.
Истинный государь куском оленьей кожицы тщательно протирал смертоносное лезвие.
Увидев вошедших Чэнь Вэя и Ян Няньсань, он слегка приостановил движение руки, поднял взгляд и с улыбкой произвел: ─ А, Цинцюань явился? Присаживайся.
Не успел Чэнь Вэй выразить признательность и занять место.
Как Ян Цзянь перевел глаза на Ян Няньсань и сухо выдворил ее вон: ─ Госпожа Ян, подожди-ка за дверью, у нас с господином Чэнем есть о чем потолковать с глазу на глаз!
Такой поворот совершенно не обрадовал Ян Няньсань.
Изначально она планировала остаться внутри, чтобы в случае чего прикрыть Чэнь Вэя собственной спиной и не дать второму брату сорвать злость на бедняге.
─ Владыка, я состою в должности младшего инспектора ведомства, и сей план предложила... ─ попыталась было качать права чиновничьим языком Ян Няньсань.
Ян Цзянь молча метнул на нее косой взгляд.
И этого одного взгляда хватило, чтобы все заготовленные слова застряли у нее в горле; вспомнив недавний договор со вторым братом, она поняла, что дальнейшее упрямство заставит его окончательно выйти из себя.
Пришлось ей проглотить возражения и молча повернуть к выходу.
Уходя, она ободрительно глянула на Чэнь Вэя.
Снаружи Чэнь Вэй держался невозмутимо, но внутри его душу раздирала буря.
Зачем Владыка чистит оружие?
Оружие обнажают только ради крови.
В огромном шатре всего двое бессмертных, и вряд ли они собираются резать им дыню к столу?
В психологическом поединке тот, кто первый дрогнет, проиграл.
Перед ним сам небожитель, а лучшие доспехи против страха – соблюдение чина и церемоний.
Чэнь Вэй шагнул вперед и отвесил поклон: ─ Твой покорный слуга приветствует Истинного государя.
─ О, Цинцюань! ─ Ян Цзянь не поднимал головы, все так же сосредоточенно глядя на сверкающую кромку копья. ─ Как передает госпожа Ян, судя по нынешней смуте у реки Тунтяньхэ, у тебя нашелся чудесный план, как распутать этот узел?
Мысли Чэнь Вэя закрутились с бешеной скоростью.
Предложить план?
Заяви он, что план есть – значит, выставить себя напоказ перед главнокомандующим и посягнуть на его военные полномочия.
Сказать, что плана нет – значит обвинить себя в обмане высшего командования и насмешке над армией.
Поразмыслив так, Чэнь Вэй напустил на себя смиренный вид: ─ Владыка превозносит недостойного! Каких таких хитроумных стратегий может смыслить твой слуга? То, о чем упоминала госпожа Ян – не более чем праздные фантазии, в коих мы с коллегами предавались забавы ради от нечего делать, разве это годится для серьезных обсуждений перед лицом столь высокого собрания!
Услышав это, Ян Цзянь прекратил протирать клинок.
Он аккуратно сложил кусочек оленьей кожи и положил его на столик, после чего левой рукой обхватил рукоять трехостриевого двулезвийного копья, легко качнул запястьем и поднял его.
Глядя на Чэнь Вэя, Ян Цзянь улыбнулся самым ласковым образом: ─ Не стоит прибедняться, дорогой мой. Как по мне, Цинцюань нынче изменился к лучшему подобно благородному тигру, и из тебя вышел бы превосходный слуга престола. Раз у тебя имелся столь дельный замысел, почему же ты промолчал о нем на военном совете?
─ Владыка!
─ Твой слуга всего лишь скромный исполнитель, чуждый великих стратегий!
Чэнь Вэй невольно попятился на два шага назад: ему почему-то показалось, что Ян Цзянь мечтает нанизать его на копье.
Он же вроде ничем не насолил Истинному государю?
Сам он – мелкая сошка, простой истинный бессмертный, за что бы великому Дало Золотому Бессмертному держать на него зуб?
И в тот самый миг Чэнь Вэй почувствовал, что его аура полностью скована.
Сам Ян Цзянь не шевельнулся, но меж его бровей бесшумно приоткрылась узкая щелочка, и золотой луч безошибочно упал в трех дюймах от перебровья бессмертного, отчего духовная суть Чэнь Вэя вмиг оцепенела и перестала циркулировать.
─ Цинцюань, ты утверждаешь, что не силен в стратегии, но мне думается иначе, ─ улыбка не сходила с лица Ян Цзяня. ─ Насколько мне известно, ты мастер плести придворные интриги и преспокойно водишь хороводы в залах Тунминдяня! Военное дело – не детская забава! Неужто ты вознамерился дурачить меня какими-то выдуманными фокусами?
Тяжелое обвинение повисло в воздухе.
Водить за нос главнокомандующего – за такое преступление недолго и на Помост Казни Бессмертных угодить.
У Чэнь Вэя затылок покрылся холодной испариной, а в голове вихрем закрутились тысячи мыслей.
Ему предстояло солгать, и хотя за свою жизнь он сказал немало неправды, эта ложь казалась ему самой противной из всех.

Комментарии

Загрузка...