Перевод: несовершенная удача. Редактор: Курису.
В сказочном городе повсюду занимались своими делами люди в странных мантиях и еще более странных очках. Они жили в городах с высокими стальными зданиями. Это был город чудес, полный шестеренок и конвейерных лент. Везде виднелись причудливые сооружения и еще более странные машины.
Но даже такая, как Катерина, интуитивно понимала: жизнь здесь была лучше нынешней.
Людям здесь не нужно было таскать воду из колодцев деревянными ведрами. Достаточно было повернуть вентиль водопроводной трубы, чтобы получить чистую воду. А на улицах не полагалось полагаться на смердящие масляные лампы. Яркие хрустальные столбы освещали весь мир. Эти кристаллы казались довольно похожими на популярные теперь магико-технические светильники, но были ярче и чище. По правде говоря, от них не ощущалось даже привычного шума и жара механизмов.
И жителям этого города не приходилось передвигаться пешком или в конных экипажах. Вместо этого они садились в странные коробочные объекты на колесах, которые быстро доставляли людей куда нужно.
Повсюду виднелись разноцветные кристаллы. Улицы вообще были вымощены бриллиантами и белым нефритом. Однако люди в мантиях не обращали внимания на всю эту роскошь, считая ее нормой. В городе обитали странные существа с видимыми шестеренками, словно живые механизмы. Люди были далеко не единственным видом, населявшим этот город.
Видя этот странный, но в то же время знакомый мир, Катерина погрузилась в растерянность. Она считала себя всего лишь сельской барменшей. Самым известным человеком, которого она когда-либо видела, был мэр соседнего городка. Такая картина далеко превосходила ее понимание.
С течением времени и смены сезонов Катерине казалось, что она многое пережила всего за мгновение. Этот казавшийся современным город слегка состарился, обзавешиваясь множеством странных дополнений.
Но однажды цвет неба изменился. Белые облака воспламенились от огня и закипели в жуткой вакханалии. Вскоре огненные облака на небесах словно закипели через край, распространяя повсюду кроваво-красные рябь-волны.
Эта аномальная сцена вызвала панику у прохожих на улицах. В следующее мгновение облака разверзлись, и бесчисленные лучи света хлынули вниз, словно некое присутствие свыше наблюдало за этим миром.
С улиц доносились странные крики и вопли. Хотя Катерина тоже стояла там, никто ее не видел. И несмотря на то, что это был незнакомый ей язык, она инстинктивно понимала значение этих слов.
— Ангелы, ангелы идут!
— Это Армагеддон! Мы кончены.
— Пророчество, пророчество и впрямь оказалось правдой!
Верно, облака расступились, явив спускающихся белокрылых ангелов. Эти ангелы были такими же сильными, прекрасными и могущественными, как в легендах!
Их золотые доспехи сияли солнечным светом. Хорошо отполированные мечи пылали яростным пламенем. Но в отличие от рассказов жрецов, эти ангелы пришли вовсе не с добрыми намерениями и благословениями. Первым же тем, кто протянул руки за помощью к этим божественным посланникам, острые ангельские мечи отсекли руки. Эти прекрасные ангелы снизошли как мясники.
На глазах у Катерины прекрасные ангелы безэмоционально взмахивали мечами и разили всех жителей города. Некоторые пытались задействовать механических кукол-стражей города для борьбы с ангелами, но таких насквозь пронизывали пылающие копья, прежде чем те успевали вступить в бой.
Дальше случилось кое-что страшнее. Все облака полностью рассеялись, и в небесах вознесся огромный гигант. У этого гиганта было две головы и четыре руки: одно лицо улыбалось, а вторая голова принадлежала змее. Впрочем, улыбка эта не означала милосердия. Гигант приказывал ангелам резать всех, срывая при этом парящий в небесах цветочный сад — гордость этой культуры — и метая его в людей в качестве смертоносных снарядов.
И все же это было лишь начало. Различные Боги со странной внешностью напрямую сошли из своих Божественных Царств. Эти Боги либо посылали воплощения, либо спускались лично, становясь самыми опасными убийцами из всех.
Большинство Богов не имели человеческой формы. Главной их общей чертой были искаженные бестиальные тела. И звериные инстинкты помогали им возводить эту бойню в степень еще большей жестокости.
Что до Катерины, то она была вынуждена наблюдать за этой безысходной сценой, полной смерти и отчаяния. Ей смутно казалось, что-то не так, но она не понимала, что именно. Её уши были заполнены взрывами и предсмертными криками, а всё, что она видела, — это мясники с ледяными лицами и устроенная ими резня.
Она хотела закрыть глаза и перестать смотреть, но обнаружила, что не может этого сделать — словно некая сила заставляла ее свидетельствовать о каждой картине.
— Нет, нет, нет!
В отчаянии Катерина рухнула на землю, рыдая. Мир и пейзаж вокруг продолжали меняться. Неизменными оставались лишь людское отчаяние, крики и проклятия Богам.
— Нет...
Перед лицом высокоэффективной бойни, устроенной ангелами и Богами, предсмертные крики и вопли длились недолго. Однако взрывы не прекращались: резчики не намеревались оставлять и следа от некогда великолепного города.
Катерина оцепенело стояла среди обломков. Ее никто не видел, и ей казалось, что здесь ей не место. И в то же время инстинкт подсказывал: она принадлежала именно этому месту.
Катерина в растерянности брела среди руин. Логика и инстинкт одновременно вели ее на поиски чего-то важного. вдруг она заметила угольно-черную каменную скрижаль, лежащую в полном одиночестве. Сердце наполнилось таинственной радостью — Катерина поняла, что нашла то, что искала. Она нашла надежду на будущее.
Но не успела она коснуться скрижали, как двуглавый гигантский Бог в небесах вдруг обернулся и посмотрел на нее. Ее присутствие наконец было раскрыто!
В следующее мгновение копья ангелов и божественные лучи обрушились на нее одновременно. Она увидела лишь ослепительный свет, после чего всё погрузилось в тишину.
— Погодите, мне нужно еще совсем немного...
— Катерина! Ты в порядке?
Яростная тряска помогла Катерине прийти в себя. Когда она наконец ошеломленно обрела рассудок, то обнаружила, что всё еще находится в отдельной комнате таверны, а приемный отец Старый Бартон с тревожным видом смотрит на нее.
С другой стороны я тоже с облегчением выдохнул, увидев, что Катерина очнулась.
— Каков результат?
— Моя догадка верна. Катерина действительно невероятно важна, неважно, для нас ли или для возможных выживших эпохи Халетдама. Она — ключ, ключ к Небесной Башне! Ее наверняка ищут все. Велика вероятность, что для нежити она стоит на первом месте в списке приоритетов.
Тимлад ловко выдернул электрические шнуры из уха и лба Катерины. Он скопировал эти, записанные на его машине. Хотя он явно получил потрясающие новости и сведения, Тимлад вовсе не выглядел довольным своим уловом. Вместо этого лицо его было суровым.
— Сколько времени нам нужно?
— Не уверен. Зависит от обстоятельств.
Мой кажущийся расплывчатым вопрос не получил определенного ответа. Но раз Тимлад не опроверг мою догадку, значит, скорее всего, я попал в точку. Возможно, на этот раз мы все в глубокой беде.
Но прямо сейчас Старый Бартон по-прежнему злобно смотрел на меня. Словно винил мое предложение применить заклинание Восстановления Памяти к Катерине во всех ее страданиях.
— Бартон, твоя дочь еще важнее, чем ты осознаешь. Побег — не выход.
Впрочем, говорил это не я. Хотя драколич Уинлэй обычно вел себя довольно комично, он всё же оставался личем, прекрасно понимавшим важность души. Уникальность души Катерины была очевидна. Он тоже заметил, как она важна. Хотя Уинлэй доводился Бартону кровным родственником, драколич знал толк в помощи и поддержал меня здесь.
Тем временем Катерина смотрела на меня жалобным взглядом, полным слез. Только что пролитые во сне слезы казались готовыми хлынуть снова. Словно она давала понять: если я заставлю ее снова пережить такой сон, она опять заплачет.
Я покачал головой, давая понять, что она может быть спокойна. Я не собирался принуждать Катерину новыми заклинаниями Восстановления Памяти. Душа — хрупкое, но изысканное существование. Насильственное извлечение информации из души равносильно тому, чтобы переехать грецкий орех бульдозером. Возможно, после работы бульдозера удастся подобрать несколько расколотых кусочков, но сам орех будет безвозвратно уничтожен.
Ради сокровища, как и ради самой Катерины, мне придется действовать с сокровищем из ее души неторопливо.
Видя, как Катерина рухнула в объятия приемного отца Старого Бартона и неудержимо рыдает, я понял, что на сегодня это всё, что мы можем сделать. К тому же я услышал столь шокирующие новости о «подкреплении», которое направляется ко мне. Похоже, мне нужно подумать, как обойтись с этим «подкреплением».
— Все, должно быть, устали. Давайте закончим на этом и как следует отдохнем...
Излишнее внимание мешало бы мне делать то, что хочется. Я не стал останавливаться в хорошей гостевой комнате, предоставленной Салимой. Вместо этого я выбрал эту обычную таверну. Однако, несмотря на глубокую ночь, из соседней комнаты доносились постоянные громкие бухающие звуки. Даже половицы дрожали от шума.
— Тише! Дайте поспать!
Я пнул стену, успешно заставив соседнюю комнату затихнуть на пару минут. Но затем еще более странный тонкий жужжащий звук заставил волосы на моем теле встать дыбом.
— Тц...
Я почувствовал себя довольно беспомощным. Похоже, поселить Тимлада в соседней комнате было поистине глупой затеей. После всего случившегося за день и при таком количестве новых этих для исследования у него не было шансов уснуть так просто.
— Ха, может, он даже модифицировал себя так, чтобы больше не нуждаться во сне.
А учитывая, что нежить, скорее всего, снова пойдет в атаку завтра, результаты его исследований были мне нужны как можно скорее. Наконец, я мог лишь отказаться от идее остановить его странные звуки. Достал из багажа беруши и заткнул уши.
Я лег спать не только из-за шума в соседней комнате. Святой молот в моей комнате в этот момент излучал слабое серебристое свечение, внушающее спокойствие.
Я коснулся молота и попытался использовать его силу Святого Света, чтобы развеять проклятие слабости, наложенное Амелией на мое физическое тело. Вскоре Святой Свет окутал меня целиком, сделав похожим на яркую лампочку. Однако Святой Свет не смог рассеять это проклятие слабости.
— Похоже, это вообще не проклятие. Святой Свет даже не проявляет враждебности к моему состоянию. Святой Свет чувствует, что я в отличной форме. Это... неужели это на самом деле вид благословения?
У меня получился странный результат и еще более странный вывод. Если учесть талант Амелии к магии жизни и растений, вполне возможно, что она способна превратить проклятие в благословение или извратить эффект благословения до ослабления человека.
Это всё равно что недавно отрубленную конечность еще можно пришить, но отрубленная десять лет назад конечность уже перестала быть частью тебя. Святой Свет и исцеляющая магия будут бессильны в такой ситуации.
— Похоже, исправить это может только тот, кто всё заварил...
Пока я вздыхал, я вдруг услышал сердитый крик гостя снизу в таверне.
— Что вы там делаете наверху? Почему так шумно! Никто не может уснуть! Подумайте о других!
Я беспомощно покачал головой и встал. Похоже, мне всё же нужно напомнить Тимладу о шуме.
— И этот идиот по соседству с шумной комнатой, постоянно то включающий, то приглушающий свет в своей комнате! Тебе так скучно, что ты устраиваешь пожар? У тебя есть хоть капля здравого смысла? Не боишься сжечь всё дотла?
И тогда я остановился и молча призвал низкоуровневого призрака. Быть может, этот маленький призрак подарит тому шумному гостю кошмар... то есть прекрасный сон! Это преподаст ему урок, что орать со зла посреди ночи — столь же грубо. Если этот человек был недоволен, ему следовало выразить свое недовольство вежливее.
— Забудь, давай просто спать.
Обернувшись, я заметил, что с состоянием глупого кота что-то не так. На этот раз она приняла эльфийскую форму, но при этом осталась с кошачьими ушами и хвостом. Она также теребила одеяло, катаюсь по кровати.
— Мяу. Мастер, постель уже согрета для вас. Она такая мягкая и теплая. Пожалуйста, идите спать со мной.
Ее сладкие слова заставили мурашки побежать по коже. Я как раз собирался спросить, что с ней не так, когда увидел светящийся кристалл памяти — знак того, что он записывает эту сцену.
Я мгновенно понял, в чем дело. Вместо мурашек я теперь инстинктивно почувствовал, как смерть подступает прямо ко мне.
— Какого черта, ты это записываешь?! Ты намерена показать эту сцену тем сумасшедшим женщинам? Ты пытаешься убить меня?!
— Мяу, эта кошечка ничего не понимает. Эта кошечка просто греет постель для Мастера, как всегда.
Харлойс в юной эльфийской форме намеренно показывала белоснежную кожу и ноги. Хотя выглядела она и впрямь довольно красиво, сейчас определенно был не подходящий момент для оценки ее красоты.
—...Прекрати! Я ведь реально умру!
— Мяу, разве Мастеру не нравится, как кошечка греет постель? Но ведь тогда в примерочной у портного ты сам говорил, что обожаешь заботу кошечки?
— Черт возьми, ты всё еще держишь обиду за тот случай? Дорогая и уважаемая Харлойс, пожалуйста, прости меня! Разве ты не видишь, что я и так в жуткой беде!
— Мяу, кошечка ничего не знает. Кошечка — всего лишь домашний котик, согревающий постель Мастера.

Комментарии

Загрузка...