Вилла была рассчитана всего на трех человек.
Помимо Лу Фэя и Се Яо, кто еще мог запереть дверь снаружи?
Ответ напрашивался сам собой.
Цок-цок-цок!
В этот момент костяные бусины уже выкатились на лестницу и, словно полные злобы живые глаза, стремительно приближались к ним.
— Надо срочно выбираться!
У Лу Фэя не оставалось времени на раздумья. Опустив Се Яо на пол, он глубоко вдохнул и изо всех сил бросился на дверь.
Она была сделана из массива дерева и отличалась невероятной толщиной – от удара Лу Фэя она лишь едва слышно задрожала.
— Раз выхода нет, придется пробиваться!
Видя, что костяным бусинам до них осталось всего несколько ступенек, Лу Фэй, забыв о пронзительной боли в плече, отчаянно закусил губу, прокусил себе средний палец и выдавил пару капель крови прямо в благовонный пепел.
Затем он рассыпал смешанный со своей кровью пепел вокруг, очерчивая замкнутый круг, внутри которого они с Се Яо оказались в безопасности.
Стоило кругу замкнуться, как докатившиеся костяные бусины наткнулись на невидимую преграду.
Они бесновались, подпрыгивали на месте и злобно таращились на застрявших внутри людей, но переступить через огненный круг не смели.
Сработало!
Лу Фэй слегка перевел дух.
У живых людей имелось три огня на теле, именуемых янским пламенем.
Две капли крови из среднего пальца олицетворяли как раз два потока чистой янской энергии.
Стоило ему обсыпать периметр пеплом, замешанным на его собственной крови, как вокруг них образовался защитный контур, пылающий очищающим огнем.
— Одолеть эту дрянь сегодня ночью не получится, остается лишь изо всех сил продержаться до рассвета!
Ночь принадлежит Инь, день – Ян.
Нечисть способна бесчинствовать лишь под покровом темноты, а с первыми лучами солнца озлобленные души обязаны вернуться в свои бусины.
Костяные бусины не оставляли попыток прорваться, а Лу Фэй изо всех сил стискивал зубы, продолжая держаться.
Эта ночь, полная тревоги и страха, казалась бесконечной – такой долгой время для него еще не тянулось никогда.
Когда он уже почти был готов рухнуть без сил, наконец забрезчил рассвет.
Стукнув о пол, костяные бусины замерли, снова превратившись в обычное неподвижное ожерелье.
Напряженное тело Лу Фэя наконец расслабилось.
По крайней мере, теперь ожерелье из человеческих костей перестало представлять угрозу.
Немного переведя дух, Лу Фэй через силу стер с пола следы пепла, взвалил Се Яо на спину и унес ее вглубь подвального спортзала, чтобы спрятать.
Прошло немало времени.
Щелк. Замок тихонько повернулся.
Дверь подвала приоткрылась, в щель просунулось пухлое лицо женщины средних лет, которая, окинув всё вокруг подозрительным взглядом, ступила на лестницу.
То была горничная – матушка У.
— Ишь ты, и куда это они подевались? — Спускаясь в спортзал и никого там не обнаружив, она озадаченно нахмурилась.
— Меня ищешь? — Раздался у нее за спиной леденящий душу голос.
Она в ужасе отшатнулась, но едва успела повернуть голову, как ей в лицо со всего маху угодила рукоять ножа.
Хрясь!
Удар пришелся прямо по переносице, матушка У взвыла от боли, отшатнувшись назад, а из ее носа хлынула кровь.
Лу Фэй, однако, не собирался ввязываться в затяжной бой: взвалив Се Яо на спину, он в мгновение ока выскочил из подвала и запер дверь на замок.
Вернувшись в гостиную, он отбросил разделочный нож в сторону, уложил Се Яо на диван, после чего распахнул тяжелые шторы, впуская в комнату солнечный свет.
Сделав всё это, он окончательно лишился сил и, подобно поверженному бойцу, обессиленно прислонился к громадному панорамному окну, тяжело и шумно дыша.
Бам-бам-бам!
Дверь подвала сотрясалась от ударов, сопровождаемая грязной руганью.
Лу Фэй оставил это без внимания.
Шло время.
Се Яо очнулась в полумраке.
— Как же раскалывается голова... Мне опять снился кошмар...
Придерживая ладонью голову, она с трудом приподнялась на диване и первым делом инстинктивно потянулась к шее, но тут же опешила.
Шея была пуста – ожерелье пропало.
— Госпожа Се, вы очнулись.
Голос Лу Фэя раздался неподалеку.
Се Яо повернула голову и увидела Лу Фэя, выходящего из кухни с двумя тарелками еды. Несмотря на изможденный вид, держался он совершенно невозмутимо.
— Управляющий Лу, я... я спасена? — Тут же робко спросила она.
— Да.
Лу Фэй поставил перед Се Яо одну тарелку, а со второй устроился напротив и принялся за еду безо всяких церемоний.
Получив утвердительный ответ, Се Яо почувствовала, как напряженные плечи наконец расслабились, а из глаз сами собой брызнули слезы.
Закрыв лицо руками, она лишь спустя какое-то время смогла взять себя в руки.
— Простите, я потеряла над собой контроль.
— Пустяки.
— Мне казалось, будто во сне творилось что-то невообразимое... Что вообще произошло?
— Не спешите, госпожа Се. Сначала поешьте, восстановите силы, а я всё вам спокойно расскажу.
Лу Фэй указал на стоящие перед ней молоко и хлеб.
Сгорая от нетерпения, Се Яо сделала пару глотков молока и вновь уставилась на Лу Фэя.
— Это ожерелье – не просто какая-то поделка из человеческих костей, а искусственно созданный артефакт черной магии, именуемый цепями похищения душ.
Положив ожерелье на журнальный столик, Лу Фэй принялся за еду и неторопливо продолжил пояснения:
— Помимо габалы, существует еще одна разновидность украшений, изготавливаемых из человеческих костей.
— Желая увековечить память об ушедших возлюбленных, некоторые люди заказывают из их останков украшения, чтобы носить при себе. Хоть это и выглядит несколько нездорово, человеческие чувства понять еще можно.
— Однако ваше ожерелье совершенно иное. Его изготовили, содрав кожу и вынув кости из еще живого человека. Именно поэтому в нем таится столь чудовищная злоба.
— Стоит кому-либо надеть это ожерелье, как замученные до смерти духи начинают изливать всю свою ненависть на владельца, каждую ночь являясь к нему и доводя человека до полного психического истощения.
— И когда рассудок несчастного окончательно пошатается, наступает момент, когда его душу затягивает внутрь ожерелья.
— Каждая костяная бусина воплощает в себе одну полную горечи и ненависти душу.
— Те черные тени, что привиделись вам во сне – это души людей, затянутые в ожерелье до вас. Все они выплескивали свою накопленную злобу на вас.
— С каждым днем ношения эти тени выбирались наружу одна за другой, терзая вас до тех пор, пока ваша собственная душа не оказалась бы поглощена ожерельем.
Лицо Се Яо мгновенно побелело как мел.
— Если бы вы не пришли вовремя... я бы вчера умерла? — Дрожащим голосом спросила она.
— Нет, вы бы не умерли, – покачал головой Лу Фэй. — Вы бы превратились в лишенную души живую куклу, беспрекословно повинующуюся приказам хозяина ожерелья.

Комментарии

Загрузка...