Глава 171

Он на скорую руку смонтировал несколько видеороликов, снятых во время прогулки, и выложил их в TikTok под заголовком «Сбор материала для новой композиции». Оставив приложение, Лу Цинфэн сразу связался с Цянь Фэном из отдела пропаганды.— Студент Лу, идите сразу в библиотеку, вас там встретят, — пришло сообщение от Цянь Фэна. — Я скину вам контакт в WeChat. Что касается вашего желания пообщаться с ветеранами университета – у руководства сейчас времени нет, но один старый профессор согласился на встречу. Сначала в библиотеку, а потом вас проводят.Лу Цинфэн ответил коротким согласованием. Взглянув на присланный контакт, он невольно усмехнулся – мир тесен.Вернувшись на территорию кампуса, он подошел к дверям библиотеки. Даже не пришлось писать сообщение – нужный человек уже ждал его на крыльце. Это был Гао Лян, который занимался приемом участников во время Литературного кубка.Гао Лян тоже заметил его и с улыбкой помахал рукой.— Давно не виделись, студент Лу... — он запнулся, поправляя себя. — ...Впрочем, теперь уже стоит называть тебя младшим сокурсником.— Верно, старший сокурсник, — кивнул Лу Цинфэн. — Работаешь в студенческом совете?— Ага. Поэтому, когда Фэн-гэ распределял задачи и я услышал твое имя, сразу вызвался помочь. О твоих успехах в начале семестра я наслышан – впечатляет! Тебя уже полкурса второго и третьего года знает.— Ха-ха, честно говоря, когда писал те строки, даже не думал, что они попадутся на глаза ректору.Лу Цинфэн и впрямь не ожидал такого резонанса. В тот момент он просто почувствовал, что пара классических строк из его прошлого мира идеально ложатся на его тогдашнее состояние.Обменявшись парой фраз, Гао Лян повел его внутрь.— Все материалы, что ты просил, я уже подготовил.— Спасибо, старший сокурсник, выручил.— Да брось, не стоит благодарности. У нас в библиотеке всё оцифровано, найти информацию было несложно.Библиотека ПКУ, несмотря на почтенный возраст, прошла через множество реноваций. Внутри всё было современным, просторным и залитым светом. Помимо новинок, здесь хранились редчайшие издания, которые не найти в свободной продаже – например, монументальные труды по современной истории в читальном зале имени Ли Дачжао.Гао Лян привел его в 223-ю аудиторию – зал исторической литературы. Здесь уже занимались студенты, и на вошедших обратили внимание лишь те, кто сидел у самого входа. Большинство же с головой ушли в книги.Нужные тома уже ждали на одном из столов.— Глянь, всё ли на месте, — вполголоса прошептал Гао Лян. — Я не знал точно, что именно тебе нужно, поэтому отобрал всё по истории и культуре нашего университета. Изучай, если чего-то не хватит – скажи. Я буду тут неподалеку, тоже почитаю.Лу Цинфэн кивнул и, не откладывая дело в долгий ящик, достал из рюкзака блокнот с ручкой. Он открыл книгу «Исследование исторических фактов основания ПКУ» и погрузился в чтение, время от времени делая пометки.В обед они отправились в столовую. Гао Лян поделился планами:— После еды немного отдохнем, купим гостинцев и часам к часу двинем к профессору Ся. У стариков обычно тихий час, так что это время будет самым подходящим.— А можешь рассказать об этом профессоре Ся поподробнее? — С любопытством спросил Лу Цинфэн.— Да я и сам немного знаю, — признался Гао Лян. — Профессор Ся уже в очень почтенном возрасте, он перестал преподавать еще до того, как мы поступили.Лу Цинфэн больше не расспрашивал. После обеда они зашли в супермаркет за свежими фруктами и направились к Западному саду. Здесь располагался Сад Юйсинюань – когда-то резиденция знатных особ, а ныне жилой квартал для преподавателей.В тени раскидистых деревьев было свежо и прохладно. Гао Лян остановился и указал на фигуру у одного из жилых корпусов:— Вот и профессор Ся. Иди один, я не буду мешать.Лу Цинфэн кивнул и направился к старику.Подойдя ближе, он смог получше рассмотреть профессора. Это был седовласый мужчина в белой рубашке с коротким рукавом и свободных брюках, на ногах – простые матерчатые тапочки. Он сидел в тени дерева, наблюдая, как неподалеку в одиночестве играет ребенок лет четырех-пяти.— Профессор Ся, — негромко позвал Лу Цинфэн.Старик обернулся, окинул его оценивающим взглядом и добродушно улыбнулся:— А, ты тот самый студент, что хочет написать песню в подарок и ищет встреч со стариками?Профессор Ся не отличался богатырским сложением, но его глаза светились ясным живым светом, в них не было и следа старческого увядания.— Простите за беспокойство, — Лу Цинфэн поспешно поклонился в знак приветствия.— Какое там беспокойство для человека, которому целыми днями нечем заняться? Садись, я и сам не прочь поболтать с молодежью.Лу Цинфэн присел рядом, поставив фрукты на каменный стол. Старик мазнул по ним взглядом, ничего не сказав, и спросил:— Первокурсник?— Да, только поступил.— С какого факультета?— Филологический.— Нынешние дети молодцы – и в литературе сильны, и в музыке, — одобрительно отозвался профессор. — Спрашивай, что хочешь. Что смогу – расскажу, я давно не беседовал с молодыми.Лу Цинфэн немного подумал и предложил:— Расскажите о ваших впечатлениях от ПКУ в годы вашей юности.— ПКУ былых времен, значит... — старик задумчиво перевел взгляд на играющего ребенка и замолчал. Лу Цинфэн терпеливо ждал.Спустя долгое время профессор начал свой рассказ:— Когда я был в таком же возрасте, как этот малыш, случился Северокитайский инцидент. Японские империалисты продолжали наступление, война подступила к самым стенам Яньцзина. Помню, как группа японских ронинов пришла к Красному зданию и заявила, что берет университет под контроль. Настали черные дни.— Я был слишком мал, чтобы понять, что значит гибель родины. Мои старшие братья и сестры целыми днями вели разговоры, смысла которых я не улавливал. В их голосах звучали унижение, тоска и ярость, но что мог сделать один человек в такое время?— Пока из Шэньси не пришла «Декларация от первого августа». Я отчетливо помню тот день: вся городская молодежь была в неописуемом восторге. Тогда я не понимал причин, но позже осознал – они увидели надежду. Образовался студенческий союз Яньцзина, тысячи молодых людей вышли на улицы, требуя прекратить гражданскую войну и дать отпор захватчикам.— В ПКУ тогда еще не было студенческого совета, вести дошли не до всех, многие сидели на лекциях. Я играл неподалеку и вдруг услышал крики: «ПКУ, восстань! Верни дух Четвертого мая!». Ударил университетский колокол. Студенты лавиной хлынули из аудиторий и общежитий, вливаясь в ряды протестующих. Ты спрашиваешь о моих впечатлениях? Это та сцена, которую я не забуду до конца своих дней.Лу Цинфэн молча слушал воспоминания этого почтенного старца. В его словах не было лихо закрученного сюжета или пафосных эпитетов. Он просто описывал то, что видел собственными глазами. Возможно, в этом и заключалась простая истина того поколения.Лу Цинфэну пришла на ум одна фраза, быть может, не совсем точная в данном контексте, но очень уместная: «Учиться ради возрождения Китая».Профессор Ся рассказал еще много историй – какие-то были отрывочными, где-то он пускался в личные рассуждения. Спустя два часа Лу Цинфэн заметил, что старик начал утомляться. Возраст брал свое.— Профессор Ся, уже поздно. Я зайду в другой раз.— Хорошо, — старик взглянул на небо и кивнул. Но тут же добавил:— Погоди-ка.Он достал из кармана пачку денег и протянул Лу Цинфэну сто юаней.— На, возьми. Тебе, малому, еще учиться надо. В следующий раз ничего не покупай, когда придешь.Лу Цинфэн замер в нерешительности.— Не возьмешь – больше не приходи, — отрезал профессор.Пришлось подчиниться.— Профессор Ся, ну и дела... Получается, я на вас еще и заработал.— Ха-ха-ха! — Старик не выдержал и весело рассмеялся.

Он на скорую руку смонтировал несколько видеороликов, снятых во время прогулки, и выложил их в TikTok под заголовком «Сбор материала для новой композиции». Оставив приложение, Лу Цинфэн сразу связался с Цянь Фэном из отдела пропаганды.

— Студент Лу, идите сразу в библиотеку, вас там встретят, — пришло сообщение от Цянь Фэна. — Я скину вам контакт в WeChat. Что касается вашего желания пообщаться с ветеранами университета – у руководства сейчас времени нет, но один старый профессор согласился на встречу. Сначала в библиотеку, а потом вас проводят.

Лу Цинфэн ответил коротким согласованием. Взглянув на присланный контакт, он невольно усмехнулся – мир тесен.

Вернувшись на территорию кампуса, он подошел к дверям библиотеки. Даже не пришлось писать сообщение – нужный человек уже ждал его на крыльце. Это был Гао Лян, который занимался приемом участников во время Литературного кубка.

Гао Лян тоже заметил его и с улыбкой помахал рукой.

— Давно не виделись, студент Лу... — он запнулся, поправляя себя. — ...Впрочем, теперь уже стоит называть тебя младшим сокурсником.

— Верно, старший сокурсник, — кивнул Лу Цинфэн. — Работаешь в студенческом совете?

— Ага. Поэтому, когда Фэн-гэ распределял задачи и я услышал твое имя, сразу вызвался помочь. О твоих успехах в начале семестра я наслышан – впечатляет! Тебя уже полкурса второго и третьего года знает.

— Ха-ха, честно говоря, когда писал те строки, даже не думал, что они попадутся на глаза ректору.

Лу Цинфэн и впрямь не ожидал такого резонанса. В тот момент он просто почувствовал, что пара классических строк из его прошлого мира идеально ложатся на его тогдашнее состояние.

Обменявшись парой фраз, Гао Лян повел его внутрь.

— Все материалы, что ты просил, я уже подготовил.

— Спасибо, старший сокурсник, выручил.

— Да брось, не стоит благодарности. У нас в библиотеке всё оцифровано, найти информацию было несложно.

Библиотека ПКУ, несмотря на почтенный возраст, прошла через множество реноваций. Внутри всё было современным, просторным и залитым светом. Помимо новинок, здесь хранились редчайшие издания, которые не найти в свободной продаже – например, монументальные труды по современной истории в читальном зале имени Ли Дачжао.

Гао Лян привел его в 223-ю аудиторию – зал исторической литературы. Здесь уже занимались студенты, и на вошедших обратили внимание лишь те, кто сидел у самого входа. Большинство же с головой ушли в книги.

Нужные тома уже ждали на одном из столов.

— Глянь, всё ли на месте, — вполголоса прошептал Гао Лян. — Я не знал точно, что именно тебе нужно, поэтому отобрал всё по истории и культуре нашего университета. Изучай, если чего-то не хватит – скажи. Я буду тут неподалеку, тоже почитаю.

Лу Цинфэн кивнул и, не откладывая дело в долгий ящик, достал из рюкзака блокнот с ручкой. Он открыл книгу «Исследование исторических фактов основания ПКУ» и погрузился в чтение, время от времени делая пометки.

В обед они отправились в столовую. Гао Лян поделился планами:

— После еды немного отдохнем, купим гостинцев и часам к часу двинем к профессору Ся. У стариков обычно тихий час, так что это время будет самым подходящим.

— А можешь рассказать об этом профессоре Ся поподробнее? — С любопытством спросил Лу Цинфэн.

— Да я и сам немного знаю, — признался Гао Лян. — Профессор Ся уже в очень почтенном возрасте, он перестал преподавать еще до того, как мы поступили.

Лу Цинфэн больше не расспрашивал. После обеда они зашли в супермаркет за свежими фруктами и направились к Западному саду. Здесь располагался Сад Юйсинюань – когда-то резиденция знатных особ, а ныне жилой квартал для преподавателей.

В тени раскидистых деревьев было свежо и прохладно. Гао Лян остановился и указал на фигуру у одного из жилых корпусов:

— Вот и профессор Ся. Иди один, я не буду мешать.

Лу Цинфэн кивнул и направился к старику.

Подойдя ближе, он смог получше рассмотреть профессора. Это был седовласый мужчина в белой рубашке с коротким рукавом и свободных брюках, на ногах – простые матерчатые тапочки. Он сидел в тени дерева, наблюдая, как неподалеку в одиночестве играет ребенок лет четырех-пяти.

— Профессор Ся, — негромко позвал Лу Цинфэн.

Старик обернулся, окинул его оценивающим взглядом и добродушно улыбнулся:

— А, ты тот самый студент, что хочет написать песню в подарок и ищет встреч со стариками?

Профессор Ся не отличался богатырским сложением, но его глаза светились ясным живым светом, в них не было и следа старческого увядания.

— Простите за беспокойство, — Лу Цинфэн поспешно поклонился в знак приветствия.

— Какое там беспокойство для человека, которому целыми днями нечем заняться? Садись, я и сам не прочь поболтать с молодежью.

Лу Цинфэн присел рядом, поставив фрукты на каменный стол. Старик мазнул по ним взглядом, ничего не сказав, и спросил:

— Первокурсник?

— Да, только поступил.

— С какого факультета?

— Филологический.

— Нынешние дети молодцы – и в литературе сильны, и в музыке, — одобрительно отозвался профессор. — Спрашивай, что хочешь. Что смогу – расскажу, я давно не беседовал с молодыми.

Лу Цинфэн немного подумал и предложил:

— Расскажите о ваших впечатлениях от ПКУ в годы вашей юности.

— ПКУ былых времен, значит... — старик задумчиво перевел взгляд на играющего ребенка и замолчал. Лу Цинфэн терпеливо ждал.

Спустя долгое время профессор начал свой рассказ:

— Когда я был в таком же возрасте, как этот малыш, случился Северокитайский инцидент. Японские империалисты продолжали наступление, война подступила к самым стенам Яньцзина. Помню, как группа японских ронинов пришла к Красному зданию и заявила, что берет университет под контроль. Настали черные дни.

— Я был слишком мал, чтобы понять, что значит гибель родины. Мои старшие братья и сестры целыми днями вели разговоры, смысла которых я не улавливал. В их голосах звучали унижение, тоска и ярость, но что мог сделать один человек в такое время?

— Пока из Шэньси не пришла «Декларация от первого августа». Я отчетливо помню тот день: вся городская молодежь была в неописуемом восторге. Тогда я не понимал причин, но позже осознал – они увидели надежду. Образовался студенческий союз Яньцзина, тысячи молодых людей вышли на улицы, требуя прекратить гражданскую войну и дать отпор захватчикам.

— В ПКУ тогда еще не было студенческого совета, вести дошли не до всех, многие сидели на лекциях. Я играл неподалеку и вдруг услышал крики: «ПКУ, восстань! Верни дух Четвертого мая!». Ударил университетский колокол. Студенты лавиной хлынули из аудиторий и общежитий, вливаясь в ряды протестующих. Ты спрашиваешь о моих впечатлениях? Это та сцена, которую я не забуду до конца своих дней.

Лу Цинфэн молча слушал воспоминания этого почтенного старца. В его словах не было лихо закрученного сюжета или пафосных эпитетов. Он просто описывал то, что видел собственными глазами. Возможно, в этом и заключалась простая истина того поколения.

Лу Цинфэну пришла на ум одна фраза, быть может, не совсем точная в данном контексте, но очень уместная: «Учиться ради возрождения Китая».

Профессор Ся рассказал еще много историй – какие-то были отрывочными, где-то он пускался в личные рассуждения. Спустя два часа Лу Цинфэн заметил, что старик начал утомляться. Возраст брал свое.

— Профессор Ся, уже поздно. Я зайду в другой раз.

— Хорошо, — старик взглянул на небо и кивнул. Но тут же добавил:

— Погоди-ка.

Он достал из кармана пачку денег и протянул Лу Цинфэну сто юаней.

— На, возьми. Тебе, малому, еще учиться надо. В следующий раз ничего не покупай, когда придешь.

Лу Цинфэн замер в нерешительности.

— Не возьмешь – больше не приходи, — отрезал профессор.

Пришлось подчиниться.

— Профессор Ся, ну и дела... Получается, я на вас еще и заработал.

— Ха-ха-ха! — Старик не выдержал и весело рассмеялся.