Улица Синъюань, рынок антиквариата.
Улица Синъюань – крупнейший рынок антиквариата в городе Улин, глаза просто разбегаются от изобилия диковинных вещиц.
Но здесь же процветает и торговля подделками: стоит лишь на мгновение потерять бдительность, как тут же приобретешь никчемную фальшивку.
Впрочем, случалось и так, что удачливым счастливчикам удавалось за бесценок откопать на уличных развалах бесценный антиквариат.
Впрочем, рыться в барахле Цзян Хао не горел желанием, да и обходить каждую лавку поочередно ему было неинтересно.
Пройдясь по рядам, он направился прямиком в довольно крупное и оживленное заведение под названием «Павильон Лунъянь».
─ Что именно вас интересует, господин? – к нему тут же подлетел продавец в повседневной одежде.
─ Каллиграфия и живопись.
─ Желаете работы какой-то конкретной династии или работы определенного мастера?
─ Без разницы.
Продавец кивнул и сделал приглашающий жест: ─ Пожалуйте за мной на второй этаж, господин.
Поднявшись вслед за сотрудником на второй этаж, Цзян Хао огляделся.
По сравнению с первым этажом здесь царила куда более утонченная атмосфера древности: стоило переступить порог, как повеяло классическим духом прошлых веков – резные балки, расписные перекрытия, ширмы с пейзажами… В воздухе витал легкий, едва уловимый аромат сандала.
Посетителей хватало: в просторном зале второго этажа толпилось не меньше десятка человек, внимательно разглядывавших выставленные экспонаты.
Второй этаж специализировался исключительно на свитках и фарфоре.
К фарфору Цзян Хао был равнодушен, да и смыслил в нем мало.
Зато его наставник был истинным фанатом старинной живописи и каллиграфии, знал назубок творения всех династий и мог без запинки рассуждать о любом мастере.
Впитав эти знания с малых лет, Цзян Хао и сам достиг поистине виртуозного мастерства в оценке и распознавании живописных полотен.
Продавец отпер витрину, извлек оттуда свиток и аккуратно развернул его на стене: ─ Это «Картина бегущих коней» кисти Чжан Минчжи времен династии Юй. Стиль письма изысканный и сдержанный, этот мастер входил в тройку величайших живописцев той эпохи.
Цзян Хао кивнул и принялся внимательно изучать работу.
Впрочем, глядел он недолго, после чего попросил продавца свернуть свиток обратно.
Дело было вовсе не в том, что картина ему не приглянулась – просто не хватало денег. Историю этой работы он прекрасно знал: ее цена стартовала как минимум с двух миллионов.
У него же на руках было всего полмиллиона, так что этой суммы не хватило бы и близко.
Продавец извлек еще несколько полотен, но все они также отправились обратно на полку из-за неподъемной стоимости.
─ А это «Картина зеленых сосен» работы мастера Чжан Гуяна из династии У… – продолжал расписывать товар продавец.
Стоило только развернуть полотно, как Цзян Хао остался крайне доволен увиденным. Творчество Чжан Гуяна было узкоспециализированным, он писал преимущественно растения. Его техника отличалась уникальным почерком: каждый мазок, каждая черта в точности передавали живую энергию природы и буйство зелени.
Главным же достоинством было то, что из-за узости круга почитателей мастера цена оставалась вполне умеренной, и он вполне мог позволить себе эту покупку.
В коллекции его учителя как раз хранилась одна из работ Чжан Гуяна.
Однако, вглядываясь в детали все пристальнее, Цзян Хао постепенно нахмурил брови: картина оказалась фальшивкой.
─ Эта картина – подделка! – прямо в лицо заявил он продавцу.
Пусть на втором этаже и находилось немало людей, царила здесь полная тишина: покупатели погруженно изучали антиквариат, негромко переговариваясь лишь между собой.
И хотя Цзян Хао говорил без крика, его слова мгновенно разнеслись по всему залу, достигнув ушей доброго десятка присутствующих.
Клиенты тут же зашептались, дружно устремив любопытные взгляды в их сторону.
Лицо продавца слегка изменилось в лице: ─ Послушайте, наш павильон – заведение с многолетней репутацией, и каждый проданный предмет имеет безупречную историю. Какая еще подделка? За подобные оговоры придется отвечать, господин.
─ Белое – это белое, а черное – это черное, с какой стати мне вас оглашать ложью? – лицо Цзян Хао мгновенно помрачнело.
Он никак не ожидал, что стоит ему сказать правду, как его тут же обвинят в клевете.
─ Если эта картина действительно подделка, вы сорвете настоящий куш! У нас за продажу фальшивок выплачивают компенсацию в трехкратном размере! – продавец явно вышел из себя.
За те несколько лет, что он прослужил в «Лунъяне», ему еще ни разу не доводилось сталкиваться с тем, чтобы лавка продала хоть одну фальшивку.
Видя такую уверенность сотрудника, Цзян Хао наконец понял: этот магазин сам по себе полон слепцов, в антиквариате и живописи здесь разбираются лишь поверхностно, и даже когда им тычут носом в ошибку, они ничего не смыслят.
Впрочем, даже если бы они всё понимали, указывать на ошибки он больше не собирался – ведь он только что услышал заманчивые слова о трехкратном возмещении убытков, и это предложение звучало слишком соблазнительно.
─ Возврат в тройном размере, вы серьезно? – на лице Цзян Хао проступила улыбка.
Компенсация в трехкратном размере означала, что при ценнике этой картины в сорок тысяч он получит целых сто двадцать тысяч чистой прибыли.
Деньги сами плыли в руки.
─ Правило трехкратного возмещения прописано в уставе нашего павильона, разве могут здесь быть шутки?
Убедившись, бросив взгляд на других покупателей и заметив их утвердительные кивки, Цзян Хао окончательно поверил услышанному.
─ Где ваш управляющий? Я хочу его видеть, – потребовал он.
─ Наш хозяин сейчас принимает гостей на пятом этаге и сегодня никак не сможет вас принять, – продавец нетерпеливо махнул рукой. ─ Ступайте-ка вы отсюда по добру по здорову. За вашу попытку оклеветать нас мы не стали требовать возмещения ущерба и преследовать вас, но и истребовать встречи с бозом – пустые мечты. Даже если у него найдется свободная минута, перед вами он не появится.
Окружавшие их посетители вновь зашушука, с насмешкой поглядывая на Цзян Хао: очевидно, все они были уверены, что парень просто пытается устроить скандал.
Цзян Хао от такого отношения вскипел. Он сказал чистую правду, а они мало того что не пожелали прислушаться, так еще и обвинили его во лжи – стерпеть подобное было выше его сил.
А ради обещанных ста двадцати тысяч он тем более не собирался отступать.
─ А ну позовите вашего хозяина сюда! – потребовал Цзян Хао.
─ Я же русским языком сказал: хозяин занят на пятом этаге с гостями. Убирайтесь немедленно, иначе если босс узнает об этом инциденте, вам так просто отделаться не удастся! – продавец начал всерьез сердиться.
─ Раз босс не спускается вниз, я сам к нему поднимусь.
С этими словами Цзян Хао свернул злосчастную «Картину зеленых сосен» и, не обращая внимания на попытки продавца преградить ему путь, решительно зашагал к лестнице на пятый этаж.
…………
Гостиная на пятом этаже.
Владелец павильона Лунъянь, Чжоу Чаншэн, уединился здесь с двумя старыми друзьями по антикварному цеху – Ли Цинсуном и Сюй Юаньбаем, обсуждая различные течения в живописи и выдающихся мастеров прошлого.
Чжоу Чаншэну было уже под семьдесят, он отличался плотным телосложением, румянцем во всю щеку и носил аккуратную длинную бороду. Пусть внешне он казался лишь владельцем антикварного магазина, на самом деле за ним стоял могущественный клан Чжоу – влиятельное семейство из Ханьнаня.
Семья Чжоу из Ханьнаня пользовалась широкой известностью во всей провинции.
…………
Добравшись до пятого этажа и обнаружив, что дверь в кабинет закрыта, Цзян Хао не стал стучать – он просто толкнул ее и шагнул внутрь.
Оказавшись в комнате, он увидел трех пожилых мужчин, которые за чашкой чая вели оживленную беседу.
Внезапное появление незнакомца заставило всех троих замереть в изумлении.
Ни один из них не мог вообразить, у кого хватит дерзости вломиться в личные покои Чжоу Чаншэна на пятом этаже.
Опомнившись от шока, Чжоу Чаншэн нахмурился и сурово произвел: ─ Это закрытая зона для посетителей, немедленно покиньте помещение!
─ Я покупатель, пришедший сюда за справедливостью, – не смутился Цзян Хао. Поняв, что перед ним хозяин павильона, он без спешки посмотрел на Чжоу Чаншэна и прищурился: ─ Говорят, что клиент всегда прав, и это фирменный стиль обслуживания вашего прославленного заведения?
Чжоу Чаншэн нахмурился еще сильнее: ─ С момента открытия «Лунъянь» славился честными ценами и уважением к каждому клиенту, а ты, сопляк, пришел качать права в чужой дом?
В этот момент в комнату с бледным от страха лицом и градом потов на лбу влетел тот самый продавец. Склонившись в три погибели, он запричитал: ─ Старший Чжоу, этот посетитель наотмашь прорвался наверх, я никак не смог его остановить.
Продавец прекрасно знал о влиянии хозяина в Ханьнане, поэтому спешил оправдаться.
─ Твоей вины здесь нет, ступай наружу, – махнул рукой Чжоу Чаншэн.
Словно получив амнистию, подчиненный стремглав вылетел за дверь.
Чжоу Чаншэн вновь перевел взгляд на незваного гостя: ─ Ну и за какой такой справедливостью ты пожаловал?
Цзян Хао продемонстрировал зажатый в руке свиток: ─ В вашей лавке торгуют подделками.
Если до этого Чжоу Чаншэн просто хмурился, то после этих слов на его лице проступила открытая ярость: ─ Молодой человек, слова можно выбирать, а вот болтать языком попусту не стоит. Мой «Лунъянь» раскинулся по всему Ханьнаню, и у нас безупречная репутация – никаких подделок здесь отродясь не было. Ты осознаешь последствия подобных обвинений в адрес моего магазина?
За те тридцать лет, что прошли с момента основания павильона, в нем еще ни разу не всплывало фальшивок.
─ Зеленый юнец, да что ты вообще понимаешь в антиквариате и живописи, чтобы заявлять о разоблачении подделок в «Лунъяне»? Сперва посмотри на себя в зеркало и оцени собственные силы! – холодно бросил Ли Цинсун, глядя на парня.
─ Парень, ты хоть понимаешь, что уже натворил бед? Немедленно извинись, пока господин Чжоу не рассердился всерьез, иначе потом будет поздно! – поддержал его Сюй Юаньбай.
Цзян Хао окинул взглядом троих стариков и наконец уставился на Чжоу Чаншэна: ─ Если в моих словах хоть капля лжи – готов понести любое наказание. С этими словами он протянул свиток хозяину лавки. ─ Можете перепроверить сами и убедиться, фальшивка это или нет.
Поколебавшись секунду, Чжоу Чаншэн взял свиток и смерил парня взглядом: ─ Если выяснится, что ты просто оклеветал нас, пеняй на себя.
Заметив, что юноша по-прежнему уверен в себе и не собирается отступать, Чжоу Чаншэн решил прекратить пустые споры. Он положил полотно на стол и принялся медленно его разворачивать.
Ли Цинсун и Сюй Юаньбай даже не сдвинулись с мест, продолжая сидеть в креслах.
По их мнению, мальчишка есть мальчишка – откуда у него опыт и чутье, способные соперничать с экспертами, отдаврими антиквариату добрые полвека?
Внимательно изучив полотно, Чжоу Чаншэн поднял голову и гневно уставился на парня: ─ Это подлинник чистой воды, здесь нет и намека на фальшивку! С чего ты вообще взял, что это подделка? С этими словами он передал картину Ли Цинсуну и Сюй Юаньбаю.
─ Братец Чжоу, да ты же сам столп и светило антикварного мира, твоему заключению верят безоговорочно, к чему нам лишний раз перепроверять? – заметил Ли Цинсун.
Сюй Юаньбай молча кивнул в знак согласия.
─ Возьмите и посмотрите! Вы оба признанные мастера своего дела, не хватало еще, чтобы этот молокосос потом трепал языком, будто в «Лунъяне» царит произвол одного человека.
Уступив настояниям товарища, Ли Цинсун принял свиток, аккуратно распустил его вместе с Сюй Юаньбаем и принялся вдумчиво всматриваться в детали.
Потратив немало времени на доскональный осмотр, они пришли к точно такому же выводу: перед ними лежала подлинная работа Чжан Гуяна.
─ Молодой человек, это и впрямь оригинальная работа мастера, – произнес Ли Цинсун. ─ Уж не знаю, пытаешься ли ты намеренно очернить магазин или просто демонстрируешь невежество, пытаясь рассуждать о том, в чем совершенно не смыслишь.
─ Все эксперты подтвердили подлинность, что ты еще скажешь в свое оправдание? – Чжоу Чаншэн холодно глянул на нарушителя покоя и добавил: ─ Вставай на колени, бей поклоны и признавай свою вину – тогда мы закроем этот вопрос. Избавь меня от необходимости применять жесткие меры, которые могут запятнать мое доброе имя.
─ Эта картина – стопроцентная подделка! – с непоколебимой уверенностью заявил Цзян Хао, обводя взглядом троицу. ─ А я-то думал, раз вы именуете себя экспертами антикварного мира, за душой у вас что-то да есть. Оказывается, грош вам цена.
─ Наглец! – Чжоу Чаншэн в гневе вскочил на ноги и ткнул пальцем в сторону парня. ─ Мелкий сопляк, как смеешь ты дерзить! Из уважения к репутации семьи Чжоу я не хотел с тобой связываться, но ты переходишь все границы!
Старик был настолько разозлен, что его седые волосы и борода буквально взметнулись в воздухе.
─ Совсем совести нет, молокосос, а туда же – дерзить и распускать язык! Таких наглецов нельзя оставлять безнаказанными! – Сюй Юаньбай тоже окончательно вышел из себя.
Изначально он думал, что раз парень молод, то пускай и заблуждается в оценке антиквариата, но раз уж он проявил хоть какой-то интерес, можно было попросить Чжоу Чаншэна отпустить его с миром.
Но он никак не ожидал, что этот юнец окажется настолько упрямым и самодовольным хамом. Мало того что сам ничего не понимает, так еще и смеет называть их профнепригодными – такое стерпеть было невозможно, какими бы мягкими ни были их манеры.
А у Ли Цинсуна от злости даже в глазах искры заискрили.
Ему было уже без малого семьдесят, а какой-то сопляк смеет его отчитывать и оскорблять! Если этот слух просочится наружу, над ними же весь антикварный рынок станет смеяться.
И главное – этот нахал даже не из их круга.
Выслушивать поучения от дилетанта – кто сможет снести подобное унижение?
Не обращая внимания на ярость стариков, Цзян Хао шагнул к развернутому полотну, указал пальцем на изображенные сосны и произнес: ─ А вы приглядитесь-ка повнимательнее, найдите отличия в этих деревьях.
─ Все еще крутишься как уж на сковороде и пытаешься перевернуть с ног на голову! – взревел Чжоу Чаншэн. ─ Раз ты утверждаешь, что это подделка, так объясни толком, в чем именно фальшь?
Цзян Хао тяжело вздохнул: ─ Пусть это и подделка, но мастерство того, кто ее срисовывал, поистине безупречно. Если бы не моя въедливость, я бы тоже попался.
Указав на крону сосны, он продолжил: ─ Единственный изъян этой копии заключается в том, что она чересчур идеальна. Каждая линия выведена с божественной точностью, на полотне нет ни единого изъяна.
Выдержав небольшую паузу, он добавил: ─ Но оригиналы Чжан Гуяна всегда несли на себе отпечаток несовершенства. Подделка есть подделка: даже превзойдя оригинал по технике исполнения, она остается фальшивкой.
─ Заявлять, что копия может превзойти оригинал – чистой воды бред сумасшедшего! – рявкнул Ли Цинсун.
─ Раз вы мне не верите, принесите сюда другую подлинную работу Чжан Гуяна и захватите десятикратную лупу, – потребовал Цзян Хао.
─ Раз уж ты настолько уперся в свою неправоту, мы позволим тебе умереть с открытыми глазами! – Чжоу Чаншэн схватил телефон и приказал подчиненному доставить еще один подлинник и мощную лупу.
Спустя пару минут продавец принес требуемое.
─ Отдай все этому парню! – бросил ему хозяин.
Вручив вещи Цзян Хао, сотрудник напоследок одарил его таким свирепым взглядом, что стало ясно: после всего этого он непременно попытается свести с парнем счёты.
Приняв второй свиток и увеличительное стекло, Цзян Хао развернул его и положил вплотную к спорной картине.
─ Надеюсь, ты не собираешься заявить, что и этот пейзаж – подделка? – с сарказмом бросил Чжоу Чаншэн.
─ Этот – подлинный, здесь сомнений нет, – бросив пару взглядов на полотно, Цзян Хао поднес лупу к обеим картинам для сравнения.
─ Возьмите лупу с десятикратным увеличением и сами взгляните на разницу в деталях.
Трое стариков приблизились к нему, желая посмотреть, как этот наглец будет выкручиваться на сей раз.
Цзян Хао спокойно водил лупой над поверхностью: ─ Между мазками в этих двух работах есть едва заметная разница. На пейзаже присутствуют крошечные, едва различимые огрехи автора, в то время как сосны на этой картине выписаны с абсолютной, зловещей безупречностью.
Если поначалу Чжоу Чаншэн и его спутники держались с пренебрежением, продолжая считать происходящее глупой шуткой…
То теперь, вглядываясь через увеличительное стекло в сплетение линий, они сначала растерялись, а затем их лица исказилось от неподдельного шока.
Они собственными глазами увидели ровно то, о чем говорил юноша: на подлинном пейзаже мелькали следы человеческой руки и несовершенства, тогда как на соснах царила стерильная, пугающая идеальность.
─ Как такое возможно?.. Неужели пейзаж поддельный?
У троицы в голове роились десятки вопросов, они даже подумали, что у них от старости двоится в глазах, и снова прильнули к стеклу.
Еще немного поразмыслив над деталями, они были вынуждены признать: скорее всего, фальшивкой являлась как раз та самая «Картина зеленых сосен».
Любое творение человеческих рук неизбежно несет в себе изъяны. Живопись есть живопись, мазки кажутся ровными лишь издалека, но под десятикратным увеличением неизменно всплывают шероховатости – если только речь не идет о фотографии.
А здесь не было ни трещинки, ни дрогнувшей линии – сплошное совершенство. Разве что брать микроскоп с еще большей кратностью, чтобы отыскать хоть малейший дефект.
И выходило так, что техника мастера-копииста действительно превзошла оригинал самого автора. От этого осознания лица стариков вытянулись.
─ Копия превзошла оригинал… дожили, – пробормотал побелевшими губами Чжоу Чаншэн.
─ Мы посвятили изучению живописи всю жизнь, а проглядели такую вещь… Стыд-то какой, – покачал головой Сюй Юаньбай.
Ли Цинсун выглядел хуже всех: его авторитет признанного мэтра антикварного сообщества только что растоптал какой-то юнец.
Пощечина вышла отменной! Если история просочится наружу, коллеги по цеху просто поднимут их на смех.
Но как ни крути, а слова парня подтвердились: подделка оставалась подделкой, даже будучи исполненной лучше оригинала.
─ Молодой человек, как тебе удалось заметить фальшивку невооруженным глазом, без всякой лупы? – теперь голос Чжоу Чаншэна звучал подчеркнуто вежливо и уважительно, а былой гнев испарился без следа.
Да и обращение сменилось с пренебрежительного «сопляка» на вполне учтивое.
─ Наверно, потому что я слишком много картин пересмотрел в своей жизни, – небрежно бросил дежурную отговорку Цзян Хао.
─ Раз уж мы выяснили, что товар фальшивый, вы готовы выполнить обещание и выплатить компенсацию в трехкратном размере? – этот вопрос волновал его куда больше.
Чжоу Чаншэн на секунду замер, а затем рассмеялся: ─ Разумеется! Моя лавка открыта уже не первый десяток лет, и честное имя для нас превыше всего. Разве можем мы бросать слова на ветер?
Назвав себя не «стариком», а более скромно, он заставил Ли Цинсуна и Сюй Юаньбая удивленно переглянуться.
Пусть этот паренек и угадал подделку волею случая, неужели Чжоу Чаншэн должен был настолько ронять свое достоинство перед сопляком? Если об этом узнают влиятельные люди Ханьнаня, они ведь остолбенеют от изумления.
─ Официальная цена этой картины в нашем павильоне составляет сорок тысяч. Согласно правилу трехкратного возврата, с нас причитается сто двадцать тысяч, – произнес с улыбкой Чжоу Чаншэн и тут же отдал распоряжение: ─ Переведите юноше со счета сто двадцать тысяч.
─ Переводы ни к чему, просто дайте мне выбрать другую картину на ту же сумму, что должна пойти в счет компенсации, – отмахнулся Цзян Хао.
─ Без проблем, – кивнул хозяин и велел продавцу проводить гостя в торговый зал.
Вернувшись на второй этаж, ошеломленный продавец ожидал увидеть расправы над дерзким выскочкой.
Ведь тот нанес смертельный удар по репутации «Лунъяня»! Каково же было его изумление, когда шеф приказал лично ходить за этим парнем и помогать с выбором. Служащий вытаращил глаза на хозяина: ─ Старший Чжоу, этот человек так бесцеремонно оклеветал нас, почему вы его не наказали… за что ему вообще выплачивают компенсацию?
─ Никакой клеветы не было, та картина действительно оказалась подделкой. Мы сами оплошали, не разглядев фальшивку, так что теперь должны принести гостю извинения, – весело рассмеялся в ответ Чжоу Чаншэн.
Продавец онемел. Он никак не мог взять в толк: неужели великий и непогрешимый «Лунъянь» и впрямь облажался? А главное – как какой-то юнец смог раскусить то, чего не заметили именитые эксперты?
Выходит, этот парень разбирается в антиквариате лучше всех этих старых мэтров вместе взятых?
Ли Цинсун и Сюй Юаньбай снова переглянулись, недоумевая, что же мухи укусили их старого друга: с каких это пор он стал столь мягок и заговорил об извинениях перед каким-то мальчишкой?
Они-то сами разменяли восьмой десяток, и перспектива кланяться едва перешагнувшему порог зрелости пареньку вызывала у них холодный пот – куда потом девать лицо?
………………
Тем временем Цзян Хао долго бродил по второму этажу, пока не присмотрел свиток стоимостью в два миллиона. К сожалению, даже с учетом добавленных лавкой ста двадцати тысяч компенсации на его счету набиралось лишь миллион семьсот тысяч, не хватая еще трехсот тысяч.
Пришлось скрепя сердце отказаться от этой работы и выбрать вариант подешевле.
В этот момент к нему подошел Чжоу Чаншэн и велел тому же продавцу аккуратно упаковать приглянувшийся парню свиток и лично вручить его покупателю.
─ Уважаемый, у меня не хватает средств, я не могу позволить себе эту работу, – покачал головой Цзян Хао.
─ Недостающую сумму в восемьсот тысяч я беру на себя, возвращать ничего не нужно, – с легкой улыбкой ответил Чжоу Чаншэн.
─ Столь щедрый подарок без всяких условий? Уж не кроется ли здесь какой-то подвох, старый мастер? – прищурился Цзян Хао.
─ Никаких условий, мне просто хочется завести знакомство с таким талантливым парнем, как вы.
─ И только-то?
─ И только-то, – Чжоу Чаншэн сам протянул сверток юноше.
─ Что ж, ладно, – кивнул Цзян Хао.
Отказываться от подобной выгоды ради мнимой гордости было бы глупо.
А уж если за этим кроются какие-то темные замыслы – ему было совершенно плевать: перед лицом абсолютной силы любые интриги рассыпаются в прах.
Обменявшись с Чжоу Чаншэном контактами, Цзян Хао покинул антикварный рынок.
…………
А трое стариков тем временем стояли у окна на пятом этаже, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.
Ли Цинсун не выдержал первым: ─ Братец Чжоу, объясни мне одну вещь. Ты – фигура всероссийского… тьфу, ханьнаньского масштаба, к тебе каждый день рвутся влиятельные чиновники и богачи в надежде завязать дружбу, а ты им отказываешь. С какой стати ты сегодня выложил восемьсот тысяч сотенных из собственного кармана и унижаешься перед каким-то юнцом?
Сюй Юаньбай разделял его недоумение, ожидая ответа.
─ Отдать восемьсот тысяч за дружбу с ним – я еще и в огромном выигрыше остался, – хохотнув, Чжоу Чаншэн повернулся к озадаченным приятелям и заговорил медленно: ─ Во-первых, пусть та картина и была подделкой, но по качеству исполнения она ничуть не уступает оригиналу, а в чем-то даже превосходит его. Вы согласны?
Дождавшись кивков, он продолжил:
─ Во-вторых, вы оба думаете, будто Цзян Хао просто повезло заметить фальшивку. Но вы упустили одну важнейшую деталь.
─ Какую же? – хором спросили те.
─ А то, что Цзян Хао разглядел разницу между ними без всякой лупы, в то время как мы трое не смогли обнаружить ничего даже под десятикратным увеличением, – с благоговейным ужасом произнес Чжоу Чаншэн. ─ Вы понимаете, что это значит?
─ Разве дело не в хорошем зрении?
Снова в один голос выпалили оба товарища.
─ Человеческое зрение имеет предел, и видеть вдвое острее обычного – уже предел возможностей. Но чтобы превосходить нормальное зрение в десять раз? – Чжоу Чаншэн многозначительно посмотрел на них. ─ Мы с вами практики боевых искусств, неужели вы до сих пор не поняли, о чем речь?
После этих слов обоих стариков словно громом поразило – они наконец всё осознали.

Комментарии

Загрузка...