Глава 70

Следующим утром Лу Цинфэн первым первым делом отдернул шторы. Снаружи сияло солнце – погода была просто чудесной. Он отправился в ванную и, пока чистил зубы, прикинул свой рост перед зеркалом.Уже под метр восемьдесят. Сила, которую давало Наследие Девятихвостой лисы, начала действовать мягче, но он чувствовал, что подрастет еще на пару-тройку сантиметров. Результат его вполне устраивал.Затем он присмотрелся к волосам. Новые пряди отрастали иссиня-черными, с шелковистым блеском, напоминающим вороново крыло. Они резко контрастировали с верхней, выцветшей и сухой частью волос, из-за чего он выглядел довольно странно, напоминая какого-то уличного хулигана. Лу решил, что сразу после экзамена пойдет и сострижет это безобразие. Теперь, когда кожа начала понемногу приходить в порядок, он выглядел почти идеально. Лу Цинфэн довольно похлопал себя по щекам.Стоило ему закончить с умыванием, как в дверь постучали. Он ожидал увидеть Го Хао, но на пороге стояли Чжан Цзиньи с матерью.— Цзиньи предложил позвать тебя на завтрак, — с улыбкой произнесла мать Чжан. По сравнению с шумным парнем из Шаньдуна, рассудительный Лу Цинфэн нравился ей куда больше.— Здравствуйте, тётя, — вежливо поздоровался юноша.В этот момент открылась дверь напротив, и оттуда вышел отец Го, по-хозяйски положив руку сыну на плечо.— О, и вы уже на ногах! А мы как раз за вами собирались зайти, — бодро пробасил он.Обменявшись приветствиями, вся компания направилась в ресторан.— Интересно, какие будут темы? — Чжан Цзиньи, шедший впереди вместе с друзьями, явно нервничал.— Не переживай, лишь бы не стихи, — Лу Цинфэн за ночь успел привести мысли в порядок и теперь был абсолютно спокоен.— А я бы как раз стихи написал, — вставил Го Хао. — Меня в нашей школе «принцем поэзии» кличут.— В сочинениях стихи не котируются, — возразил Чжан Цзиньи.И он был прав. В школьных сочинениях, какую бы тему ни давали, всегда была приписка: «кроме поэзии». Современная поэтическая система слишком субъективна: если ты на одной волне с автором, то видишь шедевр, а если нет – не понимаешь ни слова. Слишком большой разброс мнений, который невозможно оценить объективно.После завтрака, около восьми часов, за ними приехал транспорт. В восемь сорок тридцать участников начали по одному проходить в аудиторию. На входе всех строго досматривали: телефоны, блокноты и любые личные вещи брать с собой запрещалось. Свой выключенный мобильник Лу Цинфэн сдал вместе с остальными в большой общий ящик.Ровно в девять на столы легли бланки и листы для черновиков. Лу Цинфэн первым делом впился глазами в темы.[Тема No1:На протяжении тысячелетий классические произведения открываются нам по-новому при каждом прочтении, выдающиеся идеи сохраняют свою актуальность в веках, а великий дух китайской нации остается вечно молодым... Многие вещи в горниле времени обретают еще большую ценность и жизненную силу.Напишите эссе на тему: «Испытано временем».][Тема No2:Годы брожения, аромат вина повсюду.Вино – напиток с тысячелетней историей, который давно впитался в кровь китайской нации.Оно стало свидетелем смены эпох, хранителем культурного наследия и воплощением надежд людей на прекрасную жизнь.Напишите эссе на тему: «Вино».]Лу Цинфэну было что сказать по обоим пунктам, но, чтобы работа вышла по-настоящему блестящей, нужно было все взвесить. Первая тема была надежной и понятной, по ней можно было написать добротный текст, но удивить жюри чем-то оригинальным было бы трудно. Вторая же тема давала простор для нестандартного подхода.Поразмыслив пару минут, он выбрал вино.«Вино»...Он вспомнил одно сочинение из прошлой жизни, которое получило высший балл, но оно казалось ему недостаточно глубоким для нынешнего конкурса. Ведь он соревновался не с обычными школьниками, а с тридцатью лучшими литературными талантами страны. Нужно было что-то, что заставит судей затаить дыхание.После долгих раздумий идея наконец оформилась. На черновике он вывел название:«Подогреть кувшин лунного света к вину».В современном литературном мире немало тех, кто мастерски пишет романы, но тех, кто способен создать по-настоящему глубокое эссе, осталось немного. В его прошлой жизни был писатель с Тайваня по имени Линь Цинсюань, которого называли одним из восьми великих мастеров современной прозы. Этот человек глубоко постиг буддийское учение, и его работы были пронизаны тонким духом дзен. Он исследовал человеческую природу через призму буддизма, вплетая туда гуманистические идеи и конфуцианскую философию о чистоте сердца – это был совершенно уникальный стиль.«Подогреть кувшин лунного света к вину» было одним из его ранних произведений. Одной только красоты заголовка хватало, чтобы понять уровень автора. На таком конкурсе это была бы безоговорочная победа.Единственное, чего опасался Лу Цинфэн, – это того, что текст окажется слишком хорош для обычного старшеклассника. Поэтому он основательно поработал над черновиком: исписал две страницы подробным разбором идей, структуры и собственных размышлений, обосновывая каждый смысловой поворот. Только после этого он приступил к чистовику.Университет придавал «Литературному кубку» огромное значение, и этот год не стал исключением. За порядком следили сразу три преподавателя, и одной из них была Мяо Суцзюань. Она медленно прохаживалась между рядами, наблюдая за участниками и время от времени заглядывая в их работы.В целом уровень был весьма достойным – приглашения сюда просто так не раздавали. Но когда она подошла к «желтоволосому» пареньку, в душе шевельнулось невольное предубеждение. Причина была личной: ее дочь в последнее время повадилась возвращаться домой с каким-то крашеным типом, и этот цвет волос вызывал у Мяо Суцзюань стойкую неприязнь.Однако, увидев, как сосредоточенно парень строчит в тетради, она замерла у него за спиной. Заметив лежащий рядом черновик, полностью исписанный мелким почерком, она одобрительно кивнула – первое впечатление начало меняться. Затем она перевела взгляд на чистовик.«Если бы варка снега была реальностью, то и другие вещи можно было бы сохранить. Мы могли бы собрать аромат осеннего османтуса в пустой флакон, и когда цветы завянут, а осень пройдет, открыть крышку и насладиться им вновь».Хм?Этот слог, этот образный ряд... С первых же строк ее охватило изумление. Она продолжила читать.«Заключить нежность первой любви в изящную шкатулку из цветного стекла...»«... Или, скажем, налить лунный свет в винный кувшин и подогреть его на медленном огне...»Слова сплетались в удивительные кружева, вливаясь в душу чистым родником. Сердце словно пускалось в полет навстречу поэзии и дальним странствиям. «Стиль» – понятие абстрактное, его трудно объяснить словами, но хороший слог всегда безошибочно передает мысли автора читателю.У Лао Шэ это был дух повседневной жизни, в который погружаешься с головой. Текст Лу Цинфэна был бесконечно прекрасен. Легкие мазки, прозрачные, как вода, слова... Он писал о вине, но читатель чувствовал вкус самого отношения к жизни. Мяо Суцзюань была поражена такой глубиной. Неужели это мог написать школьник? Без жизненного опыта такие строки не рождаются.Она снова взглянула на черновик, и сомнения отпали – работа была авторской. Но как этот текст мог принадлежать такому «хулигану»? Постойте-ка...Приглядевшись повнимательнее, она поняла, что ошиблась. Волосы мальчика не были крашеными – они были такими от природы. Вернее, такой тусклый оттенок явно был следствием долгого недоедания.

Следующим утром Лу Цинфэн первым первым делом отдернул шторы. Снаружи сияло солнце – погода была просто чудесной. Он отправился в ванную и, пока чистил зубы, прикинул свой рост перед зеркалом.

Уже под метр восемьдесят. Сила, которую давало Наследие Девятихвостой лисы, начала действовать мягче, но он чувствовал, что подрастет еще на пару-тройку сантиметров. Результат его вполне устраивал.

Затем он присмотрелся к волосам. Новые пряди отрастали иссиня-черными, с шелковистым блеском, напоминающим вороново крыло. Они резко контрастировали с верхней, выцветшей и сухой частью волос, из-за чего он выглядел довольно странно, напоминая какого-то уличного хулигана. Лу решил, что сразу после экзамена пойдет и сострижет это безобразие. Теперь, когда кожа начала понемногу приходить в порядок, он выглядел почти идеально. Лу Цинфэн довольно похлопал себя по щекам.

Стоило ему закончить с умыванием, как в дверь постучали. Он ожидал увидеть Го Хао, но на пороге стояли Чжан Цзиньи с матерью.

— Цзиньи предложил позвать тебя на завтрак, — с улыбкой произнесла мать Чжан. По сравнению с шумным парнем из Шаньдуна, рассудительный Лу Цинфэн нравился ей куда больше.

— Здравствуйте, тётя, — вежливо поздоровался юноша.

В этот момент открылась дверь напротив, и оттуда вышел отец Го, по-хозяйски положив руку сыну на плечо.

— О, и вы уже на ногах! А мы как раз за вами собирались зайти, — бодро пробасил он.

Обменявшись приветствиями, вся компания направилась в ресторан.

— Интересно, какие будут темы? — Чжан Цзиньи, шедший впереди вместе с друзьями, явно нервничал.

— Не переживай, лишь бы не стихи, — Лу Цинфэн за ночь успел привести мысли в порядок и теперь был абсолютно спокоен.

— А я бы как раз стихи написал, — вставил Го Хао. — Меня в нашей школе «принцем поэзии» кличут.

— В сочинениях стихи не котируются, — возразил Чжан Цзиньи.

И он был прав. В школьных сочинениях, какую бы тему ни давали, всегда была приписка: «кроме поэзии». Современная поэтическая система слишком субъективна: если ты на одной волне с автором, то видишь шедевр, а если нет – не понимаешь ни слова. Слишком большой разброс мнений, который невозможно оценить объективно.

После завтрака, около восьми часов, за ними приехал транспорт. В восемь сорок тридцать участников начали по одному проходить в аудиторию. На входе всех строго досматривали: телефоны, блокноты и любые личные вещи брать с собой запрещалось. Свой выключенный мобильник Лу Цинфэн сдал вместе с остальными в большой общий ящик.

Ровно в девять на столы легли бланки и листы для черновиков. Лу Цинфэн первым делом впился глазами в темы.

[Тема No1:

На протяжении тысячелетий классические произведения открываются нам по-новому при каждом прочтении, выдающиеся идеи сохраняют свою актуальность в веках, а великий дух китайской нации остается вечно молодым... Многие вещи в горниле времени обретают еще большую ценность и жизненную силу.

Напишите эссе на тему: «Испытано временем».]

[Тема No2:

Годы брожения, аромат вина повсюду.

Вино – напиток с тысячелетней историей, который давно впитался в кровь китайской нации.

Оно стало свидетелем смены эпох, хранителем культурного наследия и воплощением надежд людей на прекрасную жизнь.

Напишите эссе на тему: «Вино».]

Лу Цинфэну было что сказать по обоим пунктам, но, чтобы работа вышла по-настоящему блестящей, нужно было все взвесить. Первая тема была надежной и понятной, по ней можно было написать добротный текст, но удивить жюри чем-то оригинальным было бы трудно. Вторая же тема давала простор для нестандартного подхода.

Поразмыслив пару минут, он выбрал вино.

«Вино»...

Он вспомнил одно сочинение из прошлой жизни, которое получило высший балл, но оно казалось ему недостаточно глубоким для нынешнего конкурса. Ведь он соревновался не с обычными школьниками, а с тридцатью лучшими литературными талантами страны. Нужно было что-то, что заставит судей затаить дыхание.

После долгих раздумий идея наконец оформилась. На черновике он вывел название:

«Подогреть кувшин лунного света к вину».

В современном литературном мире немало тех, кто мастерски пишет романы, но тех, кто способен создать по-настоящему глубокое эссе, осталось немного. В его прошлой жизни был писатель с Тайваня по имени Линь Цинсюань, которого называли одним из восьми великих мастеров современной прозы. Этот человек глубоко постиг буддийское учение, и его работы были пронизаны тонким духом дзен. Он исследовал человеческую природу через призму буддизма, вплетая туда гуманистические идеи и конфуцианскую философию о чистоте сердца – это был совершенно уникальный стиль.

«Подогреть кувшин лунного света к вину» было одним из его ранних произведений. Одной только красоты заголовка хватало, чтобы понять уровень автора. На таком конкурсе это была бы безоговорочная победа.

Единственное, чего опасался Лу Цинфэн, – это того, что текст окажется слишком хорош для обычного старшеклассника. Поэтому он основательно поработал над черновиком: исписал две страницы подробным разбором идей, структуры и собственных размышлений, обосновывая каждый смысловой поворот. Только после этого он приступил к чистовику.

Университет придавал «Литературному кубку» огромное значение, и этот год не стал исключением. За порядком следили сразу три преподавателя, и одной из них была Мяо Суцзюань. Она медленно прохаживалась между рядами, наблюдая за участниками и время от времени заглядывая в их работы.

В целом уровень был весьма достойным – приглашения сюда просто так не раздавали. Но когда она подошла к «желтоволосому» пареньку, в душе шевельнулось невольное предубеждение. Причина была личной: ее дочь в последнее время повадилась возвращаться домой с каким-то крашеным типом, и этот цвет волос вызывал у Мяо Суцзюань стойкую неприязнь.

Однако, увидев, как сосредоточенно парень строчит в тетради, она замерла у него за спиной. Заметив лежащий рядом черновик, полностью исписанный мелким почерком, она одобрительно кивнула – первое впечатление начало меняться. Затем она перевела взгляд на чистовик.

«Если бы варка снега была реальностью, то и другие вещи можно было бы сохранить. Мы могли бы собрать аромат осеннего османтуса в пустой флакон, и когда цветы завянут, а осень пройдет, открыть крышку и насладиться им вновь».

Хм?

Этот слог, этот образный ряд... С первых же строк ее охватило изумление. Она продолжила читать.

«Заключить нежность первой любви в изящную шкатулку из цветного стекла...»

«... Или, скажем, налить лунный свет в винный кувшин и подогреть его на медленном огне...»

Слова сплетались в удивительные кружева, вливаясь в душу чистым родником. Сердце словно пускалось в полет навстречу поэзии и дальним странствиям. «Стиль» – понятие абстрактное, его трудно объяснить словами, но хороший слог всегда безошибочно передает мысли автора читателю.

У Лао Шэ это был дух повседневной жизни, в который погружаешься с головой. Текст Лу Цинфэна был бесконечно прекрасен. Легкие мазки, прозрачные, как вода, слова... Он писал о вине, но читатель чувствовал вкус самого отношения к жизни. Мяо Суцзюань была поражена такой глубиной. Неужели это мог написать школьник? Без жизненного опыта такие строки не рождаются.

Она снова взглянула на черновик, и сомнения отпали – работа была авторской. Но как этот текст мог принадлежать такому «хулигану»? Постойте-ка...

Приглядевшись повнимательнее, она поняла, что ошиблась. Волосы мальчика не были крашеными – они были такими от природы. Вернее, такой тусклый оттенок явно был следствием долгого недоедания.