Глава 69

— Будь что будет, — выдохнул мальчишка.В голосе невысокого Чжан Цзиньи прозвучало облегчение человека, который наконец принял трудное решение. Лу Цинфэн отчетливо видел в нем эту отчаянную, обреченную решимость сжечь за собой все мосты.По правде говоря, Лу Цинфэну совсем не хотелось ввязываться в чужие дела. Веревка судьбы всегда находится в руках самого человека: только ему решать, затянуть ли ее потуже, ослабить или вовсе перерезать. Каждый сам несет ответственность за свой выбор.Однако он не был бездушным сухарем. Если кто-то попал в беду, а помощь не требовала от него великих жертв, почему бы не протянуть руку? Ладно уж, побуду сегодня немного психологом.Он потянул Чжан Цзиньи к диванам в зоне отдыха холла и усадил рядом.— Значит, решил завалить сочинение, чтобы отомстить матери?Чжан Цзиньи бросил на него быстрый взгляд и тут же опустил голову. Молчание было красноречивее слов.— По-моему, ты все правильно придумал. Будь я на твоем месте, тоже восстал бы против такого родительского деспотизма.Лу Цинфэн начал с одобрения – это лучший способ ослабить психологическую защиту. Подростки в этом возрасте терпеть не могут нравоучений. Стоит только занять позицию морального превосходства и начать тыкать пальцем, вещая о последствиях и ошибках, как они тут же закрываются. Да что там подростки, даже взрослые такого не выносят.У Лу Цинфэна было еще одно преимущество: он был сверстником, что автоматически добавляло десять очков к уровню доверия.Чжан Цзиньи поднял глаза. Теплый и искренний взгляд юноши, напоминающий лисий, заставил его невольно поверить в искренность этих слов.— Ты и вправду так считаешь? — В этом вопросе сквозила подсознательная жажда поддержки.— Конечно. Когда ты рассказывал, я примерил это на себя и едва не задохнулся. А ведь ты так живешь постоянно! Спроси Го Хао – он бы точно такого не выдержал.Чтобы слова звучали убедительнее, Лу Цинфэн приплел и второго приятеля. Чжан Цзиньи едва заметно кивнул, словно подтверждая:— Вот и я о том же.Теперь Лу Цинфэн окончательно стал для него боевым товарищем и единомышленником.— Стало быть, наша конечная цель – вырваться из-под маминого контроля, верно?Чжан Цзиньи немного подумал и кивнул. Месть была лишь мимолетной вспышкой гнева, истинным его желанием была свобода.— Тогда давай предположим: твоя мать может влиять на тебя каждую секунду только потому, что ты всегда рядом с ней, — Лу Цинфэн начал осторожно подводить его к нужным выводам. — Именно поэтому ты сбегаешь тайком, чтобы в месте, где она тебя не видит, выпить ту колу, которую хочешь именно ты. Только так она не может тебе указывать. А значит, лучший способ по-настоящему избавиться от ее опеки – это уехать от нее подальше. Как думаешь?Чжан Цзиньи погрузился в раздумья. Лу Цинфэн не стал его торопить, давая мысли созреть. Люди часто впадают в крайности, когда реальность загоняет их в тупик, заставляя зацикливаться на одном-единственном выходе. Но стоит помочь им разложить проблему по полочкам, как они сами понимают, какой путь для них выгоднее.Заметив, что взгляд парня прояснился, Лу Цинфэн перевел разговор на университетскую жизнь.— Помнишь того старшего сокурсника, который нас встречал?— Угу, — кивнул Чжан Цзиньи.— Я приехал чуть раньше вас, и он рассказал мне много интересного о ПКУ. Говорит, у них полно программ обмена с зарубежными вузами, так что у нас есть все шансы поучиться за границей. А еще в университете куча клубов по интересам, можно заниматься чем угодно, и учеба не такая давящая, как в школе. Я этого жду с нетерпением, а ты?Чжан Цзиньи помолчал немного и снова кивнул. Лу Цинфэн весело улыбнулся и поднялся с места.— Ладно, пойдем, а то мать тебя скоро искать начнет.Чжан Цзиньи негромко рассмеялся. Они вместе поднялись на свой этаж. Перед самой дверью мальчишка вдруг остановился и обернулся:— Спасибо тебе.Лу Цинфэн лишь слегка улыбнулся в ответ:— Ты читал Ницше? Он сказал: «Каждый день, в который мы не танцевали хотя бы раз, можно считать потерянным». Пусть это будет моим напутствием и тебе.Махнув рукой на прощание, он скрылся в своем номере.

— Будь что будет, — выдохнул мальчишка.

В голосе невысокого Чжан Цзиньи прозвучало облегчение человека, который наконец принял трудное решение. Лу Цинфэн отчетливо видел в нем эту отчаянную, обреченную решимость сжечь за собой все мосты.

По правде говоря, Лу Цинфэну совсем не хотелось ввязываться в чужие дела. Веревка судьбы всегда находится в руках самого человека: только ему решать, затянуть ли ее потуже, ослабить или вовсе перерезать. Каждый сам несет ответственность за свой выбор.

Однако он не был бездушным сухарем. Если кто-то попал в беду, а помощь не требовала от него великих жертв, почему бы не протянуть руку? Ладно уж, побуду сегодня немного психологом.

Он потянул Чжан Цзиньи к диванам в зоне отдыха холла и усадил рядом.

— Значит, решил завалить сочинение, чтобы отомстить матери?

Чжан Цзиньи бросил на него быстрый взгляд и тут же опустил голову. Молчание было красноречивее слов.

— По-моему, ты все правильно придумал. Будь я на твоем месте, тоже восстал бы против такого родительского деспотизма.

Лу Цинфэн начал с одобрения – это лучший способ ослабить психологическую защиту. Подростки в этом возрасте терпеть не могут нравоучений. Стоит только занять позицию морального превосходства и начать тыкать пальцем, вещая о последствиях и ошибках, как они тут же закрываются. Да что там подростки, даже взрослые такого не выносят.

У Лу Цинфэна было еще одно преимущество: он был сверстником, что автоматически добавляло десять очков к уровню доверия.

Чжан Цзиньи поднял глаза. Теплый и искренний взгляд юноши, напоминающий лисий, заставил его невольно поверить в искренность этих слов.

— Ты и вправду так считаешь? — В этом вопросе сквозила подсознательная жажда поддержки.

— Конечно. Когда ты рассказывал, я примерил это на себя и едва не задохнулся. А ведь ты так живешь постоянно! Спроси Го Хао – он бы точно такого не выдержал.

Чтобы слова звучали убедительнее, Лу Цинфэн приплел и второго приятеля. Чжан Цзиньи едва заметно кивнул, словно подтверждая:

— Вот и я о том же.

Теперь Лу Цинфэн окончательно стал для него боевым товарищем и единомышленником.

— Стало быть, наша конечная цель – вырваться из-под маминого контроля, верно?

Чжан Цзиньи немного подумал и кивнул. Месть была лишь мимолетной вспышкой гнева, истинным его желанием была свобода.

— Тогда давай предположим: твоя мать может влиять на тебя каждую секунду только потому, что ты всегда рядом с ней, — Лу Цинфэн начал осторожно подводить его к нужным выводам. — Именно поэтому ты сбегаешь тайком, чтобы в месте, где она тебя не видит, выпить ту колу, которую хочешь именно ты. Только так она не может тебе указывать. А значит, лучший способ по-настоящему избавиться от ее опеки – это уехать от нее подальше. Как думаешь?

Чжан Цзиньи погрузился в раздумья. Лу Цинфэн не стал его торопить, давая мысли созреть. Люди часто впадают в крайности, когда реальность загоняет их в тупик, заставляя зацикливаться на одном-единственном выходе. Но стоит помочь им разложить проблему по полочкам, как они сами понимают, какой путь для них выгоднее.

Заметив, что взгляд парня прояснился, Лу Цинфэн перевел разговор на университетскую жизнь.

— Помнишь того старшего сокурсника, который нас встречал?

— Угу, — кивнул Чжан Цзиньи.

— Я приехал чуть раньше вас, и он рассказал мне много интересного о ПКУ. Говорит, у них полно программ обмена с зарубежными вузами, так что у нас есть все шансы поучиться за границей. А еще в университете куча клубов по интересам, можно заниматься чем угодно, и учеба не такая давящая, как в школе. Я этого жду с нетерпением, а ты?

Чжан Цзиньи помолчал немного и снова кивнул. Лу Цинфэн весело улыбнулся и поднялся с места.

— Ладно, пойдем, а то мать тебя скоро искать начнет.

Чжан Цзиньи негромко рассмеялся. Они вместе поднялись на свой этаж. Перед самой дверью мальчишка вдруг остановился и обернулся:

— Спасибо тебе.

Лу Цинфэн лишь слегка улыбнулся в ответ:

— Ты читал Ницше? Он сказал: «Каждый день, в который мы не танцевали хотя бы раз, можно считать потерянным». Пусть это будет моим напутствием и тебе.

Махнув рукой на прощание, он скрылся в своем номере.

К следующему дню прибыли остальные участники «Литературного кубка». Всего собралось тридцать учеников, а вместе с родителями набралось человек семьдесят – некоторых сопровождали сразу и отец, и мать.В два часа дня два автобуса привезли делегацию на территорию кампуса ПКУ. У Пекинского университета шесть кампусов, четыре из которых находятся в самом Яньцзине. Ребята приехали в Яньюань – старейший и богатейший на культурные традиции кампус, который сам по себе является знаменитой достопримечательностью.Автобусы въехали через восточные ворота, и группа под предводительством Гао Ляна отправилась на прогулку. Первым делом они посетили библиотеку ПКУ, основанную в 1898 году как книгохранилище Столичного университета. Но еще больше самой библиотеки было известно имя человека, который когда-то работал здесь простым помощником библиотекаря. Здание поражало симметрией, величием и строгой элегантностью.Дальше путь лежал к Столетнему мемориальному залу. Здесь проводились не только важные лекции и форумы, но и ставились спектакли, давались концерты. Группе показали столовую «Цзяюань», тихий парк Цзинюань, памятник Ли Дачжао, беседку с колоколом, озеро Вэймин, храм Богини цветов и остров посреди озера. Каждое место хранило свою историю.Особого упоминания заслуживал Яньнаньюань – старый жилой квартал для преподавателей, где в свое время жили десятки выдающихся ученых. Проходя мимо, Лу Цинфэн заметил черно-белого кота, который, ничуть не боясь людей, издалека наблюдал за гостями, неторопливо умываясь лапой.— Это наш «кот-старшекурсник», — с улыбкой пояснил Гао Лян. — Он в этом университете подольше нашего будет.Похоже, в каждом уважающем себя вузе должен быть свой четвероногий старожил.Экскурсия завершилась у западных ворот ПКУ – тех самых, чьи фотографии облетели весь интернет. Классические трехпролетные ворота, выкрашенные красным лаком, возвышались метров на восемь. В центре красовалась табличка с четырьмя иероглифами «Пекинский университет», а по бокам застыли каменные львы. Облик ворот был полон древнего благородства и торжественности.Затем Гао Лян отвел всех к месту проведения экзамена. Сотрудники проверили документы и выдали специальные пропуска.Экзамен назначили на завтра: начало в девять утра, окончание в десять тридцать. Всего девяносто минут. На выбор участникам предложат две темы.— Никакого списывания, никакого плагиата. Работы не должны быть опубликованы ранее. Остальное, думаю, вам и так понятно, — правила зачитала преподавательница филологического факультета. — Каждый из вас, кто смог попасть сюда, уже является маленьким гением. Покажите же все, на что вы способны. Желаю удачи.Раздались аплодисменты. Лу Цинфэн хлопал вместе со всеми, чувствуя, как внутри борются воодушевление и нарастающая тревога. Он-то думал, что сможет подойти к этому с холодным сердцем, но в последний момент самообладание начало его подводить.Вечером в отеле они ужинали вместе с семьями Чжана и Го.— Что-то я мандражирую, — признался Го Хао. — А вы как?— То же самое, — отозвался Чжан Цзиньи. Сегодня он вел себя гораздо активнее и охотно поддерживал разговор. — Когда мы сидели в аудитории и учительница говорила, у меня аж руки тряслись.— А у кого не так? — Подхватил Лу Цинфэн. — Все сейчас в одной лодке.— Ложитесь сегодня пораньше, завтра важный день, — заметила мать Чжан. Она видела перемены в сыне и, хоть и не знала их причины, была очень ими довольна. На ее лице заиграла умиротворенная улыбка.— А ну-ка, давайте я тост подниму! — Отец Го встал, поднимая стакан с соком. — Желаю вам троим завтра неиссякаемого вдохновения, чтобы мысли лились рекой, а сочинения написались на одном дыхании!— Согласны!— До дна!

К следующему дню прибыли остальные участники «Литературного кубка». Всего собралось тридцать учеников, а вместе с родителями набралось человек семьдесят – некоторых сопровождали сразу и отец, и мать.

В два часа дня два автобуса привезли делегацию на территорию кампуса ПКУ. У Пекинского университета шесть кампусов, четыре из которых находятся в самом Яньцзине. Ребята приехали в Яньюань – старейший и богатейший на культурные традиции кампус, который сам по себе является знаменитой достопримечательностью.

Автобусы въехали через восточные ворота, и группа под предводительством Гао Ляна отправилась на прогулку. Первым делом они посетили библиотеку ПКУ, основанную в 1898 году как книгохранилище Столичного университета. Но еще больше самой библиотеки было известно имя человека, который когда-то работал здесь простым помощником библиотекаря. Здание поражало симметрией, величием и строгой элегантностью.

Дальше путь лежал к Столетнему мемориальному залу. Здесь проводились не только важные лекции и форумы, но и ставились спектакли, давались концерты. Группе показали столовую «Цзяюань», тихий парк Цзинюань, памятник Ли Дачжао, беседку с колоколом, озеро Вэймин, храм Богини цветов и остров посреди озера. Каждое место хранило свою историю.

Особого упоминания заслуживал Яньнаньюань – старый жилой квартал для преподавателей, где в свое время жили десятки выдающихся ученых. Проходя мимо, Лу Цинфэн заметил черно-белого кота, который, ничуть не боясь людей, издалека наблюдал за гостями, неторопливо умываясь лапой.

— Это наш «кот-старшекурсник», — с улыбкой пояснил Гао Лян. — Он в этом университете подольше нашего будет.

Похоже, в каждом уважающем себя вузе должен быть свой четвероногий старожил.

Экскурсия завершилась у западных ворот ПКУ – тех самых, чьи фотографии облетели весь интернет. Классические трехпролетные ворота, выкрашенные красным лаком, возвышались метров на восемь. В центре красовалась табличка с четырьмя иероглифами «Пекинский университет», а по бокам застыли каменные львы. Облик ворот был полон древнего благородства и торжественности.

Затем Гао Лян отвел всех к месту проведения экзамена. Сотрудники проверили документы и выдали специальные пропуска.

Экзамен назначили на завтра: начало в девять утра, окончание в десять тридцать. Всего девяносто минут. На выбор участникам предложат две темы.

— Никакого списывания, никакого плагиата. Работы не должны быть опубликованы ранее. Остальное, думаю, вам и так понятно, — правила зачитала преподавательница филологического факультета. — Каждый из вас, кто смог попасть сюда, уже является маленьким гением. Покажите же все, на что вы способны. Желаю удачи.

Раздались аплодисменты. Лу Цинфэн хлопал вместе со всеми, чувствуя, как внутри борются воодушевление и нарастающая тревога. Он-то думал, что сможет подойти к этому с холодным сердцем, но в последний момент самообладание начало его подводить.

Вечером в отеле они ужинали вместе с семьями Чжана и Го.

— Что-то я мандражирую, — признался Го Хао. — А вы как?

— То же самое, — отозвался Чжан Цзиньи. Сегодня он вел себя гораздо активнее и охотно поддерживал разговор. — Когда мы сидели в аудитории и учительница говорила, у меня аж руки тряслись.

— А у кого не так? — Подхватил Лу Цинфэн. — Все сейчас в одной лодке.

— Ложитесь сегодня пораньше, завтра важный день, — заметила мать Чжан. Она видела перемены в сыне и, хоть и не знала их причины, была очень ими довольна. На ее лице заиграла умиротворенная улыбка.

— А ну-ка, давайте я тост подниму! — Отец Го встал, поднимая стакан с соком. — Желаю вам троим завтра неиссякаемого вдохновения, чтобы мысли лились рекой, а сочинения написались на одном дыхании!

— Согласны!

— До дна!